Последний год

— Ты совсем с ума сошла? — спросил Драко, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Его взгляд медленно скользил по ее изящной фигуре, обтянутой вязаным ярко-зеленым платьем с крупным, явно новогодним рисунком. При тусклом свете гирлянды не удавалось понять, что именно там изображено, но настроение по расцветке и яркости принта уловить было несложно. Гермиона согнула одну ногу в колене, и опустившийся край юбки, обнаживший кожу чуть выше плотных чулок, тут же отозвался напряжением внизу живота. До какой же степени он соскучился, если ему хватило одного взгляда, чтобы снова начать представлять ее под собой. Хватающейся за его плечи, словно она боялась его отпустить. Выгибающейся ему навстречу. Стонущей просьбы не останавливаться. Какой она была в последнюю ночь перед тем, как испариться, оставив лишь призрачное напоминание о том, что вообще когда-то существовала в его жизни. — Ты снова осуждаешь, не попробовав, — немного повернув голову и посмотрев ему в глаза, обвинительно произнесла Гермиона. Оттолкнувшись от косяка, Драко медленно приблизился и улегся с ней рядом. Подняв взгляд на переплетения веток, освещенные гирляндой, он едва заметно улыбнулся. Стоило огням загореться синим, как новогодние игрушки, покрытые имитацией снега, засияли всеми отблесками голубого, придавая атмосфере небольшой налет загадочности. Драко никогда не участвовал в украшении дома к Новому году. Он в принципе не понимал, почему все носятся с этим как сумасшедшие, не видя в происходящем чего-то прекрасного. В этот раз дом был украшен гораздо скромнее прошлых лет, в которые каждое помещение выглядело так, словно в них взорвались коробки с игрушками, разбросав множество блестящих обломков на всех возможных поверхностях. Была наряжена только елка, и то этим занимались исключительно Мел и Ким под ворчание своих друзей о том, что им все равно придется праздновать Рождество и Новый год не здесь. Но те настояли, что им необходимо поднять себе настроение, чтобы расслабиться в предсессионную неделю. Спорить с ними никто не стал. — Ну давай, расскажи мне, в чем сакральный смысл этого мероприятия, — заинтересованно проговорил Драко, скользя взглядом по веткам, окрасившимся во все оттенки алого. — Без понятия, — на грани слышимости выдохнула Гермиона, и он, повернув голову, посмотрел на ее профиль. — Мы с мамой в детстве всегда так делали, — с ностальгической улыбкой продолжила она, не спуская взгляда с елки, начавшей переливаться в ускорившемся мелькании разноцветных огоньков. — Уже не вспомню почему. — Как она? — осторожно спросил Драко, не уверенный, что имеет право на такие вопросы, но все же отчаянно желающий узнать, насколько успешным было ее посещение дома. — Нормально, — размеренно произнесла Гермиона, и по ее тону сложно было что-то определить. Ей словно было все равно, но он был уверен, что она просто хорошо себя выдрессировала, чтобы лишний раз не бередить свои раны излишней эмоциональностью. — Хуже, чем могло бы быть, но лучше, чем я ожидала, — нейтрально охарактеризовала Гермиона состояние матери, и Драко не стал больше задавать вопросов, решив, что если она будет готова и захочет, то обязательно сама расскажет больше. — Красиво же, — недолго помолчав, с искренней улыбкой продолжила она. — Красиво, — едва слышно подтвердил Драко, рассматривая черты ее лица, немного искажающиеся под мигающим светом, но по-прежнему все такие же запоминающиеся. Гермиона приподняла голову и, вытащив волосы из-под лопаток и переместив их на бок, улеглась обратно. Повернувшись к нему и прижавшись щекой к прядям, словно к подушке, она улыбнулась. — Привет, — тихо произнесла она, опустив взгляд на его губы. — Привет, — с той же громкостью ответил Драко, и она посмотрела ему в глаза. — Что ты здесь делаешь? — Лежу, — хихикнула Гермиона, и он осуждающе прищурился. — Клиффорд решил начать исследование раньше, — она подложила руку под щеку и улыбнулась. — И вот я здесь. — Одна? — Одна. — Когда прилетела? — спросил Драко, с неудовольствием слыша раздражение в собственном голосе, вызванное внезапно пробившимся через шок от ее неожиданного появления озарением, что сегодня, когда они разговаривали, она уже точно была в стране. И снова скрыла от него столь важную информацию. — Утром, — подтвердила все его предположения Гермиона равнодушным тоном, в очередной раз заведя его всего одним словом. — Ты сказала, что ты в больнице, — пытаясь не сорваться на еще более злой тон, с укором напомнил ей Драко о разговоре, который состоялся не больше десяти часов назад. — Я и была в больнице, — размеренно ответила она. — Просто не уточнила, в какой именно. Драко резко поднялся и, подойдя к дивану, опустился на него, находя в себе силы выдержать между ними расстояние, необходимое ему, чтобы не видеть пропасти недопонимания, отражающейся в ее