Быть отцом - дело тонкое

Кроссхейрс всегда любил поваляться на платформе, побездельничать, проводить время в виртуальных играх или просто листать архивы из прошлого. И любые возможности побыть наедине с собой воспринимал, как маленький отпуск*. Когда снайпер пропадал из радаров, то это значило одно — зелёный автобот где-то вырубился, спрятавшись от чужого любопытного внимания. Так же для всех не было новостью то, что сонный Кроссхейрс — это злой Кроссхейрс. Очень и очень злой автобот с припадками абсолютного и чистого гнева во всей красе. И в таком состояний парашютист мог врезать кому-угодно и навалять десятерым бойцам из своего же отряда. Но сейчас никто его не беспокоил, ибо заданий нет. Они все под прикрытием. И вообще Оптимус не на связи. А устраивать драки за свалку на свалке уже надоело. Даже Дрифт умудрился при своем пацифизме устать от безделья. Если для Кроссхейрса сон, он же оффлайн, был частью его актива, то для десятилетней Евы понятие сон играло роль посредственную. Она знала, что ночью надо спать, а днем бодрствовать. Ночь — это время темноты. В темноте страшно. Там, где страшно, желательно, не ходить. И днем эта девочка с изюминкой предпочитала гулять с друзьями. Однако, друзей не было. Старые рваные джинсы сидели плотно в области ляжек и живота, став короче в длине и оголяя голые щиколотки, заостряя внимание на потрепанных серых (некогда, лет десять назад, белых) кедах, у которых подошва норовила отвалиться прямо здесь и сейчас. Свободная футболка с каким-то лозунгом, который раздавали бесплатно на улице, уже изжила себя, став жёлтой, грязной и дырявой. Весь ее вид говорил о бездомном состояний ребенка, однако окружающие старались всего этого не замечать. Выходя из магазина, вдоволь насмотревшись на яркие упаковки всякой вкусной и вредной еды, Ева потирала уголки губ, на которых выступали слюни. Уже намереваясь идти дальше, девочка не смогла не обратить внимание на необычайно яркий цвет автомобиля. — Какая красивая машинка! Припав к стеклу двумя ладошками, девочка прижалась к ней щекой, желая увидеть красоту поближе. Детское любопытство берет вверх, а пальчики тянуться к ручке от дверцы, чтобы проверить, открыто ли. Не имея никаких мыслей обокрасть или причинить вред, малютка неуклюже заходит в девственно чистый салон зелёного спорткара, грязными кедами испачкав чёрный резиновый полик. Положив пухленькие пальчики на руль, девчонка стала имитировать шум двигателя — выдыхая воздух и шлепая губками, крутя баранку из стороны в сторону до упора, отчего колеса стали, соответственно, так же смотреть то налево, то направо. Трогая все, что есть внутри, девочка чувствовала себя хозяином этой машины, пока вдруг… «Машина» не издала протяжный звук, напоминающий лязг маленьких механизмов, после чего весь салон встряхнуло. Секундой ранее выключенная радиостанция самовольно засияла изумрудными светодиодами, включилась музыка на полную мощность, а потом все стихло. — Какого?.. — Послышался грубый и явно сонный металлический звон голосов из динамик. — Говорящая машина, — лопочет радостно девочка, обняв руль. — М-меня з-зовут Ева. Я… — Ха?!!! А ну вылезай из моего салона, ты — шлакова тварь земного происхождения! Живо! После возмущенного и гневного возгласа машина резко дернулась. Двери впархнули в стороны, крыша в одно мгновение собралась, как деталь карточного домика, а весь салон разделился надвое, словно ломалась в сагитальном разрезе. Так и не удостоив маленького человека временем на то, чтобы покинуть салон, автобот трансформировался, скинув девочку на раскаленный асфальт. Становясь все выше и выше, обретая свой истинный облик, Кроссхейрс с вселенским гневом озирался на человеческого детёныша, который поднимался на ноги после падения. Мимика выдавала ярость, как и сжатые кулаки, в одно движение опустившиеся в метре от девочки, оставив небольшой кратер на асфальте, после характерного ломающегося звука. Кроссхейрс возмущенно рычал, хватаясь за оружие, скрытое на бедре. Сияя яркими лазуритами линз на испуганного ребенка, автобот со всей силой еще раз грохнул ладонью об асфальт, еле сдерживая себя от желания прихлопнуть ее. — Что ты делала у меня в салоне?! Кто