Я не хочу снова страдать

Как сладка может быть жизнь, Галфу даже не верится. Он всё ещё так юн, неопытен, порой неказист, но получает столько тепла и любви, что дыхание порой замирает, а тело переполняет самое настоящее насыщенное чувство полноценности. История Тарна и Тайпа, а вернее съёмки, не так давно закончились, чего нельзя сказать об отношениях между Мью и Галфом. Не стремительно, а плавно и крепко они стремились вперёд, заполняя все проблемы сразу, чтобы в будущем не столкнуться с проблемами. И обоим нравилось всё, что происходит, ведь неожиданно для них огромным плюсом нагрянул успех лакорна. Кто же знал, что история любви между двумя парнями станет такой популярной за пределами Тайланда. Но с такой популярностью пришло и намного больше работы. Что и радовало, и печалило. Канавуту с непривычки было сложно. Частые ранние подъёмы, недосып, а ещё нехватка Пи. Ведь не всегда совместные мероприятия им выпадали. А потом усталость валила обоих с ног. И вот в день, когда начались целых три дня выходных, Канавут наконец-то смог выспаться, довольно обнимая подушку. Мью же повезло чуть меньше: утром ему пришлось ехать на съёмку рекламы, так что выходные у него были чуть короче, нежели у Нонга. Но вот зато домой Мью возвращался очень в приподнятом настроении, прикупив большой букет подсолнухов для Галфа. И стоило Суппаситу зайти в комнату, то он увидел сладко спящего Галфа, который, кажется, даже не собирался вставать, хотя уже был полдень. — Га-а-а-алф, — улыбаясь, протянул Мью, присаживаясь на край кровати. — Мм, — промычал Канавут, хмуря брови. — Вставай. Хватит спать, — Мью слегка помял плечо Нонга пальцами, стараясь его хоть как-то растормошить. — Хочу ещё поспать! — закапризничал Галф, пытаясь скрыться с головой под одеяло. Но у Мью явно были другие планы. Пи силой приподнял Канавута, прижимая к себе. — Нет! Хватит спать, — и начал покрывать каждый открытый участок кожи поцелуями, — я хочу каждую секунду этих дней провести с тобой. Галф не смог сдержать улыбки, обнимая старшего в ответ. Тепло, что исходило от этого мужчины, грело Канавута намного глубже и сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Оно проникало куда-то далеко и освещало всё вокруг, а заодно доселе неоткрытое, неизведанное. — Я тоже хочу, Пи. Давай проведём наши выходные только вдвоём! — и утянул старшего на кровать, не выпуская своего любимого из объятий. — Что, весь день в кровати будем валяться? — промычал Суппасит куда-то в шею. — А почему нет? Здесь тепло, мягко, уютно, а ещё… ого! — в глаза бросился огромный букет из жёлтых цветов. — Это мне? — и Канавут отпустил Мью, ползком сокращая расстояние между собой и цветами. — Как красиво! — Да, — Мью почесал затылок, внимательно смотря за расцветшим выражением лица на красивом лице его парня. Он словно ребёнок, так искренне и ярко радовался такой мелочи, что невольно заражал этой же радостью и Пи. Галф был поражён глубоким счастьем из-за полученного подарка, а Мью был счастлив, наблюдая за простой искренностью Галфа. — Перестань быть таким милым! — не удержался Суппасит, вырывая из рук затисканный букет и притягивая Галфа обратно в свои объятия. Канавут сначала удивился подобному поведению, всего на секунду, а затем расплылся в крепких и надёжных объятиях, удобнее устраиваясь на мускулистой груди Пи. — Как прошла работа? — Всё хорошо, — вполголоса ответил Суппасит, оставляя чмок на макушке Нонга. — Что будем делать сегодня? — Я уже согласен пролежать целый день в постели вот так, — и сильнее прижал к себе, — только ты и я. — Мм, — довольно промычал Галф, — я только за. И хоть и были сказаны слова о том, что весь день парни проведут в постели, буквально через полчаса Канавут отправился в душ, а Суппасит отправился заказывать разные закуски, чтобы под них и под газировку посмотреть какую-нибудь комедию. Нонг же решил не мелочиться и сразу принять расслабляющую ванну. Сначала решил, что и душа хватит, но желание понежиться под слоем пены, оказалось сильнее. И пока Канавут исполнял своё желание, то умудрялся и в телефоне сидеть, совсем не думая о его безопасности. Он листал ленты различных соцсетей, смотря видеозаписи с ним и с Мью, просто с Мью, с Мью и Чоппером, с Мью и… Артом… Хорошее настроение как рукой сняло, а болезненный укол ревности попал в