равнодушных глазах. Настолько глубокой, что он снова не был уверен, стоит ли ему пытаться хоть как-то ее преодолеть. Он ощущал себя отчаянным адреналинщиком, который в поисках очередной дозы острых ощущений из раза в раз смотрел вниз, делая крохотные шажки к обрыву, потому что был заворожен неизвестностью. Но с каждым новым движением вперед осознание неминуемой смерти на дне пробивалось сквозь желание все же попробовать. Это становилось невыносимо. Выбравшись из-под елки, Гермиона села на полу и посмотрела на него озадаченным взглядом. — Что не так? — настороженно спросила она. — Ты снова не сказала, — Драко очень хотел, чтобы это прозвучало без обвинения, но все равно вышло именно так. Как все же он был прав, что у них все складывается нормально, пока они не видятся. Стоило им посмотреть друг другу в глаза, как все снова становилось сложнее. — Все вышло спонтанно, я узнала за сорок часов до вылета, и мне нужно было сделать столько всего, что я даже поспать смогла только в самолете, — пояснила Гермиона, поднимаясь. Подойдя к дивану, она уселась рядом с ним, подогнув колени, и провела носом по его щеке. — К тому же я хотела сделать сюрприз, — сместившись, она оставила едва уловимый поцелуй на шее за ухом. — Врешь, — с недоверием проговорил Драко, пытаясь всеми силами игнорировать ее нежные поглаживания ладошкой по его груди.       — Даже не думала, — промурлыкала она, поднимая руку и касаясь пальцами шеи, пока ее язык выводил узоры за его ухом, прерываясь лишь на озвучивание слов безумно притягательным тоном. — Ты слишком ласковая, — с нажимом произнес он, снимая ее ладонь со своей кожи. — Чем ты недоволен? — хихикнула Гермиона, выворачивая запястье из его захвата, слишком слабого для крутящихся в голове мыслей, и снова коснулась его шеи. — Я знаю, что ты рад меня видеть. — В чем подвох? — Драко прикрыл глаза и сжал руки в кулаки, силой удерживая себя от решительных действий, возникающих в сознании все ярче от каждого ее нового прикосновения. — Нет никакого подвоха, — возразила Гермиона, и он почувствовал ее движение за мгновение до того, как она придвинулась ближе и уселась вполоборота к нему на колени. Открыв глаза, он столкнулся с ее лукавым взглядом. — Скучал по мне? — она положила ладони ему на плечи и приблизилась, оставив между ними лишь несколько сантиметров. — Ты знаешь, что да, — напряженно проговорил он, чувствуя, что до взрыва бомбы его самоконтроля остались считанные секунды. Когда Гермиона выглядела так, словно он был единственным, о чем она думала, — Драко не мог этому сопротивляться. — Поцелуй меня, — тягуче прошептала она, приблизившись и окончательно разрушив все остатки его выдержки. Подавшись вперед, Драко преодолел оставшиеся между ними сантиметры и нашел ее губы своими. Гермиона взметнула руки, зарываясь ему в волосы. Слегка оттягивая пряди, она целовала его медленно, неторопливо, дразня и испытывая. Драко больше никак не касался ее, не позволяя себе окончательно потерять голову, но даже так ее поцелуи ощущались густым ядом, циркулирующим по венам и отравляющим все его попытки держать себя в руках и не поддаваться. Воскрешающим неудержимое стремление чувствовать ее кожу под пальцами, прижимать к себе и глотать губами несдерживаемые стоны удовольствия. Видеть ее гипнотический взгляд, затянутый похотью и желанием ощутить его еще ближе в погоне за наслаждением. Оглушительный внутренний голос твердил, что он сам загнал себя в ловушку. Поддавшись своим желаниям, Драко сознательно повелся на поводу ее обаяния, растеряв все крохи самообладания в процессе их сближения. Гермиона появилась в его жизни именно в тот момент, когда ему казалось, что он смог искоренить все свои слабые стороны, и забрала его уверенность себе. Она стала его новым уязвимым местом, и, что самое страшное, он был рад этому. Даже сейчас, когда здравый смысл, постепенно затихающий от становящихся все более развязными поцелуев, нашептывал, что все его усилия впустую и она никогда не перестанет пресекать все попытки превратить их неопределенную связь во что-то более важное. — Пожалуйста, — сорвалась с ее губ отчаянная просьба, словно для нее тоже было невыносимо отсутствие его касаний, и Драко сдался. Окончательно. Без любой возможности прервать новый поцелуй, ставший еще более жадным, стоило ему положить руку ей на бедро и повести выше, задирая юбку и ощущая кожу под плотной тканью, тут же покрывшуюся мурашками. Гермиона придвинулась ближе, прижимаясь к нему грудью, и весь мир замер, замкнувшись в этом моменте. В непозволительно откровенных движениях ее языка, стекающих вниз живота и превращающих преграды ткани между ними в пытку. В прерывистом дыхании, с каждым мгновением становящемся все более рваным и грозящим смертью от недостатка кислорода им обоим. В невозможности остановиться, даже если вокруг разверзнется