тебе дал разрешения меня трогать?! — Повторно ударив по асфальту ладонью, прокричал в гневе автобот. — Отвечай! — Я… Я… Я — Ева… Я — че-человек… Я — Даун… — Что ты там мямлишь?! Ответа не послышалось. Испугав ребёнка до смерти, Кроссхейрс секунд пять гневно стравливал воздух в лицо девочки, которая застыла с раскрыты ртом, смотря на страшного робота перед собой прослезившимися от страха карими глазками. Дрожащими пухленькими пальцами достав из-под футболки старый бейджик с пожелтевшей надписью на ней, она подняла над своей головой, словно защищаясь клочком бумаги от шестиметрового металлического гиганта. — Это ещё что? — Более спокойно спрашивает автобот, настраивая оптику на мелкий шрифт курсивом. — «Здравствуйте. Извините за беспокойство. Меня зовут Ева. Я — человек с синдромом Дауна. Пожалуйста, помогите меня вернуть дом-интернат в…» Секундное молчание. Автобот поднял голову, всматриваясь на ребенка. Кроссхейрс дальше читал про себя. Закончив, немного остыл, после чего чуть менее агрессивно снова провентилировал системы. С самого пробуждения гуглить и искать информацию не хотелось, да и не его это забота. Решив, что это какое-то заболевание, кон отходит назад, пока девочка продолжала держать перед собой потрепанный бейджик. Осмотрев человечка, Кроссхейрс отметил бросающийся во внимание избыточный вес, необычный разрез глаз и короткую шею, что из-за лохматых и не расчесанных волос казалось ещё меньше. Боится. Трясётся, как осиновый листочек. Ну, на самом деле Кроссхейрс осознавал, что вспылил. Да, он не любит впускать свой салон кого-то, а когда пачкают — тем более терпеть не мог, но все же так срывать вокодер не стоило. Глянь вон — асфальт смял у ее ног. — Ладно. Иди, — махнул манипулятором зелёный автобот в плаще. — Проваливай. Услышав чьи-то голоса и смех, трансформер в одно мгновение активировал режим маскировки, слившись с местными автомобилями, встав в ряд на стоянке. Спать вряд ли получится, но оставаться на месте уже опасно. Толпа подростков шла в их сторону, пока Ева поднималась на ноги, дрожащими ручками пытаясь спрятать бейджик на верёвочке под футболку. Всхлипывая и вытирая слезы, девочка торопливо уходила, как невзначай падает прямо перед шайкой школьников. — Ты не ушиблась, малышка? — Не помогай ей. Вдруг увяжется! — Эм… Кроссхейрс дожидается, пока подростки не пройдут в супермаркет, оставив ту девочку. Тихо рыкнув двигателем, зелёный спорткар выехал со стоянки, плавно завернув за угол, остановившись перед светофором. Красный свет. Чёртовы правила людей. Считая секунды на красном диске, автобот готовился драть свои шины, но… Заметил ту самую девочку, стоящей на тротуаре, которая неотрывно смотрела на него, сжимая бейджек на верёвочке. Грязная одежда. Да и сама далеко не чистая… О Великая Искра, что за бедное убожество? — Иди домой! — Дабы разбавить ожидание зелёного света, произнёс Кроссхейрс. — Я… Я н-не хочу, — заикаясь, отвечает Ева. — И почему же? — Фыркнул автобот. — Мисс Стейси не любит, когда я сижу без дела в комнате. Она… Она говорит, что я Даун, и таких, как я нужно у-у-убивать в животе. Я — социально не адаптированна. — Тогда иди к тем людям, — хмыкнул спорткар. — Так близко к магистральной дороге стоять опасно. — Я знаю. Если собьют, даже со скоростью двадцать километров в час, перед полным разгоном, все равно без т-т-т-травм не обойтись. — Да? Тогда, наверное, ты знаешь, что ты умрешь, если тебя собью я со скоростью сто двадцать километров в час? — Да. Ну, что за существа такие, а? Ау, где логика? — Хочешь, чтобы тебя сбили? — Удивился Кроссхейрс, на что девочка кивнула. — Почему?.. Дай угадаю! Потому что мисс Стейси назвала тебя Дауном? — Пото-потому что… будут на-на-наказывать. Зелёный спорткар стих. Он смотрит на этого ребенка. Совсем маленькая. Судя по состоянию кожи, ссадинам на коленях, отсутствию ухода и заботы, ребенок явно бездомный или из неблагоприятной семьи. Ну или из интерната. И кто-то отрывается на ней по полной. Жалость какая. А глаза ведь у ребенка совсем наивные. Кроссхейрс ничего не ответил. Светофор показывает зеленый свет и тот на автомате двинулся вперед, пока ребенок стоял на обочине дороги и смотрел на него. А он