Быть отцом - дело тонкое

Кроссхейрс не имел опыта в общений с детьми. В представлении их расы такого понятия не было вообще, посему и забыл, что за ними нужен уход. Но совесть, которой кстати у него не очень-то и много, молчала, когда девочку чуть не раздавил Хаунд. Мата и крика было побольше, чем в Шанхае. Ева, как представилась после пробуждения девочка, не без основания, разумеется, боялась их всех. Много чего не понимала в виду своего неразвитого ума и мышления. В отличие от Иззи, Ева была дефектной. И это Кроссхейрс заметил сразу. Оставлять ребенка он не планировал. Но раз он ввязался в это дерьмо, то и оставить ее он не мог. Без крова, без еды, внимания и ухода этот человечек сгниет. — Вы, что, блядь, дебилы?! Дрифт сделал неловкие шаги назад и поднял один сервопривод, когда Кейд прошелся где-то снизу, подбегая к девочке. Хаунд выплюнул пару словечек о том, что делая детей людям бы доделать их, а-то шавки на улице мешают не хуже собак. Ева была без сознания, с алюминиевой банкой из-под пива, с пеной во рту. Кейд в два быстрых шага перекладывает ее и вызывает рвоту, пытаясь откачать из того света, что получилось, слава Богу с первого раза. Увидев грязную, пропахшую потом, в рванье и саже, девочку, мужчина не показал своего отвращения, а может, его и не было. Он гладил ее за волосы, вытирал сопли и рвоту, укачивал на руках, пока та плакала. Проявлял свой отцовский инстинкт, обнимая и успокаивая. И невзначай прочел бейджик на леске. Жалость, может, понимание, а может, любовь, Кейд поцеловал ее в макушку, после чего приложился щетинистой щекой. Кроссхейрс, наблюдавший за этой картиной, любопытно склонил голову на бок. Как бывшему ученому ему вдруг стало интересно, а почему так? Кейд видит ее впервые, но помчался помогать, да и приложил к своей груди сразу, по отечески гладя по спинке. Инстинкт? И всех он есть? А какого это? Почему у них нет? Иззи подбегает чуть ли не сразу, неся с собой запасную одежду. Увидев девочку, она застыла. Не долго думая ушла за едой. Вопросов никто не задавал, однако по глазам Кейда Кросс видел, что их много. Ему ничего не оставалось, кроме как стоять и переглядываться с Дрифтом, который мотал головой из сторону в сторону, следя за быстро бегающей Иззи, чтобы ненароком ее не раздавить. Хаунд плюнул на все это дело со своей колокольни, не желая ни знать, ни видеть, да и слышать не сильно и хотел. Когда все устаканилось, а Ева уснула, Кейд вышел на улицу с бейджиком девочки. Весь пропотевший и уставший, мужчина садится на старый и пыльный диван. Найдя под рукой пиво (жалко теплое), отпивает и сразу же выплевывает, рыгая пенистым напитком. Протерев щетину и губы кистью руки, Кейд смачно матерится, взглядом ища предмет своего гнева. Не нашел. — Кроссхейрс! Зеленый спорткар в это время пребывал в оффлайне, прячась от знойного солнца, в целом, как и красный мечник. Оба слышали, что первого позвали, однако реагировать не спешили. Если достанется первому, то и второму, увы, не отделаться. Дрифт понадеялся, что Кейд успокоится и уйдет спать или куда-то по делам. — Тебя зовут, — произнес Самурай. — Не зовут. Зачем он в это дерьмо влез? Да, потом бы он получил нагоняи… Да, ребенок бы был под прицелом правительства, но кому какое дело? Зачем он только забрал ее? Жалость на секунду вырывалось на свободу и вот — Кроссхейрс нашел приключение на одно место. Возможно, что Кейд рассказал всё Оптимусу, а значит, красно-синий тягач скоро переедет их всех поперек корпуса за своевольное принятие решения. — Кроссхейрс! — Зовут, — поспорил Дрифт, снова слыша крик Кейда. — Прими поражение с честью. — Готовь свой зад, — хмыкнул десантник. — Тебе тоже достанется за хмель и ячмень. Оправдываться Кроссхейрс не собирался. В конце-то концов он сделал всё это от чисто добрых и бескорыстных побуждений! Может, он вообще ее спас? Вот же, Изи и Кейд покормили ее, отмыли и привели в божеский вид. Да и кто знает, если бы не Кросс, то ее вдруг сбили бы на той магистральной дороге у магазина? Обещая себе, что больше никогда и ни за что он больше не будет спасать и помогать