настоящий ад, придуманный маглами, чтобы удержать людей от ошибок, напоминающих ту, что он совершал прямо сейчас, поддаваясь ее напору. — Драко, — прошептала Гермиона, оторвавшись от его губ и сцепив пальцы на его плечах с такой силой, словно пыталась найти якорь, позволяющий ей сохранять хоть какую-то концентрацию. — Посмотри на меня. — Снова придумала проблемы? — недовольно произнес Драко, встречаясь с ее серьезным взглядом, выбивающимся из происходящего и никак не вязавшимся с тем, как сильно она прижималась своей грудью к его, едва не задыхаясь от возбуждения. — Нет, — покачала Гермиона головой. — Просто… Она замялась и отвела взгляд. Драко убрал руку с ее бедра, опустив юбку платья на место и давая ей возможность сконцентрироваться. Ему казалось, что происходило действительно что-то важное. И она это подтвердила, через несколько минут долгого мучительного ожидания посмотрев на него уверенным, лишенным любого сомнения, взглядом. — Я скучала, — твердо произнесла Гермиона и улыбнулась, коснувшись ладонью его щеки. Драко захотелось себя ущипнуть, чтобы точно убедиться, что все это не было лишь сном, подкинутым его больным воображением после всех тех дней, пока он одновременно пытался себя убедить, что все его действия имеют смысл, и отогнать мысль о том, что это нужно только ему. Он не был дураком и прекрасно понимал, что она скучала. Это было слышно по ее голосу при каждом их разговоре и подтверждалось постоянными заминками, когда важные фразы практически вырывались, но она успевала себя остановить, чтобы не переступить проведенные ей же границы. Ее неудержимое желание сохранять дистанцию, пусть даже в таких мелочах, делало каждое ее откровенное слово значимым. Небольшой победой его настойчивости над ее непроходимо упрямым характером и убежденностью, что им необходимо стоять на месте, не позволяя себе большего. Но сейчас все стало иначе. В ней что-то изменилось. Гермиона больше не была зажата, не стремилась настаивать на проведенных границах, не скрывала важных для него вещей. И больше не было неприятного чувства, от которого каждый раз казалось, что сомнение жжет его изнутри, грозя обуглить все органы, стоило ему поймать себя на мысли, что он ее принуждает, заставляя нарушать собственные принципы. Всего одно слово, пусть и через силу, но все же уверенно озвученное вслух — и у него вновь появились по-настоящему веские причины снова и снова пытаться до нее достучаться. За прошедшие дни Драко много раз обдумывал, что было бы, не соверши он идиотскую глупость в сентябре, решив помериться с ней силой характеров. Пытался представить, каким был бы сегодняшний день, не заметь он, насколько притягательной она может быть. Не сложись все так, как было сейчас. Ей было бы проще. Не пришлось бы переламывать себя каждый раз, когда он вынуждал двинуться к нему навстречу. Гермиона жила бы спокойно, занимаясь своими делами; продолжила бы вести себя с ним как до всего этого: мило улыбаться, говорить умные и правильные вещи. Продолжила бы притворяться. И сейчас, после ее слов, эти мысли пронеслись мерзким сквозняком отвращения, стоило Драко представить, что этого никогда бы не случилось, не поведи они оба себя несколько месяцев назад как идиоты. Он никогда бы не узнал ее ближе. Не прочувствовал бы, насколько приятней становится жизнь, когда она бросает очередной вызов, проверяя его на прочность, и практически сразу признает поражение, удостоверившись, что он этого достоин. Не узнал бы, что они — она и он — не такая уж и плохая идея. Несмотря на все сложности, на временами бунтующие характеры их обоих, на ее постоянно бесящие его выходки и попытки держаться на расстоянии вытянутой руки, на их сложные жизни и даже на то, что однажды об этом останется только память — это все равно стоило любых усилий. Такая реальность нравилась ему гораздо больше, чем возникшая в его воображении. Та, в которой их не существовало. — Ты все же признала, — не сдержав довольной улыбки, проговорил Драко. — Замолчи, — прошептала Гермиона, приближая свое лицо к его, но он покачал головой, и она остановилась. — О, нет, Грейнджер, ты научилась говорить, я такое не пропущу, — насмешливо произнес Малфой, прицокнув языком. — Заткнись, — фыркнула она и, с силой притянув его обратно к себе, прижалась к его губам, не позволяя озвучить больше ни единого слова. Но Драко, практически потерявшись в ее нежных прикосновениях и настойчивых поцелуях, все равно не позволил себе окончательно расслабиться. Было бы слишком оптимистично верить, что за две недели отсутствия Грейнджер полностью изменила мировоззрение и решила пустить все на самотек. Каждый раз, когда она позволяла им продвинуться дальше, следом происходило что-то, отбрасывающее их назад. И Драко предпочитал быть готовым к такому повороту, чтобы больше не допустить того, что произошло в прошлый раз.