самое сердце. И повезло же Галфу наткнуться на видео, где Суппасит репетирует одну из сцен их совместного лакорн: где-то на диване, лежит сверху, целует его, придерживая Арта за ногу, прижимаясь и сам. И хоть не каждый заметит, но Канавут-то знает Мью слишком хорошо. Здесь нет ни капли игры, здесь он — Мью, который болезненно влюблён в Арта. Сердце сжалось в маленький комок, который болезненно и точечно пронзали тончайшие иглы ревности, да и как промахнуться, если там каждая точка непременно слабое место. И Канавута можно назвать мазохистом, ведь он упрямо продолжал смотреть это видео снова и снова, всматриваясь в каждую деталь, а затем и вовсе начал искать их совместные видео. Конечно, Галф знал, что подобное было в жизни Мью, да и про отношения между ними знал. Понимал, как и то, что это прошлое. То, что давно закончено, но смотреть это… оказалось слишком сложно, как и остановиться. Вышел Галф из ванны раздражённым и поникшим, смотря себе под ноги. В голове мелькала счастливая улыбка Суппасита, когда он смотрел на лицо Арта, их объятия, вся эта неловкость. Мью вышел из зала с счастливой улыбкой, чтобы позвать Нонга, но заметив резкую смену настроения, не стал ничего говорить, решив для начала просто понаблюдать. Галф прошёл просто мимо, молча идя на кухню. Ни слова не говоря, словно он дома один, а в его жизни всё идёт кубарем, Канавут занимался заваркой чая для себя, что сильно озадачило Суппасита. Галф всегда предлагал Мью чай тоже, не было ни разу, чтобы Нонг позабыл, а тем более, чтобы специально не сделал этого. Но начать диалог Мью всё ещё не решался, ведь сейчас даже не знал посыла подобного поведения. Глупой и бредовой идей руководствовался Мью, решив проверить ванну. Сам понимал, но пошёл, и недооценённая идея внезапно стало полноценной и серьёзной. Потому что там Суппасит нашёл телефон Нонга, который тот, погрузившись в себя, благополучно забыл. Мью стоило только разблокировать в телефон, как сразу же высветилась лента ютуба, предоставляя варианты видео с ним и с Артом. «Чёрт». Тревога затрезвонила в Суппасите. Он пролистал историю просмотра, посмотрел бегло сам пару видео, запуская пятерню в волосы. Меньше всего ему хотелось портить Галфу выходные, к тому же таким образом. А самое удручающее было в том, что Суппасит не знал с какой стороны теперь подступиться к Нонгу. Он неуверенным шагом направился на кухню, где всё ещё крутился Канавут. Его лицо было каменным, а взгляд ледяным, что не говорило ни о чём хорошем. И косой взгляд небрежно был брошен в сторону Суппасита, что мелкими шагами шёл к нему. — Малыш, — тихо проговорил Мью, обнимая Канавута со спины. Галф ничего не ответил, лишь дёрнул плечом, показывая, что ему этого не хочется. Однако Мью лишь усилил хватку, прижимаясь ещё сильнее. — Зачем ты смотрел это?.. Канавут снова промолчал, грубыми движениями насыпая листья чая в заварник. — От твоего молчания проблема не решится, малыш, — Суппасит проговорил это с грустью, а Галф буквально чувствовал спиной, как колотится сердце старшего, а у самого внутри словно кошки скребли. Он и молчал не из вредности, чтобы Пи поуговаривал его, а попросту не знал, что говорить и как объяснять. — У нас нет проблем, Пи’Мью, — спокойно ответил Галф. — Зачем ты смотрел это? — Суппаситу было неприятно говорить об этом, но обсудить это было необходимо, раз всё-таки это затронуло их, даже если бегло, даже если слегка. — Случайно наткнулся. — Не ври мне, малыш… — Хватит, Пи’Мью, — Галф извернулся, поворачиваясь лицом к Суппаситу. — Я не хочу говорить об этом. — Но надо поговорить. Посмотри, как ты расстроился… — А я должен от радости скакать, после того, как увидел тебя с другим? — не удержался Галф, сразу прикусывая губу. — Это было давно, — Мью виновато улыбнулся, оставляя воздушный поцелуй на уголке его губ. — Что это меняет? Видеть, как ты обнимаешь его, целуешь, понимать, что ты любил его… — голос Канавута дрогнул. — Я люблю тебя, Галф, — уверенно сказал Суппасит. — Есть разница между влюблённостью и любовью. — Да какая ещё разница, — Канавут значительно подтаял, начиная притворно вырываться из объятий Пи. И Суппасит почувствовал значительное упрощение напряжённой атмосферы. — Как же такое объяснить, — мягко усмехнулся Мью, оставляя нежный поцелуй на губах Нонга. — Я понимаю, что