Я не хочу снова страдать

Канавут робко мнётся в прихожей, пока родители ну как-то уж слишком радостно встречают Мью в их доме: просто к слову бывшую девушку они так никогда не приветствовали. И пока Галф отправляется в свою комнату, чтобы собрать вещи, родители утягивают Суппасита на кухню и под чашечку горячего чая с домашним тортом весьма непринуждённо общаются. Нонгу даже неловко заходить туда, чтобы сообщить о том, что он собрался. Да и его мама сразу не отпускает: тоже усаживает за стол, и пока сын не доедает огромный кусок торта, никто не покидает комнаты. Суппасит не сдерживает широкой улыбки на протяжении всей дороги до его дома, пока Канавут прижимает к себе рюкзак, пряча своё раскрасневшееся лицо. Ему несомненно приятно, что семье так понравился его Пи, но хотелось бы, чтобы они хотя бы для вида повели себя посдержанней — не всё сразу в конце концов, к тому же так засмущав его! Но Мью, кажется, это более чем устраивает. И до дома они доезжают как-то слишком быстро, несмотря на молчание, царившее в автомобиле во время поездки. — А Чоппер где? — тихо бормочет Галф только зайдя в дом, мысленно уже готовясь к схватке с вредным животным. — Он у мамы сегодня, — Мью не сдерживается и треплет Нонга по волосам. Забавное противостояние его пёсика и Галфа слишком уж умилительно. — Понятно… Канавут медленно двигается в сторону спальни Пи, где планирует переодеться. Но оказывается прижатым к стене, не успев дойти пары шагов до нужной комнаты. — Пи’Мью… — Канавут вжимается в стену от неожиданного действия в свою сторону. Суппасит молчит, жадным взглядом смотря на своего младшего. Большие ладони сжимают стройную талию, а нога устраивается между ног Нонга и несильно надавливает. А Галф рвано выдыхает, хватаясь за плечи старшего. Рюкзак падает на пол, и Канавут неуклюже пинает его в сторону. — Ты такой красивый… — горячий шёпот раздаётся возле уха Нонга и слабый укус мочки отражается лёгкой дрожью слабости в теле. — Такой безупречный… — кончик языка проникает в ушную раковину, и Галф чуть опускается вниз: пах намного ощутимее касается бедра старшего. Мью ухмыляется и начинает двигать ногой, руками плавно опускаясь на ягодицы Нонга. Он сжимает их не сильно, но чувственно и жадно, и блаженно прикрывает глаза, когда Канавут набрасывается на его шею. Аромат чужой кожи, её нежность — Галфу кажется самой яркой сладостью. Он слабо её посасывает, следов бы не оставить, но вот кусает вполне ощутимо, полизывая её языком. И Суппаситу нравится такая ласка, нравится такой Галф: необузданный, пылкий и нежный. Канавут отстраняется от шеи старшего и слишком уж невинно смотрит на него. А у Мью внутри всё замирает и взрывается раз за разом. Большие глаза, которые так открыто и искренне смотрят на него, которые позволяют увидеть больше, чем кому-либо ещё, буквально гипнотизируют, утягивают в свою власть медленно, безоговорочно и плавно. Суппасита прошибает самой острой нежностью, от которой внутри всё горит — болезненно и немного страшно, но так приятно… Мью проглатывает слюну, что скопилась во рту и когда Галф хочет что-то произнести, он отступает от Нонга и, осторожно взяв его за руку, уводит в свою спальню. Канавут плетётся следом, словно решая для себя что-то. И когда они оказываются возле кровати, он сжимает чужую ладонь сильнее, призывая старшего повернуться к себе. Глаза Мью широко раскрыты и в них плещется океан самых чистых чувств, и слишком очевидно уж прорисовывается трепет, который сейчас испытывает Пи. Важность момента, его значимость в жизни старшего, отражается в его глазах — именно духовно. Нет желания обладать физически настолько, сколько ментально слиться в одно целое и получить то, чего так давно хотел — вторую половину себя. А от таких мыслей слова вылетают сами: — Я люблю тебя, Галф. Канавут смущённо поджимает губы, не в силах сдержать мягкой улыбки. И эта улыбка, которую этому миру может подарить только