* * *

Стоило Драко открыть глаза, как он сразу почувствовал разливающееся по телу приятное изнеможение, вызванное практически бессонной ночью. Он не помнил, во сколько они отрубились, насытившись друг другом и наговорившись. Новогодняя ночь совершенно неожиданно превратилась из обычной в лучшую за все последние годы, в которые он вообще сталкивался с празднованием этого дня. То, что его первые предположения об изменениях в поведении Грейнджер подтвердились, сыграло в этом не последнюю роль. То ли ему казались эти трансформации такими важными на контрасте с их последней встречей, то ли она действительно что-то переосмыслила, но все стало иначе. Гермиона вела себя еще раскованнее, отвечала практически на все его вопросы и спокойно озвучивала то, что все эти недели постоянно о нем думала. Несколько раз за прошедшую ночь он замечал, что ей приходится делать над собой усилие, чтобы не поступить так, как ей было привычно, и осознание того, что она все же хотя бы пытается, искрило на кончиках пальцев немым восторгом. Заворочавшаяся под боком девушка отвлекла его от размышлений, и только тогда он понял, почему проснулся. По ушам били неприятные ноты трели будильника, от раздражающего звука которых сводило зубы. В комнате стоял едва освещенный солнцем полумрак, намекающий, что с момента, как они оказались в ее кровати, прошло всего несколько часов. Это же подтверждало и сонливое состояние, портящее утро, которое имело огромные перспективы стать лучшим за многие дни, если бы ему удалось поспать подольше. Хотя следовало признать, что даже так его можно было назвать одним из самых запоминающихся. — Первое января на дворе, — простонал Драко, ослабляя объятия для того, чтобы Гермиона смогла дотянуться до телефона и выключить будильник. — Зачем в такую рань? — спросил он, снова притягивая ее к себе, стоило раздражающей трели прекратиться. — Я обещала Люку позвонить до наступления позднего вечера, — заспанным голосом ответила она, прижимаясь спиной к его груди, и от звучания ненавистного имени Драко непроизвольно напрягся. За последние две недели Уокер стал его раздражать гораздо больше, несмотря на то что он думал, что такое в принципе невозможно. Но, оказалось, что видеть их вместе — сущий пустяк по сравнению с тем, чтобы знать, что за тысячи миль на другом континенте девушка, которая прочно обосновалась в его мыслях, постоянно проводит время с парнем, вызывающим у нее противоестественные в их ситуации теплые чувства. И даже примерно не представлять, как именно они проводят это время. Драко не хотел этого признавать, но все эти дни он опасался, что в его отсутствие рядом с ней Люку будет слишком просто повлиять на ее мнение, еще больше раззадорив терзавшие ее сомнения. Но, видимо, Мел действительно оказалась права, когда говорила, что он никогда целенаправленно не влияет на нее. Или же Грейнджер просто не позволила влезть к себе в голову. Или черт его знает, что еще. Но свидетельство того, что накручивал он себя зря, лежало под его боком и сладко потягивалось, прижимаясь ягодицами к паху ближе. Видимо почувствовав, что его рука после ее слов немного напряглась, Гермиона повернулась и, посмотрев ему в глаза, мягко улыбнулась. — Мы оба завтра начинаем работать, и нам нужно обсудить нюансы, — объяснила она успокаивающим тоном и на мгновение прижалась своими губами к его. Если бы Грейнджер постоянно не язвила в привычном для себя ключе, Драко задумался бы, что лежащая рядом с ним девушка — кто-то чужой под Оборотным. Она не просто отвечала на все его вопросы, но и начала что-то объяснять, оправдываться за то, что ему не нравилось, пытаться его успокоить. Перестала активно отстаивать свою независимость. Все. Это. Слишком. Непривычно. — Ты вообще не отдыхаешь? — спросил Драко, решив, что обдумает все это позже, когда тенденции к изменениям подтвердятся еще хоть чем-то. — Сегодня отдыхаю, — улыбнулась Гермиона и, выпутавшись из его объятий, села на постели. Наклонившись, она подняла с пола его футболку и, надев на себя, вытянула волосы из ворота. — Когда ты приступаешь? — обернувшись через плечо, спросила она. — Третьего, — ответил Драко, откидывая от себя одеяло. — Везунчик, — несчастно протянула она, отворачиваясь. — С тебя кофе, — проговорила Гермиона, поднимаясь, и тут же взвизгнула, стоило ему перехватить ее за талию и повалить обратно на себя. — Пусти. Со смехом она заерзала, стремясь выбраться из захвата его рук, но с ее габаритами это было слишком сложной задачей без желания ее отпустить со стороны второго человека. — Что мне за это будет? — Драко перевернул их набок и, подняв голову, прижался губами к ее шее. — Тебе чуждо бескорыстие? — дрогнувшим голосом спросила Гермиона, и он самодовольно улыбнулся. — Абсолютно, — Драко положил руку ей на ногу и повел выше, задирая края футболки, — точно, — сместив ладонь на внутреннюю поверхность бедра, он втянул кожу на ее шее ртом, — да. — Позже сочтемся, — многообещающе проговорила она, перехватив его руку и не давая двинуться выше. — Договорились, — быстро