Я не хочу снова страдать

После жаркого утра на работу Мью и Галф приходят воодушевлённые и довольные. Они совершенно не обращают внимания на подколки коллег, пребывая в своем личном мире, который другим недоступен. Их с большим трудом удаётся оттащить друг от друга, но даже находясь на расстоянии, они продолжают томно смотреть друг на друга. И Мью игриво дразнит Нонга кончиком языка, довольно хмыкая, замечая покрасневшие щёки и бегающий взгляд. Ну, а как не засмущаться при таких воспоминаниях? Ну не предполагал Галф, что его когда-нибудь кто-либо коснётся там, к тому же языком. А сейчас Суппасит так открыто напоминает ему об этом, совершенно не заботясь об окружающих. И это одновременно злит и дразнит Канавута. Хоть это и глупо, но ему столь незатейливый жест кажется слишком прямым и просто вопящим о случившемся. Галф то и дело суматошно бегает глазами по людям, что суетятся вокруг них. Никто особого интереса к их знакам не проявляет, но самого Канавута обжигает мысль о том, что Пи открыто напоминает ему о пошлой прелюдии. Приятное тепло расползается внизу живота, стоит Нонгу отвлечься на утреннее воспоминание и вспомнить чувство сладостной неги. Но уши уже даже и не краснеют, а становятся бардовыми, как только в памяти всплывает картинка горящего взгляда Суппасита, пока его язык уверенно таранил задний проход Канавута. Слюна скапливается во рту и Галф ловит себя на неправильных мыслях. Он чувствует себя странно и это схоже на нарастающее возбуждение, а оно сейчас совершенно некстати. А им ещё и постельную сцену играть. Взгляд становится немного потерянный и расфокусированный, что не скрывается от Мью. — Ты в порядке? — тихо спрашивает Пи, легко приобнимая Нонга за талию. — Угу… — Не ври мне, — Суппасит немного осуждающе смотрит на парня. — Скажи мне, что случилось? — Ну… — Галф поджал нижнюю губу и, обняв Мью за шею, проговорил в ухо. — Мне хочется ещё. Руки старшего крепче сжали тонкую талию Галфа, сокращая ничтожное расстояние между ними. Нонг вздрогнул и сразу же поплыл: снизу всё горело, хотя боевая позиция не намечалась. Но сама мысль о соприкосновении в таком интимном местом такого человека, как Мью… любимого человека… личное… Господи. Сама мысль об этом возбуждала не столько тело, сколько душу, и Нонг серьёзно задумался о том, как им сейчас предстоит снимать постельную сцену. — Давай постараемся хорошо отработать, чтобы раньше уйти? — Галф немного отодвинулся от Пи, чтобы взглянуть в его янтарные глаза. Суппасит кивнул в ответ, сразу поворачиваясь на голос помощника Пи’Ти. По прописанному графику сегодня снимается первый раз Тарна и Тайпа и Мью, кажется, этим крайне доволен. Пи’Ти вкратце обрисовывает им необходимую картинку, не думая, что первые десять дублей уйдут коту под хвост. Находящиеся в комнате проникаются моментом ностальгии по куче испорченных Галфом дублей. Ну как испорченных… для домашнего архива сойдёт. — Стоп! — Пи’Ти говорит грозно. — Я не хочу снова просидеть здесь лишнее время, как тогда. Пожалуйста, держите свои языки при себе, мальчики. Канавут дёрнулся и смущённо уткнулся носом в плечо Пи. Мью лишь извинился за их несдержанное поведение и мягко погладил Нонга по голове. Они вроде старались делать всё сдержанно, максимально проникаясь ролью своих героев, но собственные эмоции то и дело брали вверх. В непрофессионализме их, конечно, никто не обвинял. Повезло, наверное, с окружением, где были такие понимающие люди: но и неудивительно, ведь их каждый из стаффа и актёрского состава сводил. И вот теперь перед ними самое прямое доказательство серьёзного шага в отношениях между Мью и Галфом. Переведя дух, съёмки продолжились и стоит признать, что парни сразу же взяли себя в руки. Правда маленькие шалости они всё-таки себе позволили, вроде перекидывание куска льда изо рта в рот, всасывание губ друг друга, ну или лёгкие касания языка — незаметные. По времени вышло быстрее, нежели планировалась, поэтому было решено снять ещё одну сцену, упрощая график. Противников подобной идеи не нашлось, поэтому был назначен официальный перерыв в полчаса, который каждый может провести по-своему. Первым делом Суппасит отправляется к режиссёру и только пришедший Пи’Маме. Он что-то уточняет у них, Галф не знает что, да и не задумывается. Просто послушно ждёт, когда Пи вернётся к нему, и они наконец-то смогут уединиться. Мью, выслушав все указания режиссёра, и с улыбкой на лице возвращается к Нонгу. Схватив Галфа за руку, он поспешил покинуть комнату, быстрыми шагами направляясь в гримёрку. И стоило двери захлопнуться, Мью прижал к ней Галфа, слабо хватая его за шею. — Не хорошо дразнить своего Пи, малыш… Дыхание Галфа сбилось, а снизу наливалось горячее возбуждение ещё во время съёмок горячей сцены. Слова Суппасита лишь подогревали голод Нонга, и он решительным движением облизнул приоткрытые губы напротив. Суппаситу дважды повторять не нужно, хотя в данном случае он не отказался бы, и Мью кончиком языка проник в чужой рот, на выдохе проглатывая глухой стон. В ушах стоял гул, а перед