Я не хочу снова страдать

Разговор с Милдом на самом деле очень помог Галфу. Он больше не терзал себя и не обманывался своими чувствами, потихоньку принимая происходящее. Улыбка с лица не сползала последующие пару дней, что он провёл дома отдыхая. Внутри всё приятно трепетало от одной мысли, что он — такой обычный и ничем не примечательный человек, нравится Мью, который был безупречен во всём. Да и всё случившееся между ними заиграло новыми красками, позволяя Канавуту прожить моменты, проведённые с Мью заново. Галф ведь доверился и открылся настолько кому-то впервые и не просто так. Он довольно-таки сильно доверял Пи и рядом с ним ощущал, что именно этот мужчина позаботится о его душе и чувствах. А самое притягательное в этом было, что Суппасит не давил, не принуждал, не призывал, а действовал аккуратно и тактично, пытаясь создать максимально комфортную обстановку для Галфа, и ведь работало: Нонг сам, неспешно, но искренне открывался другому человеку, которому это было не менее важно. Мью был особенным для Галфа, как и Канавут для него. И это просто приводило в эйфорию, словно для них есть личный маленький мир, где они могут иногда уединяться, чтобы расслабиться и побыть самими собой. Как и объятия, которых было всегда мало. В кольце рук Суппасита, Канавут просто сиял ярче солнца, растворяясь в тепле чужого тела. И ведь раньше даже не проникался этой нежностью и уютом, в которых оказывался. А эти сексуальные руки… Галф часто ловил себя на мысли, что эти выступающие вены слишком эротичны, дразнятся своей эстетичностью, дерзко и одновременно незаметно призывая коснуться их. И сейчас это желание стало острым, от чего улыбка на лице становилась шире. А ещё стали понятны поездки до дома, ведь Пи и правда подвозил только своего Нонга, да и частенько они по приезду долго сидели, как и в тот день, когда Галф испуганно выскочил из машины. Канавут в ту ночь испугался своей реакции на сложившуюся атмосферу, потому что это какая-то нездоровая слабость, внезапно возникшая у парня, никак не могла уложиться в голове у младшего. Весь Мью Суппасит оказался непреодолимой слабостью для Галфа Канавута. Ещё никогда Галф не ждал так рабочего дня, как сейчас. Он пребывал в диком восторге от предвкушения встречи со своим старшим. И его совсем не пугал возможный отказ или непринятие чувств. Это ничего, если Мью застопорится и не примет их сразу, в конце концов, ему уже однажды причинили адскую боль и Галф готов ждать столько, сколько понадобится его старшему, чтобы поверить ему и расслабиться. Суппасит с самого первого дня делал всё возможное и даже больше, чтобы его Нонг чувствовал себя максимально комфортно и уютно, а вот Галф принимал это как должное, не думая, что нужно сделать что-то и в ответ. Но Канавут не сожалел, полностью уверенный, что лучше сделать не в ответ, а от всего сердца. Поужинав с родителями под их смешки о возможной влюблённости сына, раскрасневшийся Галф отправился в свою комнату. Спать хотелось настолько сильно, что не осталось сил и в душ сходить, поэтому утром придётся встать пораньше. Но кое-что всё-таки Канавут решил сделать сейчас, не откладывая на завтра. Взяв бледно розовый стикер и ручку, Нонг старательно, не спеша написал небольшую фразу, сразу укладывая его в карман джинс, а затем с довольной улыбкой парень завернулся в махровый плед и, опустившись на кровать, уснул. Суппасит ждал встречи с Нонгом в напряжении, так что сна не было ни в одном глазу. Всё реже и реже его стали приглашать на интервью и развлекательные шоу без Галфа, но оно и неудивительно. Усложнялось всё из-за личных чувств Суппасита, которые от чего-то никак не поддавались контролю. Вроде сделал всё, чтобы отстраниться от парня, быть дальше, но не помогло же. Казалось, что ещё хуже стало. И до этого Галф мыслей Мью не покидал, правда приятных и тёплых, а сейчас так намертво поселился там, только с чувством огорчения и слабости. Сам Нонг вводил его в ступор своим поведением, но и себя Пи тоже понять не мог. Если Галф думал, что Мью не терзается и не страдает от такой резкой смены общения, то точно ошибался, потому что мнения Мью менялись по несколько раз за день, а от этого голова просто кипела. Суппаситу сначала казалось, что он делает всё правильно, ведь лучше сразу переболеть и спокойно работать дальше, а в следующий момент он был готов сорваться и бежать вслед за Канавутом, добиваясь взаимных чувств хоть всю жизнь. А сейчас что остаётся делать? Дать себе оплеуху и… И ничего. Мью дурак и признаёт это, но не ставит ли он свои страхи и эгоистичные мысли превыше чего-то более значимого? Галф же стремится к