согласился Драко, ослабляя захват и позволяя ей снова подняться. — Я в душ, — произнесла Гермиона, подойдя к комоду и выдвинув ящик. — Возьмешь меня с собой? — наблюдая за тем, как она роется в вещах, спросил он. Заметив, какое белье она выбрала, он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Идея ее отпустить тут же перестала ему казаться хоть сколько-нибудь привлекательной. — Может, позже, — невинно ответила она и, судя по шагам, направилась к выходу. — Сейчас ты делаешь мне кофе, — прозвучал ее настойчивый голос перед тем, как о ее уходе сообщил едва слышный хлопок двери. Спустившись на кухню, Драко поставил кофе и, облокотившись на барную стойку, улыбнулся. С появлением Грейнджер жизнь стала гораздо приятнее, несмотря на множество дел, запланированных на оставшиеся две недели каникул. Отсутствие ее вездесущих друзей, которые умудрялись в большинстве случаев все портить, еще больше упростило ему жизнь, как и то, что Гермиона перестала слишком активно сопротивляться их взаимоотношениям. Создавалось впечатление, что судьба действительно повернулась к нему лицом и все постепенно налаживалось. Но эти мысли крутились в его голове ровно до того момента, как он не вспомнил. Выругавшись, Драко быстро сходил в коридор и достал письмо из кармана куртки. За всеми положительными эмоциями, вызванными возвращением Гермионы, он и думать забыл о клочке бумаги, который мог все изменить. Вернувшись на кухню и усевшись за стол, Малфой перевернул конверт и провел кончиками пальцев по печати Аврората. Выдохнув, он вскрыл письмо, не желая и дальше накручивать себя ожиданием. Достав три пергамента, Драко отложил конверт и развернул бумаги. Взгляд сразу зацепился за знакомое оформление разрешения на использование Сыворотки Правды. Пробежавшись по нему взглядом, он удостоверился, что Бруствер, уже несколько лет занимавший пост министра, действительно подтвердил полномочия на использование зелья на нем. Поморщившись от воспоминаний о том, как именно Сыворотка ощущается организмом, Драко взял второй пергамент, тут же натыкаясь взглядом на выведенные не особо аккуратным почерком буквы. Предварительная беседа для определения необходимости дальнейшего надзора после окончания срока осуждения. На мгновение отвлекшись от главного пергамента, он посмотрел на третий, обнаружив там дату и место встречи. Адрес, выведенный на самом маленьком клочке, был абсолютно точно в магловском Лондоне, но это его не удивило. Было бы гораздо страннее, если бы ему предложили посетить магический квартал за полгода до истечения срока. — Там же лучшее мороженое в штате, — услышал Драко возмущенный голос Гермионы, приближающийся к кухне. Подняв взгляд на появившуюся в проеме девушку, он нахмурился, отвлекшись от собственных проблем на третьего человека, находящегося за множество миль отсюда, но даже так умудряющегося создавать видимость своего присутствия рядом с ней. — Обещай, что свозишь меня туда в июне, — настойчиво продолжила Гермиона разговор, заходя ему за спину. — Ты бы так не рисковал, я могу истратить все твое состояние, — фыркнула она, и рядом с ним на стол громко приземлились бумаги, вытащенные ей из общей стопки бесконечного множества документов. — Не стоит недооценивать мой желудок и целеустремленность, — язвительно проговорила Гермиона, приблизившись к столу. — Как отметили? — спросила она через несколько мгновений, раскладывая документы перед собой. Вытащив заложенную за ухо ручку, она наклонилась и обвела несколько слов на полностью исписанных листах. — Настолько грандиозно, что такое нельзя сообщать по телефону? — удивленно проговорила она и, выслушав ответ, тихо рассмеялась, покачивая головой. — Да я просто спать легла, — равнодушно произнесла она на очередную реплику собеседника, пожав плечами, и Драко на эти слова усмехнулся. Хоть что-то оставалось неизменным. То, что Грейнджер все еще не говорила Люку об их отношениях, несмотря на то, что тот, скорее всего, о них прекрасно догадывался, было привычным. Если бы она сейчас озвучила то, чем они на самом деле занимались почти всю ночь, ему пришлось бы пить успокоительное, чтобы слишком сильно не обрадоваться происходящим изменениям. Подавшись вперед, Драко притянул ее к себе на колени, почувствовав, как на несколько мгновений Гермиона напряглась, но практически сразу расслабилась и, поерзав, села поудобнее. Придвинув к себе листы и не обращая внимания на руку, уместившуюся на ее бедре, она продолжила разговор, торопливо записывая озвученную собеседником информацию. Драко не стал больше прислушиваться, успокоив свою ревность тем, что в данный момент она находилась рядом с ним, и снова уделил внимание письму. В целом в написанном не было ничего необычного: в последние несколько месяцев Скитер издала множество статей, касаемых его персоны, и чего-то подобного стоило ожидать. В «Пророке» печатали множество предположений о том, кем он стал, «обличающих» его заметок, но до сегодняшнего дня Драко не позволял себе задумываться о последствиях