I'll Be Your Mirror

— Ох. Ричи! Стоп! — внезапно громко выкрикивает Стэн, разрывая тишину, стоявшую в машине Ричи — древнем Silverado 78 года выпуска, который каким-то образом все еще ездит спустя 18 лет, хотя прямо сейчас припаркован на парковке старшей школы Дерри в непроглядной ночной тьме. — Воу, воу, Стэнни! — отвечает Ричи, дергаясь назад и убирая свои руки с плеч Стэна. — Уже струсил? Я думал… — Ага, конечно. Ты думал. Просто я только что понял, насколько это до смешного глупо. То есть, практика поцелуев? Мы не двенадцатилетние девочки, Рич. — Что?! Глупо? А как нам еще учиться? Бев отказалась, теперь же она с Беном! — парирует Ричи, вопросительно вскинув руки. И тут же ударяется кистью о стекло. — Еб твою мать, — шипит Тозиер, косясь на место удара. Стэн сдерживает смешок. — Ричард, это идиотизм. Почему бы нам просто не подождать наш первый поцелуй с реальной девушкой, а? Практиковаться с одним из твоих лучший друзей… чересчур странно. Я знаю, ты увлекся, но…  — Стэн, ключевое слово тут «практика». Ты хочешь выставить себя беспросветным девственником в свой первый поцелуй с кем-то? Я уверен, что нет! Это как раз то, зачем люди вообще практикуются. И то, что мы лучшие друзья — лучшая часть, потому что мы будем честны при оценке результата. Это братский кодекс, — аргументирует Ричи, и Стэн закатывает глаза. — Ричи, на случай, если ты не заметил, мы и есть беспросветные девственники. Если человек полюбит тебя, ему будет наплевать на твои умения. Все это бессмысл… — рационализирует Стэн, сложив руки на груди. Ричи перебивает его, по-видимому решив, что сейчас идеальный момент включить, переигрывая, южный акцент.  — Стэйнуил. Стоп. Я понэл. Ты боишься, что старый добрый Ричи окажется чэрэсчур хорош в поцелуях. У тэбя трэвожнасть пэрэд процессом. Это нэ значит, что нэбольшой практика нэ поможет. На дэле, я рэкомэндую эту нэбольшой практика как единствэнный путь нэ выглядеть бэспросвэтным дэвствэнником. Тэбэ нэ обязатэльно быть орлом, твой старый дружище Ричи не осудит тэбя за малэнького зэленого цыпленка. Стэн моргает и пытается сдержать хохот, но безуспешно.  — Бип-бип, Ричи! Это было ужасно, — произносит Стэн все еще через вырывающиеся смешки. Ричи кидает на него взгляд, что, по-видимому, должен означать (при ужасном южном акценте): «Попался». — Это все еще идиотская затея, Рич, — пытается выглядеть максимально серьезно Стэн. Ричи слегка хмурится. — Стэнни. Если не понравится, мы остановимся. Что мы потеряем, если просто попытаемся? — умоляет Ричи, чувствуя, что его лучший друг близок к тому, чтобы сдаться. (Как и всегда). Стэн задумчиво хмурится. Каким-то образом, размышляет он, каждый выбор в его жизни сводится к Ричи. Будь то к лучшему (иногда) или к худшему (почти всегда), он никогда не может сказать «нет» Балаболу. Родители всегда предупреждали его о давлении со стороны сверстников, но уступка Ричи никогда не ощущалась, как что-то навязанное. Нет, это больше похоже на то, что он говорит Ричу «да» потому, что на самом деле всегда хотел сказать именно «да». И это ахиллесова пята Стэнли Уриса. Какой-то идиот в очках Билла Гейтса. — О боже, ладно. Но я клянусь, если это хоть насколько-то так противно, как, я думаю, это будет, мы тут же останавливаемся и никогда больше не вспоминаем, — капитулирует Стэн, терпя поражение, и его скрещенные руки безвольно падают по бокам.  — Супер! Но, Стэниэль… противно?! Ты ранишь меня. Любой был бы счастлив, получив кусочек, — Ричи поворачивается на своем сидении и жестом очерчивает себя, — вот этого.  — Фу, прекрати. Просто заткнись, я начну. Еще глаза закрой. Твой взгляд меня пугает, — произносит Стэн, смущенный тем, что не смог не проследить взглядом за руками Ричи, пока они спускались по контуру долговязого тела. — Оу, люблю мужчин, которым нравится командовать! — напевает Ричи фальцетом, однако закрывает глаза, как требует того Стэн. Замирает, ожидая. «Так доверчиво», — думает Стэн. Он делает громкий глубокий тяжелый вздох от абсурдности ситуации, понимая, что может положить конец этому в любой момент. Стэн знает, что, если ему захочется прекратить, Ричи, может, будет подтрунивать над ним пару секунд, но точно остановится в тот же момент и никогда об этом не упомянет. Тозиер, пусть и втягивает их во что-то, никогда не выходит за рамки Уриса. Ричи хорошо его понимает и заботится о его мнении, и Стэн знает это. И все же Стэн не останавливается. Он наклоняется вперед и обхватывает лицо Ричи руками.  — Так нормально? — спрашивает Рича, чьи глаза до сих пор закрыты. Тот вообще нехарактерно тихий и неподвижный.  — А, да, хорошо, — отвечает Ричи тихо, все еще крепко жмуря глаза, спрятанные за толстыми линзами очков. «Так хотел этого, а теперь молчит впервые за десять лет», — проносится в голове. Урис закатывает глаза, но не может отрицать, что делает это из нежности. С этой мыслью Стэн сокращает дистанцию между их лицами, наклоняет голову в сторону и, сомкнув веки, позволяет их губам встретиться. Секунду он просто ощущает тепло. И спокойствие. И определенно неловкость. В голове крутится картинка ребенка, который сталкивает две куклы Барби и говорит: «А теперь ЦЕЛУЙТЕСЬ!». Он едва не рассмеялся. Может, они просто исключительно плохи в этом. Но тут Ричи решает действительно начать практику поцелуев. Стэн едва успевает заметить, что Ричи шевелит руками, прежде чем длинные паучьи пальцы Балабола зарываются ему в волосы. Тозиер отрывается от губ Уриса, чтобы вернуть их назад в уже настоящем поцелуе. От нежного всасывания, когда Рич отстраняется и от мягкого звука, который тот издает, у Стэна буквально перехватывает дыхание — он чувствует себя наэлектризованным. Его охватывает адреналин, и Стэну хочется, чтобы Ричи немедленно почувствовал то же самое. Он отстраняется и, имитируя движение губ Тозиера, целует того, посасывая красивые, наконец безмолвные (!) губы. Слышит, как Ричи давится собственным дыханием, и чувствует смутное чувство удовлетворения сквозь дымку «ойблятьчтокчертовойматеримытворим?!» Несмотря на крики сознательной части его разума, Стэн не может сопротивляться желанию прижаться к чужим губам снова. И снова. И снова. Судя по всему, Ричи тоже не может сопротивляться желанию отвечать (и с энтузиазмом) взаимностью. Довольно скоро быстрые и смазанные поцелуи превращаются в затяжные и чувственные, и оба парня цепляются друг за друга (когда Стэн успел обнять Ричи за шею? И когда Ричи обхватил Стэна за талию?). Урис ненамеренно издает тихий звук, и Ричи, вновь подавившись воздухом, целует друга особенно страстно, сжимая его бедро, сминая его кожу. «Святое дерьмо, что, черт возьми, мы делаем?» — вновь проносится на огромной скорости в голове Стэна, но вопрос быстро тонет в волнах наслаждения, и да, такой поцелуй определенно возбуждает. Даже если целует его Ричи. Ричи прижимается еще ближе, их плечи теперь на одном уровне, а грудь соприкасается, и тело Стэна реагирует на это, кажется, само по себе, заставляя его провести языком по нижней губе Тозиера. Тот также непроизвольно приоткрывает рот, позволяя Урису проскользнуть внутрь. С этого момента все становится немного мокро, и задействовано куда больше слюны, чем Стэн когда-либо хотел в теоретическом первом поцелуе; однако это обилие влаги облегчило скольжение губ и языков, так что Урис даже рад, охватываемый волнами наслаждения. Стэн не знает, что на него находит, но он толкает Ричи обратно на сидение и перебирается ему на колени, вжимая парня в дверь, и совершенно не понимает, почему тянет того за черные кудрявые волосы. А также он, возможно, прикусывает нижнюю губу Рича по какой-то причине… все еще сидя на нем, словно наездник. Все ощущается сюрреалистично и тягуче, словно во сне. В очень хорошем сне. Но про Ричи. И кто бы знал, что обжиматься с Ричи может быть настолько приятно? … Постойте. Обжиматься? Это вышло немного за пределы практики поцелуев, не так ли? Стэн разрывает поцелуй. Отдаленно наблюдает, как паутинка слюны между их губами рвется, пересаживается на пятки (впрочем, все еще упираясь коленями в бедра Ричи) и смотрит другу в лицо. Боже, его щеки окрасились в красный, а губы налились ярким розовым оттенком и стали визуально еще более пухлыми. И блестящими… Так, ладно. Ричи выглядит растерянно, словно он только что проснулся, и его волосы каким-то образом еще более растрепанные, чем обычно (но это идет ему по мнению Стэна). Его очки держатся на лице под забавным углом, одной стороной выше, чем другой. Это нелепо. Он выглядит так… хорошо. — Почему ты остановился? — спрашивает, пытаясь отдышаться, и один раз по-совиному моргает. Это возвращает Стэна в реальность от летящей непонятно куда мысли. — А это до сих пор практика