нему, даже на уровне подсознания, а это намного ценнее, ведь даже не осознавая ещё своей симпатии, он уже был покорён или увлечён старшим. От таких мыслей сердце неприятно саднило. Времени прошло немного, но и этого хватило, чтобы всё понять: не важно примет Галф чувства Мью или нет, рядом с ним всё равно легче и лучше. Мью чувствовал себя полностью защищённым рядом со своим Нонгом, окутанным теплом и счастьем, а это так сильно пьянило. Невольно в сознании всплыл образ Арта и эмоции, что испытывал Суппасит в их отношениях, и лицо украсила гримаса неприязни. Почему-то с Артом чувствовался постоянный дискомфорт и страх, будто ты можешь сделать что-то не так, ошибиться и пожалеть об этом, как в итоге и вышло всё. А Галф… он особенный, абсолютно точно. Улыбка снова украшает уставшее лицо, и Мью расслабленно падает на спину, потягиваясь на прохладной простыне. Пускай сердце колотится, содрогая своими ударами все его внутренности, пускай впереди неизвестность и испытания. Рядом с Галфом всё это сладко и тепло, и непременно достойно. Утро наступает быстрее, нежели раньше, по крайней мере, так кажется и Мью, и Галфу. Оба встают раньше, чем звонит будильник, ведь оба взволнованы. Канавут радостно собирается на съёмки, напевает себе под нос знакомые песни, даже иногда пританцовывает. А вот Суппасит глаза продрал с трудом, ведь уснул вчера поздно, но взвинчен не меньше Нонга. Сегодня он должен поговорить с Галфом, объясниться, а это вызывает волнение. Серьёзно, у Мью из рук всё валится, стоит ему представить их разговор. Суппасит не знает с чего начать, что именно сказать, стоит ли извиниться за своё глупое поведение или может достаточно просто обнять и ничего не говорить? Голова старшего кипит, пока Нонг с заразительной свежестью отправляется на съёмки, пальцами потирая стикер, спрятанный ещё с вечера и задумчиво прикусывает губу, пытаясь хоть как-то сдержать неконтролируемую улыбку. Менеджер пытается добиться ответа на столь радостное расположение духа, но Канавут отвечает что-то не рядышком, вынуждая своего старшего лишь закатывать глаза и усмехаться такой наивности и чувственной живости парня. «Эх, юношеская любовь» — такие мысли посещают мужчину. А вот менеджеру Мью труднее, ведь Суппасит бледнее белоснежного листа бумаги, да ещё и какой-то чрезмерно задумчивый. Вопросы приходится перезадавать по несколько раз, прежде чем добиться ответа, и такое состояние парня пугает, ведь сейчас им с Галфом придётся давать интервью. Приезжают они с разницей в пару минут и первый в гримёрной появляется Суппасит. — Доброе утро всем, — Мью кланяется, приветствуя присутствующих, быстро пробегаясь взглядом. Галфа не замечает и чуть свободно выдыхает, как вдруг вокруг его талии обворачиваются знакомые руки, а возле уха слышится тихое, но улыбчивое: — Доброе утро, Пи’Мью. Я скучал. Нервное тепло заторможено растекается по Суппаситу, пока Канавут, не дожидаясь ответа, ускакал к своему гримёру, заражая попутно всех своей яркой улыбкой. «Чудо» — в голове старшего проносится лишь одно слово, когда он смотрит на радостного парня, рядом с которым, наверное, даже самый хмурый и недовольный жизнью человек не сможет удержаться от улыбки. — Пи’Мью! — женский голос отвлекает Суппасита от размышлений, и он направляется к своему гримёру. Возможно, всё будет проще, чем он предполагал, и ему не стоило так сильно нервничать. Мью пару минут листает ленту инстаграма, прежде чем убрать телефон в карман пиджака. Рука нащупывает небольшую бумажку, и Пи непонимающе моргает, пока достаёт стикер. Как отбойный молоток заколотилось сердце старшего, когда он прочитал написанное. Непроизвольно он попытался повернуть голову, чтобы отыскать своего Нонга, но гримёр остановил старшего, бурча что-то об испорченном макияже. Но Мью это мало волнует. Он снова пробегается глазами по листочку: « Пи’Мью. Твоя забота обо мне за всё это время была чище самого прекрасного небосвода. Ты сказал мне недавно, что ты можешь влюбиться в меня. А что если я уже влюблён в тебя, Пи’Мью?» Старший секунды считает, прежде чем наконец-то его отпускают, и он сразу пытается отыскать Нонга. В помещение его нет, а значит Галф уже отправился на съёмочную площадку. Там точно о прочитанном не поговорить, но радостное возбуждение Суппасит скрыть не пытается. Такая флиртующая игра будоражит старшего, и он невольно усмехается, когда подходит к Нонгу со спины и уверенно кладёт свою большую ладонь на талию Канавута. Галф же кладёт свою руку поверх, нежно поглаживая кончиками пальцев, а Мью готов разорваться от ощущений, что накрыли так неожиданно, да ещё в таком количестве.