такой писанины. Отложив распоряжение, Малфой взял в руки копию второго документа. Если сам факт «беседы» с Поттером его не особо взволновал, то отсутствие возможности любого отклонения от ответа его напрягла. Отягчающие факторы делали встречу очень непредсказуемой. Драко все еще помнил, что с ним происходило больше пяти лет назад на допросах под воздействием Сыворотки Правды. Ей совершенно невозможно было сопротивляться, и на все вопросы, озвученный аврором, из его рта моментально вылетали ответы. Большинство из них были нетактичными, вызывающими, порою извращенными, что, как потом ему объяснили, было обусловлено влиянием со стороны эмоций. Наружу выходила не только правда, но и истинное отношение как к тому, кто его допрашивал, так и к самой ситуации. Несмотря на то что он тщательно себя контролировал, нарушения условий его осуждения все же были, и Драко не знал, насколько, по мнению Поттера, они окажутся грубыми, чтобы испоганить ему жизнь. Как и не мог даже примерно предположить, является ли до сих пор отношение к нему со стороны Поттера предвзятым и захочет ли тот специально ему навредить. Избранный, конечно, был правильным мальчиком, но слишком глубокими между ними были противоречия, чтобы при желании не воспользоваться ситуацией. Сам Драко не смог себе ответить, захотел бы он идти навстречу бывшему врагу, если бы они поменялись местами. Он признавал, что в его отношении к Поттеру все еще прослеживалось что-то по-детски глупое, но отрицать наличие предвзятости со своей стороны было бы еще большей глупостью. Он также понимал, что отвечать на вопросы человека, который ему не нравится, вежливо не будет, даже если ему очень сильно захочется не портить и так непонятные отношения. И как на такое отреагирует Поттер и чем все это обернется в итоге для него, предсказать Драко никак не мог. — Ты снова это делаешь, — попрощавшись и отложив телефон, напряженно произнесла Гермиона, отвлекая его от размышлений о предстоящей встрече и том, чем она могла ему грозить. — Можешь просто посидеть так и помолчать? — вздохнул Драко, совершенно не желая в очередной раз развивать проблему из ничего. Даже если Гермиона была права, и он специально доказывал себе, что при необходимости она все же сможет выбрать именно его, сейчас было неподходящее время, чтобы это обсуждать. — Что случилось? — почувствовав изменение его настроения, настороженно спросила она. — Драко? — настойчивее позвала Гермиона, когда он так и не ответил, и обернулась через плечо. Заметив, насколько внимательно он изучает пергамент в своих руках, она посмотрела на другой на столе и нахмурилась. — Это почерк Гарри, — констатировала она, пробежавшись по письму взглядом, и, подняв его и показав Драко, спросила: — Можно? Он молча кивнул, отложив от себя разрешение и придвинув ее ближе, перекинул ее волосы через плечо и прижался носом к шее. Присутствие Гермионы и ее покладистость, хоть и вызванная, скорее всего, беспокойством, позволяли немного отвлечься от переживаний. На пронесшиеся мысли он усмехнулся. Ее лучший друг мог растоптать жизнь Драко, а он искал успокоение именно в ней. Что там говорил Блейз про то, что ирония прочно заняла позицию главного фона его жизни? Прочитав, Гермиона отложила главный пергамент и придвинула к себе другой с указанием места и времени назначенной встречи. — Я встречаюсь с ним в том же кафе в тот же день, — задумчиво проговорила она, прочитав написанное. Драко отклонился и, когда Гермиона немного повернулась, склонил голову так, чтобы видеть ее профиль. — Только на час раньше, — продолжила она и нахмурилась. По ее лицу пробежало множество эмоций, намекающих на быстрый полет мысли, а потом она ободряюще улыбнулась. — Хочешь, я перенесу и пойду с тобой? — Вы явно не меня планировали там обсуждать, — отстраненно ответил Драко, отведя взгляд. — Как знать, — фыркнула Гермиона, сдвигая ноги на бок и поворачиваясь к нему вполоборота. — На самом деле, я обещала Гарри поговорить с Роном, — серьезно продолжила она, и нотки некой обреченности переключили его внимание с обдумывания собственных проблем. Драко пристально на нее посмотрел, но она, опустив голову и переплетя пальцы, о чем-то думала. Гермиона выглядела достаточно напряженной для того, чтобы у него промелькнула мысль, что она волнуется перед встречей с еще одним своим дружком, который оставил неизгладимый след в ее жизни. И еще одна. Возможно, она хотела пойти с ним не потому, что переживала за него. Может, ей самой нужен был кто-то, не связанный с ее прошлой компанией, чтобы чувствовать себя более уравновешенно. И если его предположение было верным, то это являлось еще одним откровением. Слишком важным, чтобы его проигнорировать. Ему хотелось, чтобы Гермиона пошла с ним, и Драко отогнал от себя мысль, что это желание могло быть вызвано тем, кем в прошлом для нее был Уизли. Малфой ни разу не задумывался о них вместе в контексте своего к этому отношения, но сейчас, прислушавшись к себе, понял, что это его мало волнует. Скорее всего, это было вызвано