Страшный суд

      Он знал, что это был конец. Хоть его чувства всё ещё были затуманены, хоть он лишь смутно мог понимать, что происходит за пеленой боли, он всё же знал, что третий раз ему не обмануть смерть. Спиной он мог ощущать холодное прикосновение камня. Это ощущение вернуло его в реальность, воспоминания о его последней битве пронеслись перед глазами. Он был обманут. Он победил, это правда. Но его вели к победе за нити. За те же нити, которыми он контролировал Обито. Несмотря на весь свой опыт он был также слеп как и этот мальчишка. Его обманули, его мечта оказалась всего лишь недостижимым фантомом, который был создан как раз для того, чтобы заманивать таких как он в тиски лжи. Он услышал твёрдые шаги, его зрение почти отказывало ему, поэтому он не мог увидеть, кто подошёл к нему. Но всё же у него имелась одна догадка, подтверждавшаяся ощущением чакры. Он напряг голосовые связки, насколько мог и выдавил из себя кое-как: — Хаширама? — Да. — В голосе его старого друга была слышна искренняя скорбь о его участи. — Мы с тобой всю жизнь мечтали о звёздах…тянулись к ним…но так и не смогли их коснуться. — Прерываясь проговорил Мадара. — Ну никто же не говорил, что будет так просто! — Воскликнул Хаширама, приободряясь. — Мы можем сделать лишь то, что можем пока живы! Вот почему мы завещаем свою волю следующим поколениям, и они делают это за нас. — Ты…всё такой же наивный. — Пробормотал Мадара, несмотря на близость смерти, несмотря на ощущение её холодных тисков, в которые он всё-таки угодил, Мадара почувствовал прилив веселья от слов Хаширамы. — Ха-ха-ха, ну ты ведь вс…всегда был оптимистом. Возможно…возможно и мне стоило пойти этим путём вместе с тобой. Сожаления были бессмысленны, особенно сейчас, Мадара знал об этом, но всё же не мог не сожалеть о сделанном им выборе. Может, если бы он последовал по тому же пути, у него был бы шанс. Впрочем, именно в этот момент все эти мысли медленно теряли смысл с каждой секундой, пока его жизнь иссякала. — Моя мечта… уже подходит к концу…А твоя…всё ещё нет. — Выдавил Мадара после недолгих размышлений. — Ты вечно торопишься. Нет ничего страшного в том, что твоя мечта не исполнилась. — Стал отчитывать его Хаширама, но дальше его тон смягчился: — Гораздо важнее знать, что за нами стоит следующее поколение, которое поможет осуществить её! — Тогда для меня это было неосуществимо… с самого начала. Ты же помнишь…я всегда ненавидел, когда кто-то стоял у меня за спиной. — Полушутя ответил Мадара, ответом ему стала улыбка Хаширамы. Он мог понять и признать точку зрения Хаширамы сейчас, но сам он ни за что не смог бы доверить кому-либо свои мечты и идеалы. Даже Обито был лишь орудием. — Когда мы были ещё детьми, ты однажды сказал мне: «Это и означает быть шиноби, смерть всегда ходит рядом». И если бы мы могли уйти от этого рока, мы бы обязательно нашли такой путь, даже оставаясь врагами. А после этого мы бы выпили как братья. — Говорил Хаширама, его голос становился грустнее. — Но теперь мы мертвы. Похоже нас хватило только на то, чтобы пить как друзья. Грустная ирония прозвучала в словах его друга, и Мадара на секунду задумался. Учиха почувствовал подступающую слабость, давящее ощущение в груди, не дававшее ему вздохнуть, становилось только сильнее. Но воспоминания о прошлом, о тех временах, когда они с Хаширамой были детьми, когда они вместе с ним строили Коноху, надеясь на светлое будущее вспыхнули яркой вспышкой в его памяти. — Как друзья…хах. — Выдавил из себя Мадара, думая обнадёжить своего друга. На этот раз у него не было никакого запасного плана, и он не видел никакого выхода, всё, что ему оставалось это расстаться с сожалениями и мечтой, которую он лелеял. Если при этом они закончат с Хаширамой также, как и начинали, друзьями, то, может, это было не так плохо. — Хорошо…если…это…так. Тьма затопила его. Ни одно из пяти