кому-либо вообще во всей Вселенной, Кроссхейрс выехал из своего убежища, не сильно шумя двигателем. Покрышки мягко скользили по песчаным дорогам, объезжая камушки и кратеры, оставленные после ежедневного эффектного возвращения Хаунда с… откуда-то бы ни было. Трансформировавшись, Кроссхейрс глубоко провентилировал системы, охлаждая корпус от этого адского пекла. Кейд стоял у трейлера, держа бейджик одной рукой, а другой открывая об деревянный угол подлокотника старого дивана пиво прямиком из холодильника. Подойдя к человеку, бот скрестил манипуляторы перед собой, опустив высокомерный взгляд лазурной оптики. — Дать пиво ребенку, Кроссхейрс, могли только вы, — усмехнулся мужчина, обнажив ровный ряд белых зубов. — Что она тут делает? Хаунд сказал, что это ты ее привел. Так, он не кричит. Значит, его самка его хорошенько обласкала, иначе как всё это объяснить? Ладно, кажется не всё так плохо. — Какая разница! Отнесу обратно и дело с концом, — хмыкнул парашютист, махнув тяжелым манипулятором. — Пусть в ее приюте разбираются что с ней делать. — Мы не вернем ее в приют. Кейд и Кроссхейрс обернулись на голос Иззи. Эта наглая и зазнавшаяся девочка с недо-косами на голове упрямо смотрела на них, скидывая свой рюкзак на пол. Автобот готов был наорать, чтобы она не лезла, ибо каждый раз, когда этот недоношенный плод человека что-то говорит, то Кроссхейрс срывает вокодер на крик, а нервные платы плавятся от злости. — Давайте оставим. — О, нет-нет-нет! — Вмешался Кейд, помотав рукой в сторону девчонки. — Еще одного ребенка я тут терпеть не буду. Мы сдадим ее в органы опеки и там разберутся с ней. — Она из приюта Святой Катерины! — Прикрикнула Иззи, уверенными шагами направляясь к двоим. — Как и я! Я знаю, как там плохо и как там бьют! Тем более она с синдромом Дауна! Таким там вообще выгоняют за пределы, чтобы ненароком умерли на дороге. — Кстати об этом, — показывая бейджик, произнес Кейд. — Она не Даун. Может, отстает в развитий, а может имеет аутистическое расстройство, но точно не Даун. — С чего ты взял? — Наконец-то заговорил Кроссхейрс, но потом помотал головой, собрав манипуляторы по обе стороны тазового сочленения. — Да какая, на болт, разница?! Куда ее отвести? Оптимус не должен ее тут видеть! Я взял ее, чтобы не было проблем с полицией! — Да, а потом чуть не убил, дав три банки просроченного пива, — прогремел Кейд. — Оптимус уже в курсе и сказал, что поговорит с тобой по приезду. А пока будет здесь. Мы присмотрим за ней. -… — Мы — это ты, Кроссхейрс, — уточнил Кейд, на что автобот нахмурился. — Неважно с какими намерениями ты ее привел, но ты дал себя обнаружить десяткам человек. Все напуганы. Я не могу скрывать вас здесь бесконечно, когда один что-то взрывает, другой что-то режет, а третий похищает детей. За каждое ваше дерьмо и детскую выходку приходится мне отвечать! Думаете это так приятно, черт возьми?! — Слушай, человек, — угрожающе прорычал Кроссхейрс, сделав тяжелый шаг в его сторону. — Выбирай тон и выражение. Кейд сделал шаг назад, скрыв Иззи за свою спину. Терпене Кроссхейрс всегда было ресурсом небольшим, а испытывать этот ресурс на прочность было довольно опасно. Зеленый десантник сдвинул увеличительные линзы на своем шлеме, чтобы придать фокус оптике, и сел на корточки перед ними. Жар живого металла обдал Кейда, а запах горелого масла прожгли его обонятельные анализаторы. В это был весь Кроссхейрс — пламенный и едкий, как токсин, над котором стоит чиркнуть искрой, как всё рванет его неутолимым гневом. — Я за ней присматривать не намерен. Отвезете ее или прирежете в углу тоже не мое дело. Я не в восторге от пребывания на вашей убогой планете, как и от ее «высокоинтеллектуального» населения. Разговор окончен. Коротко и ясно объяснив свои мысли, Кроссхейрс трансформировался прямо перед Кейдом, демонстрируя свою опасность, ибо порой окружающие забывали, кто он и откуда прибыл. Прогремев двигателем, автобот отъезжает назад, желая вернуться в свои дырявый уголок, чтобы отдохнуть, ибо мизерное количество энергона надо было еще экономить и восполнять оффлайном.