сроком давности. Или тем, что в Уизли он никогда не чувствовал равного соперника, всегда понимая, что они не просто стоят на разных ступенях, а проживают в альтернативных вселенных. Даже если Драко в детстве был полнейшим кретином и совершал не самые умные поступки, уже тогда Уизли по уровню тупости был далеко впереди. И вряд ли сейчас Грейнджер мог снова заинтересовать такой человек, даже если прошло множество лет. Но посмотреть на их взаимодействие ему все равно хотелось. — Так что? — снова подала голос Гермиона и посмотрела на него. — Хорошо, — пожал Драко плечами, сделав вид, что его не так уж и интересовала перспектива совместного похода на растерзание к ее другу. — Только тебе придется со мной в больнице поторчать пару часов, — поморщилась она, перепроверив дату на пергаменте. У самого Малфоя, на удачу или, напротив, на неудачу, тот день был полностью свободен, но Грейнджер должна была посещать свою больницу ежедневно, даже в выходные. — Ладно, — равнодушно ответил Драко, отведя взгляд. — Все будет хорошо, — ободряюще произнесла Гермиона, положив голову ему на плечо. Несмотря на всю парадоксальность ситуации, сейчас она казалась единственным стабильным элементом его жизни, которая снова грозилась измениться до полной неузнаваемости. Драко не представлял, чем именно обернется разговор с Поттером. Сыворотка Правды все усложняла. Ему могли задать такие вопросы, которые каким-либо образом отразились бы на его будущем. И тут ему в голову пришла ужасная мысль. Он вспомнил, что произошло совсем недавно, и понял, что Поттер действительно мог задать единственный «правильный» вопрос, который подкосил бы все. Его ответ мог не только ухудшить и без того непредсказуемую жизнь в магическом мире после возвращения. Драко мог против своего желания выдать Нарциссу, Блейза и… ее.

* * *

— Неплохо водишь, — с неприкрытым одобрением произнес Драко, захлопнув переднюю дверь с пассажирской стороны. — Неплохо?! — воскликнула Гермиона, посмотрев на него возмущенным взглядом. — Ты сказал «неплохо»? — повторила она и негодующе покачала головой, делая шаг вправо. Открыв дверь, она достала сумку с заднего сидения и с такой силой ее закрыла, что за громкость хлопка, окажись рядом кто-то из ее друзей, проводящих каникулы в Австралии, ей устроили бы разрушительный вынос мозгов. — Я отлично вожу, — обойдя машину и подойдя к ожидающему ее Малфою, Гермиона с силой ткнула ему в грудь указательным пальцем. — И чего ты так завелась? — пожав плечами, язвительно сказал Драко, разворачиваясь в сторону больницы. — Ты же любишь, когда тебя недооценивают. — Оценщик навыков вождения из тебя так себе, — фыркнула Гермиона, вставая с ним рядом и подстраиваясь под его неторопливую походку. Малфой едва слышно рассмеялся, и она не смогла сдержать улыбки. Несмотря на одолевающие всю последнюю неделю нервы, которые ни на секунду не покидали их обоих из-за предстоящей через несколько часов встречи с ее друзьями, у него на протяжении всего времени было по-настоящему хорошее настроение. И она не могла этому не радоваться. В первый день, когда Гермиона прилетела, по поведению Драко она смогла окончательно понять, сколько глупостей натворила своим нестабильным характером. Очень серьезных глупостей, раз уж он начал видеть подвох во всем, что она говорила и делала. Но Драко все еще продолжал к ней тянуться, и это прошлось по ней облегчением после того, как ей несколько долгих минут казалось, что он на самом деле решил от всего отказаться. Сжатые в кулаки ладони, его усилия, направленные на то, чтобы сделать рывок и просто порвать связь между ними — все это оказалось невыносимым. И тогда преграды пали. Озвучить важное оказалось так просто, стоило ей понять, что если она продолжит и дальше вести себя эгоистично, он перестанет бороться. Каждая его искренняя улыбка, появляющаяся всякий раз, стоило ей снова сказать что-то такое, что она не позволяла себе озвучивать ранее, убеждала ее в правильности принятого решения окончательно отпустить себя и позволить всему этому развиваться. Это ощущалось как самый верный поступок за все последние годы. Временами ей еще приходилось переступать через себя, когда ее упрямый мозг снова выдавал мысль, что все это может быть ошибкой, но с каждым совместно прожитым наедине днем сделать это становилось все проще. Стоило ей прекратить сдерживаться, из раза в раз твердя себе, что им необходимо соблюдать определенные границы, как ее перестали постоянно одолевать сомнения о том, чем это закончится. Это вдруг перестало быть важным, настолько сильно ее поглотило настоящее. По итогам последних дней Гермиона пришла к твердой убежденности, что все их общие моменты, наполненные близостью и откровенностью, на самом деле стоили любых последствий. Она не была уверена, что однажды ее снова не переклинит и очередной ее поступок не окажется отвратительным, но сейчас ей удалось отпустить себя. И то, к чему это привело, оказалось потрясающим. — Кстати, — протянула Гермиона, поймав его вопросительный взгляд, — ты