такое смотреть неприятно, думаю, я бы вообще с ума сошёл, изводясь от ревности, — и хмыкнул, — хорошо, что ты не такой. Поэтому, я всё-таки скажу. Я же взрослый и вроде умный человек, и я способен понять свои чувства, чтобы отличить влюблённость от любви. — Да что ты говоришь, — пробурчал Галф, а сам руками обвил шею Пи. — Я не давал тебе поводов сомневаться в себе, — в шею проговорил Суппасит, оставляя лёгкий укус на ней. — Он меня бесит, — недовольно проговорил Канавут, подставляя шею под поцелуи. — Не заставляй меня ревновать, — хмыкнул Мью, сжимая зад Галфа. Канавут тяжело задышал, с удовольствием прижимаясь к старшему. Ревность всё ещё покалывала внутри, но гораздо сильнее и важнее было чувство любви, что успокаивало и заставляло гордиться. «Хорошо, что Арт такой идиот! Ни за что не простил бы его, останься он рядом с Пи!» И Канавут не сомневался в том, что Мью полюбил бы его, его просто раздражала сама мысль нахождения конкретного человека в жизни его любимого. — Да как ты можешь такое говорить! — несвоевременно среагировал Галф, сжимая спину Суппасита. Ласка игривого языка на шее буквально сводила с ума, превращая каждую мышцу в теле в желе. — Говорю, что чувствую, — и ощутимо прикусил ключицу, вырывая громкий всхлип, — не хочу, чтобы твои чувства, любые, касались кого-то, кроме меня, — и от подобных слов тело Нонга приятно закололо, превращая каждую его клеточку в эрогенную зону. Внезапно так захотелось ощутить вкус любимых губ, обозначить, что они принадлежат ему — Галфу, и Канавут, грубо схватив Пи за щёки, притянул его лицо к себе, жадно впиваясь в них. Суппасит глухо простонал, заводясь всё сильнее. Он как-то потерял момент, когда неприятный и удручающий момент перетёк в такой жаркий и томный. Язык Галфа так смело и глубоко извивался во рту Пи, что тот даже не сразу смог сориентироваться. Канавут явно завёлся не меньше, и это откровенно нравилось Мью, поэтому он позволял Нонгу вести эту игру. Галф же медленно пьянел от вкуса слюны Мью, от её нахождения на своём языке, в своём рту; сходил с ума от осознания, что только его этот безупречный мужчина целует, что только его касается, что Мью только его. Грубый укус пришёлся на нижнюю губу Суппасита, что тот даже болезненно простонал. Но Галф не позволил Пи разорвать поцелуя, жадно посасывая пострадавшую часть. Лёгкий привкус железа быстро пропал, оставляя лишь сладкий привкус чувств. — Пи’Мью, — простонал Галф, — я люблю тебя, — и перешёл к ласку уха Суппасита, пошло полизывая его. Мью на мгновение забыл кто он, что он, где он. Всё его тело, словно, переполнилось тянущей истомой, не позволяя сориентироваться. Проще было бы просто подрочить друг другу, но какое же бешеное желание оказалось у Суппасита оказаться в этой узкой заднице, на которой так собственнически сжимались ладони Пи. — Кровать, — прошептал Мью, начиная двигаться спиной в сторону выхода. Они неуклюже плелись в сторону спальни, не отпуская друг друга ни на секунду. Зубы клацали, а одежда суматошно летела в сторону, и когда горячий, твёрдый ствол Галфа оказался в уверенной хватке руки Суппасита, он всё-таки потерял способность стоять на ногах, падая на кровать. Мью терзал его тело, даря самое райское чувство блаженства. Язык смачно и влажно ласкал шею, ключицы, соски; руки жёстко, но страстно поглаживали тело, которое так прекрасно реагировало на эти ласки. И Мью было так мало, и стоны Галфа никак не могли удовлетворить его. — Мх-к, ах! — громко вскрикнул Галф, прикрывая рот тыльной стороной ладони, как только головка его члена оказалась внутри горячего и влажного рта Мью, а затем сильнее раздвинул ноги и прогнулся, как только эта ласка коснулась его мошонки. Мью посасывал его яички, влажно полизывая их. — Повернись. Командный голос, прозвучавший с уст Мью, лишь сильнее распалил покоряющее пламя похоти внутри Галфа, и он послушно повернулся, сразу приподнимая нижнюю часть. Сердце бешено стучало от ожидания, и громкий стон вырвался в подушку, как только палец Пи проник внутрь него. Суппасит не жалел смазки, растягивая Нонга. Он добавил второй палец, продолжая с издевательской точностью крайне редко затрагивать простату, вырывая из груди Канавута мучительные всхлипы. Бёдра Нонга задрожали, что не могло не привлечь внимание Пи, что вспешке вытащил пальцы из