***

Кейд открывает холодильник и тянется за пакетом, принесенный Изабеллой. Никто из тут находящихся готовить не умел, но греть еду еще не поздно научиться. Голод — не тетка, далеко не уйдет. А у них обезвоженный ребенок, которого бы отпоить (водой!) и накормить. Ничего путного Изи не принесла, только сосиски и лапша быстрого приготовления. Читая инструкцию к сосискам, мужчина не сразу замечает Еву, которая стояла в проеме на кухню, теребя край своей новой футболки. — О, проснулась? Заходи, — пытаясь не пугать ребенка с особенностью, Кейд с улыбкой указал рукой на табуретку, убрав с нее инструменты. — Ты, наверное, хочешь пить? Сейчас я найду только чистую кружку… Воду он взял из-под крана, ибо другой не было, но и тому девочка была рада, присосавшись к краю стакана. Кейд не был врачом, но считал себя довольно внимательным человеком. И замечает, что маленькая гостья часто моргает и пытается закрыться от яркого света руками, словно ей больно. Вспомнив, что где-то здесь были игрушечные солнечные очки хиппи-кота, Кейд забирает аксессуар в настоящую величину и аккуратно надевает на ребенка. — Так легче?.. — Поправив волосы и убрав пряди с лица, спрашивает он, на что Ева съеживается, пытаясь избежать контакта. — Всё-всё! Я тебя не трогаю. — Но и на этот раз всё было не хорошо, ибо она начала закрывать уши от громкого голоса Кейда. — Минуточку! Я сейчас. Вспомнив, что когда он повалял ее в ванной, то вытащил из ушей беруши, поспешил вернуть их. Беруши нашлись на своем месте, а стоило вернуть их ребенку, как та немного успокоилась и начала заламывать пальцы, без конца пытаясь похрустеть ими. Кейд с любопытством наблюдал за ней, после чего дал снова воды, чтобы та восстановила потерянную жидкость организма. Что-то с ребенком явно не так, но это точно не синдром Дауна. Незаметно для нее Кейд отправляет сообщение Вивиан, чтобы та посетила их прекрасную нору и осталась на ужин. Надо бы узнать что с ней и потом решить куда ее деть. Оставлять неполноценного ребенка было довольно опасно. Пока Кейд готовил, Иззи забегает в трейлер и с улыбкой на лице садится перед Евой, которая испуганно отводила взгляд от незнакомой девочки и пыталась сжаться до размера атома. — У меня есть интересные комиксы про супергероев. Давай посмотрим вместе? — Предлагает Изи, желая помочь ей адаптироваться здесь. — Я тебе прочитаю. -… Ева неуверенно кивает, продолжая сидеть сгорбившись, без конца заламывая пальцы. Кейд же уже наливал по чашам суп быстрого приготовления, на скорую руку кромсая сосиски. Ни хлеба, ни салата, ни чая предложить он не мог, поэтому так и поставил перед ней чашу с горячей лапшой. Ева без слов притягивает к себе еду и жадно вдыхает запах приправ. Дождавшись Иззи, Кейд выходит из трейлера, оставив ее под попечительством девочки, ибо у него дел еще хватает. Надо чинить всякую хрень и найти деньги, ибо правительство за спасение жизни человечества лишним золотом не обогатил. Иззи с Евой говорила осторожно, понимая ее испуг и непонимание. В начале Ева казалась ребенком, не соответствующий своему возрасту, но по мере знакомства Иззи убедилась в обратном. Она щупала ее с разных сторон, пытаясь узнать про родителей или друзей, но Ева ловко уворачивалась, либо же просто не отвечала. Иззи читала вслух старые комиксы, невзначай касаясь локтем или кистью часть тела Евы, на что та вся напрягалась и отсаживалась, начиная нервничать и злиться. Время пролетело довольно быстро, а солнце упряталось за горизонт. Кейд в какое-то время забывает, что у него в старом автобусе ребенок с изюминкой, так как ни шума, ни гама не было. Иззи тоже не выходила, а значит, оба хорошо ладили и весело