preacher man

— Простите меня, Святой отец, ибо я согрешил. Голос Куроо раздаётся громким эхо в пустой церкви. Рядом никого - на часах уже давно за полночь, но двери Господни открыты всегда, поэтому Тецуро заходит в церковь уверенно, разве что не открыв дверь с ноги. Улыбается слишком довольно, видя удивление на лице церковнослужителя. — Священника сейчас здесь нет, ему что-нибудь передать? "Да, передайте ему, что я впервые за одиннадцать лет пришёл покаяться, а этого чёрта здесь нет. И кто тогда должен спасать мою грешную душу?" — А вы тогда? — Проповедник. "Это подойдёт". Куроо захлопывает за собой дверь и проходит глубже внутрь, садясь на одну из дальних лавочек. — Простите меня, мистер проповедник, ибо я согрешил. Тецуро может поклясться, что на лице церковнослужителя почти появилась улыбка, но в церкви темно, горят лишь редкие свечи, Куроо могло показаться. Проповедник пристально разглядывает ночного посетителя, грубо закинувшего ноги на скамейку перед ним. Чужая ухмылка похожа на кошачью. Тсукишима всегда хотел завести кошку. — В чём грех твой, сын мой? Куроо довольно улыбается. С чего бы начать? — Давайте начнём с того, что я прелюбодействовал. Очень много и очень часто. - Тецуро смеётся, но резко прекращает, замечая холодный взгляд проповедника. - Я играл с чужими сердцами, разбивал их, давил, выкидывал. Хотя чаще именно играл, как на скрипке, понимаете? Вы умеете играть на скрипке? Тсукишима отрицательно качает головой. Куроо тяжело вздыхает. — Что ж, оно и к лучшему. Вам всё равно это не понадобится. Кей понимает, что беседа затянется надолго, поэтому тоже присаживается на одну из скамеек. Они сидят на противоположных концах церкви, но она такая маленькая, что расстояние друг до друга можно преодолеть за секунд двадцать. Если потребуется, конечно. (А это потребуется). — Я долбился пьяный в чужие двери в шесть утра, кричал под окнами, писал неприличные слова на стенах и выводил людей из себя. Не знаю, правда, что это конкретно за грех. — Мудачество. Куроо округляет глаза и снова громко смеётся. Проповедник ему попался удивительный, он в восторге. — Давайте подумаем, что там дальше по списку. Алкоголь? Употреблял почти каждый день. Сигареты? Курю с пятнадцати. Наркотики? Я завязал, но год тогда у меня был запоминающийся. Тсукишима смотрит на наручные часы. 00:47. Сменщик придёт лишь к пяти утра, нужно продержаться. Возможно, будет даже интересно. — Хорошо, похоть отметили. Чревоугодие? - говорит Кей, скрещивая руки и откидываясь спиной на спинку лавочки. Церковнослужители не ведут себя так, как Тсукишима. — Обожаю обжираться в маке - всегда беру себе три чикенбургера, наггетсы, картошку и фанту побольше, чтобы блевать потом разноцветно. Впрочем, Господь наверно спит по ночам, как приличный мальчик, так что Кею можно немного развлечься. — Зависть? — Пиздецки завидую Крису Хемсворту, Вы вообще видели его тело? Я бы душу дьяволу продал за то, чтобы выглядеть также. Тсукишима поднимает брови и с насмешкой смотрит на Куроо. Про продажу души в церкви могут говорить лишь самые пропащие - Кей не уверен, что ему вообще стоит тратить время на этого проходимца. — Продолжим? - облизывается Тецуро. С другой стороны, ему некуда торопиться. — Тщеславие? — Я один из самых красивых людей, которые окружающие когда-либо встречали в своей жизни. Если, конечно, не самый красивый. Но это не тщеславие, это констатация факта. — Что насчёт уныния и гнева? Куроо хочет что-то ответить, но останавливает себя в последнюю секунду. Он опускает вниз голову, ставит на землю ноги и молчит несколько минут. Тсукишима понимает, что нашёл больную точку - причину, по которой незнакомец вообще сюда заявился. — В церкви можно курить? Куроо разгоняет мотоцикл до 100 миль в час и с каждой секундой лишь увеличивает скорость. Где-то далеко сзади остались многоэтажки, неоновые вывески, все знакомые и близкие. Где-то впереди ждёт она, и Тецуро блядски боится не успеть. Всего два часа назад его совесть орала, что он должен вернуться. Но