Галф; та улыбка, которая способна залечить все раны и заставить цвести душу в тех тонах и той силе, которая казалось бы уже невозможна. А ещё это та улыбка, которая принадлежит только Мью, которая созидает в нём что-то поистине грандиозное и насыщенное — то, в чём по итогу нуждается сам Галф. Они нужны друг другу, они зависимы друг от друга и это самое чистое и сильное чувство любви, которое можно вообразить. — Я тоже люблю тебя, Пи’Мью. Ощущение счастья от простых слов накрывают Суппасита с головой. Он теряется, счастливо улыбаясь и проникаясь каждой клеточкой тела этим моментом, но даже не подозревает, что теперь его душа будет спокойна. Все трудности и радости больше не покажутся адом и страха больше не будет. Теперь он будет настолько живым, настолько сбалансированным, с полной отдачей проживая свою жизнь, что за все пройденные испытания и прожитые тяжбы Мью будет искренне благодарен и оценит каждую секунду, осознав много важных вещей. Но это будет потом, лишь со временем, а сейчас вполне достаточно дать цвести своей израненной душе и просто жить — жить этой секундой, минутой и парнем, который перевернул его жизнь с ног на голову. Страсть, вспыхнувшая в коридоре уходит на задний план. Парни просто обнимают друг друга, пребывая в состоянии эйфории. Сколько стоят — не знают, но отстранившись друг от друга, Суппасит умильно целует щёчки Галфа, пока тот прикусывает нижнюю губу, пытаясь удержать улыбку — уже щёки болели улыбаться. — Примем ванну? — ласково спрашивает Пи. — Угу. Канавут робеет от мысли, что они с Мью будут в одной ванной, но хочет этого не меньше, хотя настроиться тяжело. И глазом моргнуть не успевает, как Суппасит зовёт его. Идёт достаточно уверенно, несмотря на смущение, да и раздевается свободно. Но Пи и не дурак, понимает всё. Он поворачивается спиной к Нонгу, пока тот забирается к нему в ванну и только после притягивает его к себе, удобнее устраивая между своих ног. Галф краснеет, как только чувствует чужое естество своим бедром и крепче хватается за шею Пи. — Стесняешься? — Не-е-е-ет, — тихо тянет Канавут, смотря на старшего из-под полуприкрытых ресниц. Мью просто хмыкает, крепче прижимая парня к себе. Они моют друг друга, о чём-то болтают, иногда целуются и обоим так непозволительно хорошо, что улыбаются просто ни чему, как дураки. Они просто счастливы и оба изнеженные идут в комнату, падая в постель. Засыпают быстро и сладко в тёплых объятиях друг друга. Утро становится для Галфа одним из самых приятных за всё время. Он просыпается раньше Мью и с довольной улыбкой смотрит на спящего парня. Его парня. И эта мысль делает Нонга настолько счастливым, что находиться в состоянии покоя он просто не может и, тихо встав с постели, Канавут отправился в ванну. Улыбка не сползает с лица, даже когда младший чистит зубы и тем более, когда принимает душ. А стоит парню начать смотреть на своё отражение в зеркале, то невольно подмечает, что он выглядит как-то иначе. Объяснить он этого не может даже сам себе, но совершенно точно видит изменения в своём внешнем виде, уверенный лишь в том, что это зависит от внутреннего состояния. Канавут задумчиво прикусывает губу, направляясь на кухню, задумываясь о том, как сильно всё-таки меняет людей чувства счастья и любви. Супер-поваром Галф себя не назовёт, но он вполне может приготовить сытный и вкусный завтрак. Да и к тому же, находясь в таком воздушном состоянии, Канавуту хочется что-то делать, вкладывая в это переполняющие его эмоции. Чем он и занимается: яичница с беконом, лёгкий фруктовый салат и горячий чай выходят крайне аппетитными, а запах сочный и призывающий. Нонг доволен собой — сделано с любовью, и это точно. Он смотрит на часы и решает, что самое время разбудить Суппасита, поэтому направляется в спальню. Из сна Пи вырывает приятный аромат, что подразнивает его. Он приоткрывает сонные глаза, пока уголки губ ползут вверх. Не трудно догадаться, что столь