чувств не доходило до его сознания, которое единственное продолжало свою деятельность. Сомнения, сожаления, мечты и горькие воспоминания проносились снова и снова. Каждый Учиха, пробудивший шаринган, обладал эйдетической памятью, а Мадара и его глаза были сильнейшими среди всего клана, поэтому он легко мог воспроизвести каждый образ, каждое виденное событие, в своей памяти. Эта предсмертная агония деятельного разума длилась уже слишком долго, а тьма, захватившая все его чувства, всё не отступала, но и спасительный свет Чистого Мира не появлялся. Так его сознание и витало во тьме, окружённое полной пустотой, не чувствующее ничего, только размышления и рефлексия насчёт его собственных решений, насчёт совершенных им ошибок, поспешности в действиях, непродуманности некоторых вещей, которые он должен был заподозрить. Зецу с его планом были полной неожиданностью для Мадары, и сейчас, уже после пребывания в заточении в теле Кагуи, он смог увидеть весь обман. Вечный мир в вечной иллюзии оказался всего лишь обманом. Это было даже иронично. Если бы мог, он посмеялся над этим. Указать ему на его мечту, на путь к ней, а затем, когда польза от него закончится, отнять у него всю надежду. Да, он в итоге оказался ничуть не лучше Обито, несмотря на то что сам упрекал того в недальновидности. Им манипулировали. Ему лгали. И в итоге его снова предали. Мог ли он исполнить свою мечту, если бы кто-то шёл за ним? Если бы кто-то поддерживал его? Если бы клан когда-то поддержал его мечту, смог бы он добиться своего? Полный сомнений и размышляя о своём прошлом, Мадара всё же смог заметить, как спустя неизвестное время, у него не было никакой возможности измерить прошедший промежуток без доступа к своим органам чувств, окружающая тьма сменилась чем-то неизвестным, постоянно изменяющимся. Но хоть «окружение» и сменилось, разум Мадары оставался холодным и спокойным, лишь доля любопытства пробилась сквозь его мысли. Это была не первая его смерть, но он не помнил ничего, что происходило после первой, поэтому ему было интересно, что происходило сейчас, когда он умер во второй раз. Могло ли его нынешнее состояние быть как-то связано с Edo Tensei или Rinne Tensei? Чистый мир и взаимодействие с ним не были изучены шиноби достаточно хорошо, и даже дзюцу, которые призывали мёртвых или оживляли людей базировались больше на суеверных представлениях шиноби о Шинигами и посмертии. Поэтому Мадара сейчас мог только гадать и строить теории насчёт происходящего. А между тем его окружение не замирало ни на секунду, постоянно изменяясь, мелькая, светясь и снова затухая,затем обращаясь обратно во тьму. Однако и после этого оно не замирало, и вновь приходило в движение. И в один миг Мадара почувствовал лёгкое «касание» к его разуму. Он не знал, кто конкретно был источником этого действия, но оно насторожило его ещё сильнее, впрочем, он ничего не мог сделать, только ждать и наблюдать, поэтому Учиха продолжил поддерживать своё сознание в постоянном напряжении, следя за малейшими изменениями. И спустя какое-то время, когда у него уже закралось подозрение, что сам факт «касания» был игрой его воображения, он вновь почувствовал его. Мягкое словно шёлк прикосновение к его разуму. На этот раз за этим таились скрытые эмоции и мысленный, не сформулированный в словах, вопрос, обращённый к нему. Что бы за существо не обратило на него взор, оно было любопытным, деятельным, как быстро понял Мадара. Все эти «изменения», которые происходили вокруг его разума, были попыткой этого создания исследовать его и понять, что он такое. И теперь, когда оно поняло, существо задало Мадаре вопрос. «Как ты здесь оказался?» — Если бы оно обращалось через слова, он звучал бы как-то так. К вопросу примешались ощущение замешательства, озадаченности и облегчения с крохотной частицей радости. Мадара, однако, был не в лучшей ситуации. Он