проводили время, что не могло не радовать Кейда. С появлением Иззи в своей жизни Кейд словно молодел, ибо видел в ней маленькую Тесс. Вивиан часто говорила, что ему суждено быть мужчиной именно рядом с маленькими девочками, ибо отцом мальчика она его совсем не видела. А жаль… Кейд бы хотел себе сына. К слову о Вивиан! Женщина минут пять стояла позади девочек, слушая их тихие голоса. Она вслушивалась в правильность речи и количество слов за раз, ибо из сообщения Кейда о девочке с синдромом Дауна она поняла, что ей нужен особенный уход. Но увиденное совсем не вписывалось в стандарт о людях с такими особенностями, ибо Ева говорила слаженно, пусть и заикалась. Пока с лица она ее не видела, но вес был распределен равномерно по всему телу, что не свойственно для детей с таким синдромом. — Привет, девочки, — нарушила тишину Вивиан, осторожно обходя стол, чтобы увидеть их лица. — Ух ты! У нас здесь гости! — Привет, Ви, — здоровается Иззи, после чего рукой показала на собеседницу. — Это — Ева, моя подруга. Ева ничего не ответила. Взгляд темно-карих глаз вскользь прошелся по телу женщины, после чего та резко его опустила и сжала ручки в кулак, напрягаясь всем телом. А Вивиан этого не упустила. Да и внешний вид успела оценить с полна. Да, полненькая девочка с круглыми щечками и азиатским разрезом глаз. Можно, конечно, на первый взгляд подумать, что она Даун, однако это было не так. — Меня зовут Вивиан, — протянула руку она в сторону Евы, но та лишь посмотрела с осторожностью и почесала мочку уха. — Хорошо… Что делали сегодня? Может, погуляем? Ева, ты любишь кататься на машине? -… Вивиан поджала губы и слабо улыбнулась. Она боится и очень встревожена. Беспокоить чужой покой не хотелось, однако сидеть целый день дома тоже не хорошо. Ева же осторожно смотрела на брючный костюм розового цвета, в котором вошла Вивиан, не смея смотреть ей в глаза. Пуговицы были красивого золотистого оттенка, с каким-то гербом в виде цветка и мечей, явно сделанная руками мастера. Дорогая вещь. Вивиан — самое дорогое, буквально, что здесь было. Красивая, умная и ухоженная, с прекрасной укладкой, она даже не вписывалась в интерьер этого затхлого трейлера. Но она все равно здесь. Автоботов не было. Точнее, они все уехали на вечернюю разведку — гулянки и гонки между собой. А так как из всех железных ребят остались только Дрифт, Кроссхейрс и Хаунд, то первые два и были инициаторами побега, а третий уехал в закат, чтобы уединиться в тишине. Не хватало Бамблби, ибо тишина режет слуховые датчики, но куда деться от приказа Оптимуса? Задание — есть задание. И выполнять обязаны все подчиненные. Был только Хот-Род, ставший личным охранником Вивиан. При виде детей в лице Евы и Иззи черно-оранжевый автобот радостно выразился на ломаном французском, трансформируясь на автомате, что послужило испугом для маленькой девочки. Напористость Хот-Рода приводит дичайшему страху и слезам, что удивило и даже расстроило самого робота. — Я не хотеть, — прогудел солдат и скрестил манипуляторы на честплейте, обращаясь больше к Кейду, чем к девочкам. — Ах! Все при мне любят кричать! Хот-Род не очень-то рад. Ева к нему в салон не села. Отказалась и сама Вивиан, решив, что Иззи и одна может отдохнуть в компаний чокнутого автобота с французским акцентом. Кейд остался нем. Благо, Вивиан заказала достаточно много вкусной еды, которым они втроем поужинали, продолжая читать комиксы, оставленные Иззи. Но все это было отнюдь не простое времяпровождение, а психологический тест со стороны Вивиан. Она следила за девочкой, чтобы понять ее, узнать о ней и у нее получилось. Ева ела быстро и много, что свидетельствовало о страхе, что