едет дальше, наблюдая за ней через зеркала. Видимо потеряв надежду, девочка опускает голову и уходит. Это не его дело! В мире сотни тысяч детей, которых бьют, насилуют и убивают. Это его не касается. Они даже не одного вида! Это совсем не его де!.. Услышав визг шин позади себя, Кроссхейрс дал по тормозам. Кто-то кого-то сбил! Черт! Она что, бросилась под машину?! В миг трансформировавшись прямо на магистральной дороге под наблюдением камер, Кроссхейрс помчался назад, перепрыгивая легковые машины и перешагивая препятствия. Добежав до светофора, автобот свернул в сторону магазина, взглядом лазурной оптики ища лужу крови, оторванные конечности и труп ребенка с синдромом Дауна. Однако ничего такого не было. Это собака. Сбили собаку. Но с появлением Кроссхейрса все внимание было сосредоточено на нем. Прорычав, автобот ловит взглядом ту девочку, которая стояла в тенечке, держа мусорный пакет. Оба застыли. — Ты что, собралась есть оттуда? — Прогремел Кроссхейрс, махнув манипулятором на мусорный пакет. — Здесь есть булочка с по-по-повидлой. Слишком много глаз! Кроссхейрс чертыхнулся и, трансформировавшись прямо перед магазином, собирался безвозвратно пропасть, но замечает копов, которые шли в сторону ребенка, видимо желая расспросить о нем. Он только что создал бездомному ребенку проблему военного масштаба. Вот же черт! Ну не оставлять же теперь! Оптимус за такое голову открутит! Остановившись, Кроссхейрс открыл дверцу со стороны пассажира и устало провентилировал системы. — Садись… И выкинь мусор! — Рявкнул автобот. — Салон испачкаешь!

***

Это плохая идея. Как он влез в это дерьмо? Как он объяснит другим? Что он сделал?.. Но не оставлять же в таком виде, в самом-то деле! Однако посетить моечную придется. Кроссхейрс ничего не говорил по пути на свалку. Дорога была изнурительно долгой, отчего девочка через какое-то время клевала носом, желая поспать. Раз уж и так грязно, то и рисковать нечем… Поэтому автобот откинул сиденье, чтобы девочка вытянулась во весь рост. Включив музыку потише, он направился на базу. Его встречает Дрифт, однако после жеста «потише», Самурай в непонимании стихает и подходит к другу. Кроссхейрс трансформируется, аккуратно беря человеческого детеныша в свой манипулятор. Как надо было устать, интересно, что даже не проснулась ведь? Показав ее красному боту, десантник вкратце рассказывает случившееся, на что Дрифт многозначно посмотрел на него. — Ты сейчас шутишь? — Фыркнул Дрифт, вскинув манипуляторы в сторону, на что кон с изумрудной бронёй повёл мощными плечами. — Хочешь оставить с этой свалке человеческого детёныша с хромосомным заболеванием? Это очень плохая идея. — Да не собираюсь я. Там ситуация… В общем, это ненадолго. К вечеру или к завтрашнему дню ее тут не будет. — Ну, во первых — это незаконно, а мы все тут — вне любого закона, — поднимая пальцы один за другим, начал читать нотации Кибер-самурай. — Во вторых — это большая ответственность! В третьих — мы можем ее раздавить и… — Если мы вне закона, то все, что незаконно — законно, — выкрутился Кроссхейрс, слабо толкнув друга за щиток на грудине. — Это же очевидно! И ещё, кто, как не я — самый ответственный среди вас всех? А? Не слышу? — Мне все же кажется, что это плохая идея. Может, не будем своевольничать в отсутствии Сенсея?.. Ребенок — это ответственно! А ты молод. — Не ссы! — Смотря на спящий мягкий комок в своей ладони, широко улыбнулся Кроссхейрс. — Лучше скажи, что там люди едят и пьют, кроме воды, разумеется. Она скоро должна проснуться. — Не знаю. Растения? — Предположил Дрифт, но, малость задумавшись, щёлкнул пальцем. — Кейд постоянно пьёт какой-то напиток из банки. Он говорил, что в состав входит ячмень и хмель. — А ей это точно можно? Кейд не давал Изи, — Недоверчиво смотря на напарника, спрашивает Кроссхейрс. — Это же вроде растение? Натурально и все такое. — Вроде того. — Значит, можно? Или рассказ о том, как горе-опекуны спаивали несовершеннолетнюю девочку с синдромом Дауна пивом, желая накормить. Вот и делай после этого что-то хорошее. Однако, кое кому не помешает в начале почитать о детях и изучить теорию, чем приступать к практике. * — взято из отрывка «Мотылёк из стали».