поцелуев? Я думаю, мы… Я имею в виду, эм, я думаю мы зашли дальше простых касаний губами? — спрашивает Стэн спокойнее, чем ожидал от себя. Честно, ему кажется, что стоило бы паниковать больше. — Эм, э, думаю, мы просто перешли на следующий логически после поцелуев этап? — отвечает Ричи, все еще ошеломленный. — Ты думаешь? Я думал, это ты тут эксперт по поцелуйной практике, — обвиняюще произносит Стэн, сердито скрестив руки. Но авторитарный образ не срабатывает, потому что он все еще у Ричи на коленях. — Чт… я?! Это не я тут забираюсь к другим на колени и, ну ты понимаешь, делаю все эти вещи языком! Ты сказал, что никогда никого не целовал, и я тебе больше не верю! — Я и не целовался! И, я, эм, я не знаю? В тот момент мне показалось, что это нормально. И я никого не целовал. Никогда! Так что, э, прости?! — Постой! Нет. Это было потрясно. Святое дерьмо. Тип… я всегда думал, что буду… Э, ну типа буду. — Иисусе, Ричи, говори уже! — Ну, я думал, я буду по крайней мере неплох в этом. Но ты, ты буквально… талант. Только представь. Стэн-Мэн, экстраординарный ханжа, поражает Балабола, как профессионал, своим языком-торнадо, — изумляется Ричи, сверкая полным благоговения взглядом. — Бип-мать-его-бип, Ричи! Пожалуйста, никогда больше не говори «язык-торнадо». И я не ханжа. Совершенно. Плюс, тебе не с чем сравнивать. Так что это не… Я не… Аргх. Плевать. И, эм… ты тоже был хорош, окей?! — Стэн краснеет и отводит взгляд. Но все равно может поклясться, что на лице Ричи проступает акулья улыбка. Он косится, чтобы проверить. Так и есть. — Ооооу, правда? Спасибо, сладкий! Но уверяю тебя, даже без возможности сравнить, я боюсь, ты разрушил наслаждение от будущих поцелуев для меня навсегда, заявляю со всей ответственностью! — мелодраматично сетует Ричи, хлопая ресницами и приложив руки к щекам, создавая пугающе четкий образ южной красавицы. — Тшш. Это даже не высшая лига, Балабол. Это просто практика. Так что держи свои штаны при себе, — закатывает глаза Стэн с нежностью, но стараясь, чтобы его голос звучал пренебрежительно. — О, держать мои штаны при себе? Я даже не знаю, Стэнни. Ты на моих коленях. Я думаю, это очень большое продвижение для первой практики. Как же будет происходить третья? Ты принесешь, типа, зажимы для сосков? — шутит Ричи, вскинув брови. Стэн краснеет вплоть до ушей при упоминании зажимов (иу), но благодаря словам Ричи он получает паузу. — Бип-би… погоди. Воу, воу, воу. Кто сказал, что будет больше, чем одна практика? — спрашивает, вылупив глаза. И тут же его накрывает волной сожаление за тон его голоса. Что если Ричи согласится остановиться на одной? Стэн понятия не имеет, когда ему выпадет шанс вновь поцеловать кого-то, но вся эта тема с поцелуями оказалась слишком приятной, чтобы не использовать подобную ситуацию. Даже если это значит целоваться (целоваться?!) с его лучшим другом (Ричи?!). В это же время, Стэн тем не менее не хочет дать Ричу понять, насколько сильно он на самом деле наслаждался обжиманиями с ним. Он не знает, почему. Какая-то эмоция очерчивает лицо Рича слишком быстро, чтобы Стэн успел ее идентифицировать. Но сразу после этого над головой Балабола будто зажигается лампочка, и эта угроза в очках наклоняется вперед, сокращая расстояние между их лицами до нескольких дюймов (хотя ему не пришлось менять положение слишком сильно, учитывая, что Стэн все еще у него на коленях). — Я так сказал. Это священная обязанность лучших друзей согласно Указу 16 Братского Кодекса, Подпункт номер 12: передать свои лучшие познания в поцелуях лучшему бро, — он пожимает плечами. — Прости, Стэн-Мэн. Не я тут устанавливаю правила. Стэн сдерживает улыбку и наполняется ощущением облегчения и триумфа, решая обдумать эту «практику» позже, поэтому отодвигает эти мысли на задний план. — Вообще-то, ты, типа буквально, устанавливаешь правила. В основном добавляешь дополнения и исключения к существующим. Но, может, в твоих словах есть толика здравого смысла. Вроде того. Так что, в основном потому, что я не хочу, чтобы ты доебывал меня этим до конца моей жизни, ладно. Возможно, следующий раз будет. Но ни слова об этом до того момента, окей? — отвечает Стэн, старясь звучать сухо и сурово. — Честь Скаута! — соглашается Ричи, отсалютовав Стэну, и ударяется рукой о руль. — Бля, — шипит он. Стэн закатывает глаза. Какой идиот.