манящий запах исходит от приготовленной Нонгом пищи, а это оказывается слишком приятно. Его Галф, лично для него приготовил завтрак. И от чего-то такая глупость приводит в состояние эйфории. Мью встать не успевает, как на него прыгает Канавут, мягко потираясь своим носом о нос Суппасита. — Доброе утро, Пи’Мью, — голос Нонга весел и бодр. — Доброе. — Суппасит тихо говорит, мягко поглаживая чужую талию. — Ты приготовил завтрак? — Угу. Захотелось сделать тебе что-нибудь приятное, — Нонг собственнически смотрит на сонное лицо Пи и оставляет лёгкий поцелуй на его подбородке. Суппасит целует парня в ответ легко и быстро — лёгкий чмок в губы. Он хочет встать и пытается аккуратно пересадить Галфа, но как только Нонг оказывается на спине, то его руки хватают старшего за шею, притягивая к себе. Мью и опомниться не успевает, как его губы захватывает рот Канавута, медленно и нежно полизывая их. Он тает, и дикое желание просыпается вновь, отставляя нежность назад. Поцелуи глубокие и смачные. С остервенением Мью сминает сочную мякоть чужих губ, пьянея от ощущения их вкуса. А Галф тихо поскуливает, шире раздвигая ноги, чтобы Пи наконец-то устроился между них и глухо выстанывает Мью в рот, когда ощущает чужой член на своём. Это касание необычное и обжигающее. Горячая волна возбуждения кидает Галфа из крайности одних желаний в другие, давая новые ощущения и пробуждая страстные желания. Суппасит уверенными движениями держит Галфа за бедро, тесно и медленно толкаясь в него. Он дуреет от подрагивающего тела под ним, от стонов, что срываются с каждым толчком, с каждым движением языка. И Канавут плывёт: он не может собраться мыслями и силами, позволяя тягучему чувству возбуждения окутывать его с ног до головы. Это всё ново и странно, но оказывается таким приятным, что в какой-то степени даже пугает. Он чувствует тяжесть чужого члена на своём, дрожит от трения их друг о друга, и кажется, окончательно сходит с ума, когда в голове проскальзывает мысль о происходящем: впервые подобные ласки происходят с парнем, впервые его так интимно касается кто-то одного пола с ним, впервые он ощущает член Мью и это как-то слишком остро возбуждает. Галф ластится сильнее, хочет быть ещё ближе, познать ещё больше. Его пальцы щипают кожу на спине Пи, поглаживают, и он готов выть от тяжести собственного желания, что греет и тянет низ живота. Суппасит отстраняется первый, жадно рассматривая разнеженное тело под собой. Взгляд Галфа затуманен, грудь высоко поднимается, а выпуклость в трусах манит и дразнит Пи. Он рывком стягивает лишний предмет одежды и пальцами поглаживает внутреннюю сторону бёдер Нонга. Смотрит за реакцией — наблюдает, и Мью откровенно нравится смотреть, как напрягаются мышцы живота Канавута, когда его пальцы оказываются слишком близко к его яичкам. Нонгу хочется, чтобы Мью коснулся его в самом интимном месте, в самых порочных касаниях. Его так манит мысль о том, что губы Суппасита сомкнуться на его естестве и будут ласкать, что Нонг, наплевав на стыд и смущение, пытается попросить его об этом сам. — Пи… Мью смотрит на Галфа и тот не успевает ничего сказать, как Суппасит приподнимает его за бёдра. Канавут успевает только ойкнуть, пытаясь сфокусироваться на действиях старшего. Эта поза Нонгу ещё не знакома и он не совсем понимает, что именно Мью хочет сделать, к тому же она слишком смущает — перед лицом Суппасита оказывается те места, которые Галф бы вот так открыто никогда бы не продемонстрировал. Даже сейчас, несмотря на своё состояние, Канавут ощущает проблески стыда и пытается приподняться, чтобы оттолкнуть Мью или хотя бы сказать ему что-то, но ощутив чужие пальцы в основании своего члена, которые, туго обхватив его, медленным движением поднялись к головке, Канавут вскрикивает, падая опять на подушку. Слишком хорошо. Он растворяется в этих чувствах, сгорает в них — но самое приятное, что сгореть просто невозможно. Ладонь, что