Галфа. Канавут, почувствовав пустоту, приподнял голову, переворачиваясь. Он смотрел за тем, как Суппасит натягивал презерватив, а затем воспользовался его слабостью, повалив на спину. — Что ты… Канавут не дал договорить Пи, затыкая его рот поцелуем, пока руки смазывали член смазкой. Суппасит расслаблялся всё сильнее под таким напором Галфа, под такой лаской… Мью даже не сразу заметил, как его член оказался без тёплой и слегка грубоватой хватки, а губы Галфа больше не касались его. Канавут приподнялся и, придерживая член за основание, подставил его к своему анусу, слегка надавливая. Руки Мью сжимали бёдра Нонга, пока тот медленно насаживался на него. Такая прекрасная и сексуальная картина буквально опаляла лёгкие Пи, при каждом вдохе, ведь видеть, как собственный член проникает внутрь любимого тела, видеть, как возбуждён Галф, было чрезвычайно опасно, но с тем же и сладко. Канавут томно постанывал, пока член Мью скользил в него, а когда проник внутрь, Галф запрокинул голову, растворяясь в чистой неге. Пи только хотел начать двигаться, как Нонг сделал первое сильное покачивание, подрагивающее выдыхая. Движения Галфа становились всё резче и чаще, а стоны всё громче и выше, в то время как Мью концентрировался лишь на том, чтобы не забывать дышать. Удовольствие, что он сейчас испытывал, буквально мёртвой хваткой держало его за горло, не давая вырваться ни звуку, но ощущения грандиозные. И никогда Мью не перестанет вышибать из реальности эта прекрасная и узкая задница Галфа, что так плотно «обнимая» его. — Пи… — истошно прошептал Галф. — Мью. Мью! — и Галф рухнул на грудь старшего, больше не в силах выносить этой страстной пытки. Плоть Пи слишком призывно затрагивала простату, но всё ещё не позволяла кончить, и сил терпеть больше не было. Канавуту вдруг стало казаться, что если он не кончит, то умрёт. — Мой малыш больше не может терпеть, — прохрипел Суппасит со слабой улыбкой, поглаживая Нонга по шее. И получив мычание в ответ, продолжил. — Хочешь кончить, да? — Суппасит издевался, едва ощутимо двигаясь. — Хочешь, чтобы Пи сделал тебе приятно? Галф чуть не плакал. Подразнивающие и пошлые вещи, что сейчас произносил Суппасит, лишь сильнее заводили Нонга, но Мью не догадывался об этом. — Хочу, чтобы Пи трахал меня, — проскулил Канавут прямо в ухо. — Глубоко. Сильно. Пожалуйста. Мью зарычал, хватая Галфа за ягодицы, начиная жёстко вбиваться в Нонга. Шлепки тел, пожалуй, наполнили почти всю квартиру, как и вскрики Галфа, что не могли скрыть даже поцелуи с Пи. Покалывания по телу усилились, как и томное чувство наслаждения. Канавут задрожал, крепче прижимая ноги к телу Суппасита, и тяжесть в животе словно взорвалось, наполняя всю суть Галфа насыщенной и яркой воздушной. Он надрывно закричал, пачкая живот Мью спермой, пока сам Пи кончал внутрь. Зубы остервенело сжались на плече Мью, и он болезненно зашипел, одобрительно поглаживая Нонга по затылку. Такого яркого оргазма у Мью давно не было, а что-то остренькое, например ревность, является той щепоткой остроты, которая изредка вредной не будет. Суппасит не против того, чтобы Галф ревновал его, ведь всё это будет лишь глупыми капризами, лишь не к бывшему. — Пи-и-и-и-и, — разнеженный Галф смотрел на Пи, который на время ушёл в себя. — Что такое? — Пошли в душ! Третий раз говорю! — озорно сверкая глазами, проговорил Галф, светясь счастьем. — Чур я на ручках! — громко сказал Канавут, как только Суппасит начал приподниматься. — Ты как маленький, — усмехнулся Суппасит, притягивая Нонга в романтичный поцелуй. — Но ты же сам называешь меня малышом. Пи не сдержал широкой и счастливой улыбки. О каком Арте может переживать этот маленький дьяволёнок, когда Суппасит не испытывал к нему и четверти того, что к Галфу? Сама мысль о подобном казалась Мью настолько смешной, что он громко засмеялся. На вопросы Нонга не отвечал, лишь прижимал к себе и целовал, каждую частичку тела. Возможно, в душе они исполнят то, о чём подумывал Мью на кухне, и абсолютно точно они всё-таки посмотрят комедию, и даже не одну. И остывшая пицца с картошкой-фри настроя не испортят. А вечерние разговоры до поздней ночи укрепят их связь сильнее. Ведь жизнь так коротка, и её точно не хватит, чтобы узнать своего возлюбленного на все сто процентов, поэтому каждая минутка кажется сказкой.