еду отберут и потом останется голодна. В желаний наесться с полна она дважды чуть не подавилась, но всё обошлось без проблем. Ела девочка руками, не особо заботясь о манерах, что могло свидетельствовать об отсутствий должного воспитания, как и обучения в уходе за собой, ибо когда Ева размазала грязные руки об чистую футболку, Вивиан в ужасе проглотила свой немой шок. Девочка постоянно была в солнечных очках, данные Кейдом, однако с наступлением вечера она их сняла. Глазки у нее темно-карие, раскосые с ресничками-белочками, и не имели верхнего веко, что говорило о ее азиатских корнях. Кожа светлая, даже больше анемическая, а волосы под цвет глазам — темные, очень жиденькие и тонкие. Не очень аккуратно подстрижены и имели множество секущихся концов. Довольно полноватая конструкция тела, что говорило о нарушенном рационе питания, да и проблемная кожа в области подбородка и лба подтверждали эту мысль. В глаза Ева смотрела неохотно, больше опуская взгляд и голову, прячась от пристального рассматривания. Говорила тихо, не смотря на то, что в ушах были беруши, так как обычно плохо слышащие люди говорят громко. Да и беруши в ушах Вивиан отметила, как часть чувствительной личности этой маленькой девочки, как и желание прятаться от солнечного света. Лишний контакт тело к телу — невозможен. На каждое касание Ева реагировала так, будто били током, изнывая и громко крича. То ли контакт был ей очень неприятен, то ли это из-за прошлых избиений она не знала. Но синяки в области предплечья и следы битья на голенях Вивиан и Кейд заметили сразу. Когда Кроссхейрс вернулся на свалку, то было уже за полночь. Ребята прочли все комиксы и провели десятки способов разузнать о родителях у Евы, но та отмахивалась и говорила тоже самое, что было написано на бейджике. Словно ее палками заставили выучить этот текст и больше ничего не говорить. Увидев подъезжающую машину, Ева встрепенулась, поднимаясь из-за стола, во все глаза смотря на то, как Кроссхейс въехал в свой небольшой уголок, пропадая из виду. Оживление девочки заметили и Вивиан с Кейдом, которые молча переглянулись и второму пришла в голову идея. — Хочешь к нему? — Спрашивает Кейд у нее. — Потом скажи, чтобы он тебя вернул обратно. -… Вивиан хотела возразить, ибо нрав Кроссхейрса — не то, чем стоит шутить, но Кейд остановил ее раскрытой ладонью. И Ева умчалась к единственному знакомому, который, как она считала, спас ее от чего-то плохого и забрал сюда, где ее накормили, одели и дали кров, пусть и временный. — Кроссхейрс привел ее сюда, — говорит Кейд, взявшись за голову и массируя виски. — Голова болит… — Тебе нужно отдохнуть. — Неважно, — отмахнулся мужчина и посмотрел на шикарную женщину перед собой. — Отлично выглядишь… Как всегда. Останешься? — О нет, спасибо, — зная, что спать тут негде, а ютиться на матраце ей не хочется, Вивиан сразу же отказалась. — Я тут из-за твоего сообщения. Кстати, да, ты прав, у нее нет никакого хромосомного отклонения от нормы. Скорее аутистическое расстройство. — Типа?.. — Но она не отстает от своего возраста, развитие полноценное. Скорее ее задавили в приюте и дома, а имеющееся отклонение от давки извне привело к такому исходу. Родителей у нее, наверное, нет, но надо проверить. Что будешь с ней делать? — Не знаю, — честно признался Кейд. — Иззи говорит, что она из приюта Святой Катерины. А там по ее словам не сладко. — Я отправлю своих людей туда, — предлагает собеседница. — Узнаем, что там. Но тут ей оставаться нельзя. Ей нужен психолог. Нужен друг. Ребенку нужны родители. — Да, но в любом случае Оптимус велел пока ее не выпускать в открытое плавание, — развел руки по сторонам мужчина. — Раз