интенсивно массирует твёрдый орган, вырывает из груди Нонга всхлипы и стоны, пока тот, скорее неосознанно, но разводит ноги сильнее, устраивая ступни на плечах Мью. Сейчас Галф даже не думает о том, как порочно выглядит и не догадывается о том, каких трудов стоит его старшему сдерживать себя. Глаза широко раскрываются, а мышцы на ногах напрягаются, когда Канавут ощущает влажное прикосновение к своему анусу. — Пи’Мью… а-кх… стой… Канавут приподнимает голову, сталкиваясь с возбуждённым и потемневшим взглядом. Мью чертовски возбуждён, а это лишь подстрекает эйфорию Галфа. Он неотрывно смотрит в глаза напротив, пока язык с пошлым хлюпающим звуком вылизывает колечко мышц. Нонга пробивает горячая дрожь, и он скулит: от стыда и удовольствия. Ему хорошо лишь от осознания того, что Суппасит ласкает его там, между ягодиц, совершенно без стеснения получая удовольствия от таких порочных действий. Галф надрывно стонет, не в силах больше сдерживать себя, когда кончик языка проникает внутрь. Это обжигает и сладостное томление снизу живота словно вскипает. Он хватается за свой член, начиная интенсивно водить рукой, пока Мью продолжает трахать языком его анус, совершенно бесстыдно причмокивая. — Ещё, Пи… м-мх… Ах! Ещё! — Канавут выстанывает грязные просьбы и ему совершенно не хочется, чтобы это прекращалось. Слишком хорошо, слишком. А Суппаситу нравится, и такой Галф заводит ещё сильнее. Он действует уверенно и быстро, чувствуя, что и сам готов вот-вот взорваться. И когда тело Галфа начинает подрагивать, а мышцы живота сокращаться, Мью встаёт между его ног и, утянув опьянённого парня в глубокий поцелуй, соединяет их члены, кончая почти одновременно, спустя несколько фрикционных движений. Нонг громко стонет, не жалея голоса, а Мью рычит, пытаясь унять дрожь. Не такое утро они себе, конечно, представляли, совершенно не такое. После вчерашних нежностей Суппасит думал одарить такой же лаской своего Нонга, но страсть и желание, давившие на него ни один месяц, дало о себе знать. Да и судя по Галфу, тот тоже недалеко ушёл и достаточно долго держал в себе. Оба вспотевшие и потихоньку приходящие в себе парни лежат в обнимку. Стыд за произошедшее всё-таки посещает Галфа, и он пытается прикрыть своё лицо руками. Крупная ладонь Пи останавливает его, и Мью спрашивает: — Что такое? Канавут качает головой и тихо отвечает: — Я стесняюсь… Мью ухмыляется, падая рядом с Нонгом, но из объятий не выпуская: — Да? А мне так не показалось, когда ты просил меня быстрее… Канавут покраснел, что можно позавидовать. Он заткнул рот Мью рукой и немного ошарашенно на него посмотрел. — Не говори такие вещи! Чёрт… Галф отвернулся, кутаясь в одеяло. И недовольно шикнул, когда Мью снова обнял его. — Здесь нечего смущаться. Я сделал приятно своему любимому парню. Что в этом такого? — Ничего, — пробубнил Нонг в ответ. — Я просто очень смущён. Я же обычно… я… я никогда… — Эй, — Мью забрался к Галфу под одеяло, оставляя тёплый поцелуй на позвоночной косточке, — всё хорошо. Мне приятно, что я первый. Галф заулыбался и пихнул Суппасита локтём. Всё-таки подколы Мью безобидны, хоть и вгоняют в краску. Но это уже не имеет такого значение. Хоть Галф и смущён, но смотрит в лицо своего возлюбленного, целует его и обнимает. И пока Пи отправляется в душ, Галф направляется в гостевую ванну, чтобы смыть с себя следы их первой близости. Тёплая вода приятно ласкает тело, а Канавут думает о происходящем с ним. Всё-таки не зря он пошёл на кастинг, не зря решился выйти из своей зоны комфорта. Он никогда бы не подумал, что будет знаком с Мью, что станет с ним так близок, что полюбит его. Это казалось самым приятным сном из всех. Им обоим пришлось немало пройти, да и дальнейшая дорога никому не известна. Но никакие проблемы и препятствия не страшны, пока рядом есть тот, кто тебя поддержит, поймёт и защитит. Ведь даже трудности будут в удовольствие, пока рядом есть любимый человек.