знал, что Шинигами должен был забрать его, знал, что он умер, но вот происходящее сейчас ускользало от его понимания. Он не мог оказать никакое сопротивление существу, но он также не чувствовал с его стороны и какого-либо негатива, злого умысла. Наоборот, как только существо осознало, чем является Мадара, оно попыталось установить контакт и попытаться наладить общение. Но эта попытка оказалась тщетной, Учиха не мог напрямую передать информацию, даже задать вопрос. Он не чувствовал чакры, у него не было ни глаз, ни рта, ни конечностей, чтобы задействовать те способы передачи сведений, к которым он привык. Однако и доверять неизвестному нечто Мадара не спешил, оставаясь настороже. Впрочем, у него не было особых средств к сопротивлению. Существо же ещё раз коснулось его разума, на этот раз в его сообщении были заверения в том, что оно не причинит вреда. Переданные мыслеобразы показывали людей, одетых в звериные шкуры и ведущих простую жизнь, собирая плоды и охотясь на разных животных. Существо испытывало некое подобие гордости от этих картин, к этому чувству примешивалось слабое ощущение нежности и тепла. Мадара бы усмехнулся, если мог. Похоже, существу очень нравились эти люди, и оно, поняв, что он также является человеком, обрадовалось этому. Только всё ещё оставался вопрос: «Как он здесь оказался?». И Мадара не мог на него ответить. Он не знал, где это «здесь» находится и, как он очутился в этом месте. Впрочем, он и не понимал, мог ли он вообще очутиться где-то помимо Чистого мира или желудка Шинигами. Существо вновь коснулось его разума, и Мадара попытался отмахнуться своими последними воспоминаниями. Четвёртая мировая война шиноби, биджу, Кагуя. Его сражения с армиями шиноби, с биджу, с Наруто и Саске. Его план, его идеи и его падение. Существо замерло, передав только чувство изумления. Однако через миг, переварив информацию, которую с пренебрежением бросил Мадара, оно вновь обратилось к шиноби. На этот раз мыслеобразы пестрели изображениями войны, картинами яростных схваток между пятью видами существ. Четыре из них сражались на одной стороне против пятого. Красные толстоватые рогатые существа, использующие неизвестные Мадаре огненные техники, серые тощие существа с головами, похожими на цветки, — все они боролись против человекоподобных существ. У одних были белоснежные крылья и выделявшееся додзюцу, другие ростом превосходили всех остальных, третьи были куда мельче вторых и меньше первых, и также как они имели крылья, последними же оказались обычные люди, не имевшие таких отличий как предыдущие группы. «И что же это значит?»— Если бы мог, Мадара нахмурился, но за отсутствием какого-либо физического тела, он лишь задумался, в чём цель этого существа, чтобы показывать ему новую войну. Как шиноби и как тот, кого только недавно обманули, Мадара не был склонен быстро доверять свою жизнь неизвестному существу, насколько бы дружелюбным оно себя не старалось показать. Однако и его «собеседник» не был так прост, он был любопытен, посылая мыслеобразы, отображающие всю его заинтересованность в других событиях жизни Мадары, предлагая продолжить своеобразный «обмен». Однако Учиха не был заинтересован в том, чтобы безрассудно делиться информацией. Хватало и того, что существо уже знало о нём. Однако оно и не думало, если этот термин в человеческом его понимании можно было применить к нему, останавливаться, продолжая донимать Мадару. Помимо любопытства, это существо ещё и страдало от невыносимой для такой деятельной натуры скуки. Поэтому наткнувшись на что-то новое и неизвестное, оно пыталось узнать природу этого неизвестного. И сейчас, получив фрагменты информации, оно распалилось ещё больше. Любопытство, давняя скука и шанс, существо ухватилось за Мадару как утопающий за спасательный круг и не думало отпускать шиноби. Мадара отмахивался продолжительное время