его демоны орали громче. Они кричали, что она этого заслужила, что ей самое время сгнить одной и узнать, каково это жить, как раньше. Без Тецуро. Без привязанности. Без любви. Куроо ехал всё дальше в ночь, куда-то вперёд, не видя дороги. Он слушал демонов, не слушал себя и позволял ветру смахивать его слёзы, не отрывая рук от байка. Но это было два часа назад. Сейчас он давит 120 миль в час в обратном направлении. Его рот чертовски пересох, чтобы произнести молитву, поэтому Тецуро надеется, что Господь сможет прочитать его мысли. Сможет помочь ей. Куроо нужно вернуться, пока не стало слишком поздно. Чтобы ему не пришлось ломать ебаную дверь. Чтобы ему не пришлось увидеть отсутствие жизни в чужих глазах. — То есть ты оказался здесь, потому что у тебя закончился бензин? – Тсукишима делает глубокую затяжку и поднимает взгляд к ночному небу. Кей слегка улыбается, когда ему удаётся найти большую медведицу. — Не хочу возвращаться в свой город, вот и путешествую по стране. – Куроо курит уже третью подряд. Ему мало. Или, может, он просто не чувствует? — Ты веришь в Бога? Куроо негромко смеётся и вслед за Кеем поднимает взгляд на ночное небо. Он не знает созвездий, никогда не интересовался и не пытался их выучить. Куроо не верит, что где-то там сейчас сидит огромный дядька с бородой в белом халате и наблюдает за ними. Он не верит, что есть кто-то, кто создал радугу и морских свинок, а вслед за ними решил ебануть рак и позволил бедным детям Африки умирать с голоду. Куроо очень хочет ответить «нет», потому что заявить такое проповеднику после того, как ты исповедался, кажется пиздецки смешной историей, которую можно будет травить всем новым знакомым. — Мне очень хочется верить. - наконец-то говорит Тецуро. – но я не уверен, что могу. Хочется быть глупым и наивным и верить, что если я буду хорошо себя вести, то после того, как разобьюсь на своём байке, обязательно вознесусь куда-нибудь к красивым ангелам, которые будут сосать мне по очереди и исполнять любые прихоти, просто потому что при жизни я раз в месяц отдавал старую одежду в приюты и подкармливал бездомных собак. Но это кажется мне хуйней из-под коня, в которую я физически не могу заставить себя поверить. Куроо бросает окурок на землю и тушит его кроссовком. Он смотрит на Кея с желанием увидеть реакцию – например, как его пошлют нахуй и закроют двери церкви на замок прямо перед его носом. Но Тсукишима также продолжает смотреть на небо, пытаясь там что-то найти. Ещё чуть-чуть, и сигарета обожжет ему пальцы. Но это не страшно. Кей тоже ничего не чувствует. — Бога нет. Тсукишима опускает голову и смотрит в ответ. Его карие глаза пронзительно блестят в темноте и до жути напоминают те, которые Куроо так отчаянно пытается не забыть. Последний месяц у него это получается до отвратительного плохо. — Не хочешь уйти из церкви? – спрашивает Тецуро. – У меня есть байк и две сотки наличными. А ещё я могу отдать тебе свой шлем, а ты сядешь за мной, обхватишь за живот, и мы будем похожи на парочку, из самых романтичных фильмов. — У тебя нет бензина. Куроо смеётся вслух и подходит ближе. — Это единственное, что тебя останавливает? Тсукишима несколько мгновений смотрит на протянутую ему руку и наконец-то бросает свою сигарету на землю к куче Куроо. У Тецуро в глазах тонут его же черти. Кей думает, что тому осталось совсем немного, год-два и он закончится - уйдет в ту бесконечную черную пустоту, в которую заглядывается сам Тсукишима. — Помоги мне сбежать от этой грешной жизни. – тихо говорит Куроо. – Мне стыдно за все тёмные места, в которых я был и куда тянул за собой других. Почини мою душу, мистер проповедник, чтобы я больше не терял любовь. В Бога Кей, может, и не верит, но в церковь он пришёл, чтобы помогать людям и возвращать их на истинный благодатный путь. Тсукишима видит перед собой отчаявшегося грешника, чьим единственным и последним пристанищем может оказаться маленькая одинокая церковь где-то на отшибе. Куроо Тецуро нужно спасать. — Сначала нам нужен бензин.