закрытыми глазами мелькали огненные пятна, вместо привычной темноты. Грудь Мью резко вздымалась и опускалась, и он с трудом контролируя силу в руках: силой пальцев на горле Суппасит ещё кое-как управлял, а вот руку, сжимающую бедро Нонга — не очень, но тот, казалось, и не против. Он напротив призывно расставил ноги, позволяя ноге Пи протиснуться туда, и чуть приспустился вниз, создавая своему паху ощущение обжигающего нутро томления. Пальцы Суппасита сжали чужой подбородок сильнее, призывая открыть рот шире, плавно проникая в сладкую влажную полость рта Нонга, глубже и увереннее. Слюна стала единой, дыхание было в унисон, как и жар их эмоций, что приятно сдавливал их будто снаружи. Неощутимое для этих двоих слишком остро и ярко ощущалось, и это стало первым глотком к неизлечимой зависимости друг от друга. — М-мх… а-ах! Пи’Мью… — сладкий стон сорвался с порозовевших губ, и внутри Суппасита словно что-то взорвалось, опуская на яркую глубину чувств, окутывая их насыщенностью. Он и предположить не мог, что будет так жаден до этих всхлипов и постанываний, что порождали желание познать и поглотить как можно больше. Только он. Только ему. — Скажи мне… малыш, скажи… — шёпот с чередующимися укусами уха. — Что ты хочешь, и я всё сделаю. — Хорошо… чтобы было хорошо… м-ах! Нонг не понимает, в какой именно момент это происходит, но вот он стоит со спущенными шортами и бельём, рядом с таким же Суппаситом. Глаза опускаются на чужой орган, и слюна скапливается во рту. Галф впервые ощущает что-то подобное, смотря на чужой член, и ему это откровенно нравится. Такой большой, ровный, а венки, как и на руках, так и манят коснуться языком. Канавут опускается на колени под оторопевшим взглядом Мью и ощущает давление чужой руки на плече, прежде чем оставляет лёгкий поцелуй на головке. Мью глубоко вдыхает, руками упираясь в дверь для опоры. Он внимательно смотрит вниз и медленно сходит с ума. Представить этого милого ангелочка во рту со своим членом Суппасит не мог. Себя представлял и хотел. Он очень хотел сделать Нонгу приятно, но не думал, что Галф решится на такой шаг. Кончиком языка Канавут надавливает на наружное отверстие уретры, следом смыкая головку в плотном кольце губ. Как действовать правильно он не знает, да и сейчас об этом не думает. Он просто делает то, что хочет сам, кажется, сам сходя с ума от этого. А у Мью глаза на лоб лезут, и он давится стонами, пока чувствительная головка поддаётся нежной и уверенной ласке языком Нонга, пребывая во влажной теплоте слюны. Неспешными движениями Галф начинает двигать головой, вбирая понемногу всё больше и больше. Скольжения чужого языка активно двигаются по твёрдому стволу, кажется и впрямь ощущая каждую выпуклость на чужом естестве, а от этого вырывается стон, от чего и тормоза сносит у Суппасита. Всё бывает в первый раз, а может и не в первый, но Мью с пошлым звуком вытаскивает свой подрагивающий член из адского плена и, сделав пару фрикционных движений, кончает Галфу в приоткрытый рот. Чертёнок словно знал, что именно захочется его старшему. Слов не находится вообще, да и в принципе Мью потерян: он не ожидал такой активности от Галфа, не ожидал, что кончит так быстро, а ещё терзает вопрос, где Канавут научился так изощрённо пользоваться своим невинным ротиком. Но это Суппасит выяснит позже. Сейчас он должен подарить своему любимому такое же удовольствие, которое сейчас получил он. Старший тянется за своей футболкой, что спокойно лежала на стуле, и вытирает лицо Галфа. Тот позволяет Пи делать это, пока рука медленно двигается по собственному члену, а это подрывает внутри Суппасита вторую волну желания. Но сейчас не о нём. Мью подхватывает Нонга под руки и усаживает на стул, лёгким махом убирая его руку от сочащегося смазкой естества. Пи берёт член Канавута сам: пережимает кольцом пальцев в основании и, пожирая взглядом плывущее от удовольствия лицо Галфа, быстрым движением кончика языка начинает играть с головкой. Канавут попискивает, а подрагивающие пальцы пробираются в густую копну волос. Сжимает настолько, сколько хватает сил, а сейчас их немного, и становится ещё меньше, стоит Мью пару раз широко мазнуть языком по его члену и полностью заглотить. Канавут напрягается и, сжав крепко зубы, высоко и протяжно стонет. Голова Суппасита двигается быстро, не оставляя без внимания ни миллиметра естества своего Нонга. И в момент, когда Галф пытается оттолкнуть Суппасита от себя, тот упрямо пропихивает член как можно глубже, принимая в горло тёплую жидкость, что отдавала мускусом. Мышцы на животе Нонга бешено сокращаются, а из глаз текут слёзы. Пи на момент теряется прежде, чем, подхватив Галфа на руки, усадить к себе на колени. — Что такое, малыш? Галф молча покачал головой, не находя сил на ответ. Он пребывал в ощущениях дичайший эйфории и кипящего удовольствия. Сейчас не хотелось ничего, а уж особенно говорить. Неуклюжим жестом он прикусывает нижнюю губу Мью, всасывая в свой рот. И старший выдыхает, совершенно верно истолковывая данный жест: он сделал всё правильно.