от новых попыток существа «пообщаться», но оно оказалось настойчивым и в конце концов передало в очередной раз набор образов, которые частично объясняли его природу, но, что важнее, давали намёки на текущее местоположение шиноби. Что существо, что Мадара находились на данный момент в своеобразной печати, куда это существо заточили два его «отпрыска», создания невероятной силы, которые и сотворили две из пяти воюющих рас. Это существо также было обмануто. Однако Мадара не испытывал никакого сочувствия к нему несмотря на схожую судьбу, более того, опасения Учихи только возросли, когда он получил эту информацию. Существа, способные создавать целые расы, такого он не наблюдал ни разу за всю свою долгую жизнь. Существа, которые, заточив своего создателя, бросились воевать между собой, столкнув и свои собственные создания. Мадара хмыкнул бы на такую иронию. Несмотря на свои божественные силы они оказались неспособны преодолеть ту же склонность к конфликту, которая разъедала людей его мира. Следующее «касание», когда Мадара переварил полученную информацию, передало Учихе сложное наполненное различными мыслеобразами сообщение. Главным в нём являлась просьба о помощи. Существо наслаждалось печатью не больше, чем сам Мадара, но оно провело здесь уже невыразимое количество времени, а ситуация в созданном им мире вместе с его неспособностью сделать хоть что-то оставляли его в отчаянном положении. Оно не беспокоилось о жизнях отдельных людей или других созданий, ему было плевать на них, но вот полное истребление человечества под напором других рас также не входило в его планы. Поэтому получив такой замечательный шанс в виде внезапно объявившегося Мадары, существо решило воспользоваться им. Учиха же лишь передал при новом «касании» твёрдый отказ. У него не было желания вновь становится чей-то пешкой, насколько бы открытым и честным не казался его «благодетель». Сразу же после этого просьба превратилась в мольбу. Однако Мадара оставался твёрд в своём решении. Учиха намеревался оставаться при своём, даже если он не сможет вернуться в Чистый мир, а останется в этой печати навсегда. Когда существо осознало тщетность своих усилий, оно прекратило попытки контакта с Мадарой, и Учиха вновь оказался во тьме, которая более не развеивалась ничьим присутствием. Мадара пришёл к выводу, что существо отказалось от своих бесплодных попыток. Мысленно он уже смирился с вечным заточением в подобном состоянии. Однако внезапно он ощутил, как его одинокое сознание тянет к чему-то. Мадара не мог сопротивляться и поэтому со стоическим смирением готовился к тому, с чем бы он мог столкнуться. «Столкновение» произошло подобно ярчайшей вспышке, которая ослепила на мгновение не готового к подобному Учиху. Как только это впечатление от вспышки прошло, Мадаре пришлось вновь зажмурится от непривычного яркого свечения. Помимо этого, он сумел уловить лёгкое дуновение ветерка, а, подняв голову вверх, Учиха обнаружил палящее солнце. Двинув рукой, чтобы прикрыть глаза от светила, Мадара наконец почувствовал вес доспехов на себе. Ощутив недостаток кислорода, чувство, доступное только живому, Мадара вдохнул сухой тёплый воздух. Опустив свой взор на землю, Учиха наконец заметил, что он стоит на какой-то огороженной дороге, а по краям от неё были разбросаны поляны с густо растущей травой. Однако его удивление своему уже третьему воскрешению подошло к концу, когда маленькая, не старшей десяти лет, черноволосая девчушка, одетая в красный сарафан довольного простого покроя, чуть не вписалась в него сзади. Мадара, хоть и потрясённый, всё же уловил чужое присутствие, и поэтому легко смог поймать девочку за шкирку. Она резко развернула голову в его сторону, широко распахнула глаза и раскрыла рот, чтобы что-то сообщить Учихе, но её опередил грозный мужской голос: — Отпусти дочь верховного мудреца, презренный демон!