Кроссхейрс засветился, да и забрал ее, то у нее могут быть большие проблемы, когда у нее бед без того не мало. А когда большой Босс вернется мы не знаем. Пока что придется за ней присматривать самим. Кейд не злился на Кроссхейрса, на новую девочку и на ситуацию в целом. Сил на злость у него не было совсем. Он просто устал и хочется поспать. Вивиан решает смолчать и дать своему мужчине насладиться тишиной рядом с ней, пока она будет ждать Хот-Рода и Иззи, которые больно надолго пропали. Но спешить некуда, поэтому этот вечер она решила наполнить тишиной. Ева же наблюдала за тем, как Кроссхейрс трансформировался и вытягивался по всей свой длине, массируя верхние конечности и крутя ими по оси сустава. Ему нужен был полноценный медосмотр, ибо все внутри забито всяким шлаком. Да хоть элементарно искупаться бы и очистить стыки брони от грязи, ибо порой, когда трансформация проходит очень быстро, что-то ломается внутри и гнется, принося не самые приятные ощущения. Услышав шум чужого дыхания, зеленый автобот резко обернулся и, выставив дуло пистолета-пулемета в угол, где пряталась Ева, прогремел: — Кейд отправил крысятничать за мной? Ева не поняла выражения, но из своего убежища вышла. И снова же Кроссхейрс чертыхнулся, проклиная вселенную. — Аргх! — убирая оружие, прорычал автобот, смотря на девочку. — Какое убогое создание… Ну, что стоишь? Чего тебе надо? -… — Из-за тебя у меня будут проблемы. Лучше бы я тебя высадил где-то и отрицал все, — размышляет в слух Кроссхейрс. — Когда все стихнет кто-то из этих идиотов тебя отвезет обратно. -… — Ты что, совсем немая?! — Меня з-з-зовут Ева. Кроссхейрс сокрушился и проревел в голос, надрывая вокодер к небесам, словно спрашивал у вселенной за что ему всё это? На такой крик души (Искры) Ева сильно морщится, ибо громкие звуки ей не нравились, как и не нравились яркие и солнечные предметы, в ее глазах ощущаемые в кислотном спектре. Больше сказать ему было нечего. Устало сев на худо сконструированное кресло из старых машин, Кроссхейрс поднял лазурные линзы к небесам. Наступила долгожданная тишина, и Ева, пользуясь ею, осторожно подходит и лезет по правую сторону автобота, желая сесть на подлокотник, но… — Нет-нет-нет! — Схватив девочку поперек и небрежно поставив на землю, Кроссхейрс довольно болезненно ткнул пальцем ей в грудь. — Твое место тут. А это — царское место. И оно мое. Моё место. Личное. Ева послушно отходит подальше и садится на голую землю. Больше разговора не было. Оба смотрели на звезды и молчали. Кто о чем мог думать в такой момент? Кроссхейрс уже не знал чего хотел. Домой? Дома нет. Друзей? Друзей тоже нет. Наверное, чего-то интересного, какое-то событие, чтобы без того скучный актив как-то украсить. Ну или банально подраться бы. — Ты знаешь, что т-т-там? Кроссхейрс посмотрел в начале вниз, чтобы увидеть куда Ева указывает, а потом задрал голову вверх, куда был направлен пальчик. Бот усмехнулся. Пришелец и человек. Трансформер и пришелец. Земля и Кибертрон… Появилось желание посмеяться и даже немного по вредничать, пока Ева не заговорила снова: — Там мама. Она всегда с-м-м-мотрит на меня с небес… А у-у-у т-т-тебя там есть кто-то? Ехидная улыбка пропала. Лазурная оптика продолжила смотреть на звездное небо, невольно вынуждая себя грустить. Печаль окутала разом, ибо думать о потерях он не любил. Не хватает ни пальцев, ни нервных окончаний, чтобы сосчитать количество усопших. — Да там… Ничего интересного. Одни мертвецы. Возможно, Кроссхейрс и не понимает, что истина тут проста, как ночь вокруг него: Для него Ева — лишь маленький отрывок его долгой жизни. А для Евы он — спасение из ада под названием жизнь.