Сталкер.

      Урок у Айзавы — сенсея. Обычный урок, никак не связанный с геройской профессией. Скучно. Очень нудный урок алгебры, который вообще не пригодиться в жизни. Но Яойорозу всё равно старательно пишет и решает примеры. Идеальный почерк. Не единой ошибки. Тодороки так же. И не потому что гонится за успехом в учебе, а потому что хочет быть наравне с любовью всей своей жизни. Кажется, он даже готов умереть за неё или даже, если она попросит его умереть. Любое её слово, хотя нет…не любое. Слова «Прекрати, остановись, не надо» — вычеркнуты из его списка. Ведь он точно знает, что она будет их говорить. А может ей будет и нравится то, что он будет с ней делать. Хотя… сопротивление и жалкость ему нравится больше. Он много раз представлял как та лежит в его постели, её растрёпанные волосы, которые всё время собраны в высоких хвост. Возможно синяки и шрамы…и самое главное — слёзы. Такие крупные капли солёных слёз…представлял, как она ими заливается и шмыгает своим носом…а он слизывает их с её прекрасного лица… Боже, да…как он этого хотел. Каждый раз, когда он это представлял, он доставал свой напряжённый член и водил по нему рукой туда — сюда — дрочил. И вот сейчас он подумал об этом и его член напрягся из — за чего тот прикусил губу. «Блять. Блять. Блять. Чертова Яойорозу. Обещаю, как только споймаю, оттрахаю её так жестоко, что та ходить дня два не сможет или даже больше. Да. Вот так. Искусаю её так, что не один участок тела не останется без жгучей боли» — ещё пошлые мысли и член напрягается ещё больше, тот сжимает ноги, молясь о том, чтобы этот урок поскорее закончился. Никто этого не замечает, ведь его лицо все такое же. Но только не Яойорозу. Яойорозу очень внимательна к тому же сидит она рядом с ним. — Тодороки — кун, ты не заболел? — Волнительно спрашивает Яойорозу таким невинным голосом, замечая как тот дрожит и скрипит зубами от давящей боли. Но не замечает изменения в его теле. Ведь прилежная девочка не будет смотреть на пах мужчины. «Заткнись» — в голове Тодороки. — Нет, я в порядке. — Сдержанно отвечает Тодороки. Но эта девчонка слишком упрямая. Она вскакивает со своей места и чуть ли не кричит: — Айзава — сенсей, Тодороки — куну не здоровится, позвольте мне отвести его в мед. пункт. Айзава кидает на неё безразличный взгляд и кивает в ответ, продолжая объяснять тему. Пока Яойорозу берёт за руку Тодороки и пытается тащить его. Он послушно встаёт и направляется за ней. А по классу так и слышен шепот…и чувствуются взгляды…и голоса Каминари и Минеты. «Эй, ты видел? У него встал.» «Да…видимо у него все плохо.» После выхода с класса, они шли с другом другом на расстоянии. Один боялся на неё напасть, а вторая боялась самого его после того странного признания. — Зачем вся эта сцена? — как всегда холодно спросил Тодороки. — Какая сцена? — Ты же не просто так вывела меня из класса. Ты узнала что — то о своем сталкере? — снова холодно и безразлично. — К сожелению, нет…но у меня есть подозрения. — Яойорозу часто вспоминала то самое странное признание Тодороки…да и постоянно следила за ним, но никак сталкер. А как детектив следит за подозреваемым. — И кто это по — твоему? Яойорозу застыла. Минуты две она стояла как вкопанная, а затем продолжила шаг. Но сейчас её лицо выражало столько страха, что не описать. Она шла молча направляясь в медпункт. Теперь ей уже надо туда точно… — Эй, так ты мне скажешь? — Позади неё плёлся Тодороки, который явно тогда увидел её вырожение лица и его это бесило. — Прости, но я не могу тебе это сказать… — Только оказывшись в кабинете мед. пункта, ответила та, попутно глотая таблетку от головной боли. Да, брала она её сама, так как целебной девочки не было на месте. Теперь очередь быть в ступоре перешла Тодороки. «Неужели она меня подозревает?! Черт! Черт! Черт! Как же я туп. Не надо было признаваться. Это всё было глупо. Но как теперь выкрутиться из этого? Если я перестану писать ей эти письма и если я уйду сейчас, тем самым на мне будет ещё больше подозрений. Ах…хотя, ничего страшного. До весенних каникул осталось всего ничего. Осталось только сделать так, чтоб в последние дни меня не было рядом с ней. Не хватало ещё лишних распросов.» — Хах, вот как, ладно. Не хочешь — не говори. — Ответил тот так просто. Снова безразличие и полное спокойствие. — Угу. — Коротко бросила та. «Тодороки — кун был глуп. Он совершил ошибку. С самого начала нашего «дела» я поняла, что эти письма писал он. Никто просто так не будет заглядывать в чужие письма без всяких намерениях. Особенно такие как он. Если бы это был не он, он бы прошел мимо, даже не заглянув и краем глазом в письмо, посланное мне. Только бы поздоровался. Вмешиваться в дела других — не в его характере. Он мой сталкер, но если я кому — то расскажу, никто мне не поверит. Поэтому мне придётся выкручиваться и спасать себе самой.» — Ты будешь пить таблетки? — Невинным голосом спросила Яойорозу. — Нет. — Тогда, давай вернёмся на урок. — Угу. Они вернулись на урок вместе, не обращая внимания на шёпот и ехидные смешки своих одноклассников.