когда-нибудь пробовал? — Я умею водить, если ты об этом, — равнодушно пожал Драко плечами, однако на его лице на мгновение промелькнуло брезгливое выражение. — Но? — Во-первых, я до сих пор плохо представляю, как они работают, а доверять свою жизнь тому, о чем я почти ничего не знаю, не в моих правилах, — оглядывая огромное скопление автомобилей на парковке перед государственной больницей Лондона, ответил Драко. — А во-вторых, сам способ передвижения я не оценил, — переведя на нее взгляд, он выдавил намек на улыбку. — Ничто не может сравниться с метлой, — произнес он настолько воодушевленно, что у нее не осталось сомнений, что упомянутый метод передвижения был для него любимым. Гермиона точно не знала, насколько хорошо Драко летал в Хогвартсе, никогда не испытывая ни сколько-нибудь выраженного интереса к квиддичу, ни тем более хоть какой-то любви к метлам. Каждый раз, когда она воскрешала в памяти фрагменты своих вынужденных полетов, ее прошибала морозная дрожь страха. Волшебники просто не могли придумать худшего транспорта. — Ты вроде боялась летать, да? — заинтересованно спросил Драко, заметив, что ее плечи дрогнули, стоило ей снова вспомнить свое последнее свидание с метлой. Она посмотрела на него насмешливо, выгнув бровь. — Ходили слухи, — пробурчал он, поясняя, откуда он вообще знал, что с ней происходило во времена, когда они друг друга ненавидели. — Между метлой и чем угодно я выбрала бы не метлу, — поморщившись, проговорила Гермиона, поднимаясь по лестнице. Пропустив выходящих из раздвижных дверей людей, она ступила на плитку холла больницы и, понизив голос, пробормотала так, чтобы услышал только он: — Мотоциклы могли бы сравниться с метлами. — Не могли бы, — презрительно фыркнул Драко, посмотрев на нее снисходительным взглядом. — Ты и это пробовал? — с неверием спросила Гермиона, и он кивнул. — Ничего себе. — А ты? — спросил Драко сразу, стоило им сдать верхнюю одежду в гардероб. — Один мой одногруппник ярый фанат, так что представление я имею. Но не оценила, машина мне ближе, — пожала она плечами, подходя к регистрационной стойке. Улыбнувшись интерну, проходящему практику в терапевтическом отделении больницы, она поставила сумку на стойку и придвинула к себе регистрационный лист. — Привет, Пол, — кивнула Гермиона парню и взяла ручку. — Спасибо, — заметив придвинутый к ней стакан с кофе, который появлялся здесь каждое утро всю последнюю неделю, она посмотрела на него и благодарно улыбнулась. — Он со мной, — указав ручкой на Драко, пояснила она на его вопросительный взгляд и уткнулась в бланк, записывая их фамилии в отведенном для этого месте. — Клиффорд против не будет? — настороженно спросил Пол, окидывая взглядом Малфоя. — Не будет, — покачала Гермиона головой, выводя буквы максимально разборчиво, чтобы не усложнять жизнь престарелой женщине, занимавшейся регистрацией. — Много у тебя сегодня? — снова подал голос интерн. — Несколько диагностик и мандала, — отрешенно пробормотала Гермиона, оставляя подпись. — На пару часов. Он уже здесь? — Да, пришел минут пятнадцать назад, он наверху, — ей показалось, что тон Пола стал напряженным, и, подняв взгляд, она успела заметить, что он смотрит ей за спину. Упирающаяся в стойку рядом с ней ладонь, которую она сразу не заметила, дала ответы на все вопросы, и Гермиона глубоко вдохнула, сдерживая желание пришибить Драко прямо в этот момент. — Ладно, мне нужно работать, — растерянно пробормотал Пол и удалился настолько быстро, что создалось впечатление, будто он внезапно обрел магические способности и умудрился трансгрессировать. Обернувшись через плечо, Гермиона успела заметить, как Драко провожает удаляющегося парня ледяным взглядом, который тут же потеплел, стоило ему посмотреть на нее. Отодвинув от себя бланк регистрации, она обернулась и облокотилась на стойку. — Тебе обязательно было это делать? — осуждающе произнесла Гермиона, склонив голову. — Делать что? — Пугать безобидного парня, — недовольно цокнула она языком и, положив ладони ему на грудь, надавила, заставляя сделать шаг назад. — Со мной и так в этой больнице все боятся разговаривать, он был единственным, кто от меня не шарахался, — прихватив кофе, Гермиона развернулась и двинулась к лифтам. — Теперь придется ходить за кофе самостоятельно. Пол, конечно, не особо разбирался в выборе напитков, но экономил ей лишние десять минут, которые приходилось бы тратить ежедневно, заезжая по дороге в кофейню. Нажав на кнопку вызова, она замерла перед дверьми, но, почувствовав дыхание на своей шее, не смогла сдержаться от улыбки. Как бы ее ни раздражало, когда кто-то демонстрировал по отношению к ней собственнические замашки, его присутствие рядом все равно было приятно, и это не позволяло по-настоящему злиться. Хотя за потерю курьера было все равно обидно. — И как же ты всех распугала? — заинтересованно спросил Драко, склонившись к ее уху. — Это не я, — пожала Гермиона плечами, и он сразу отклонился. — Он вообще к тебе никого не подпускает? — она услышала в его голосе раздражение и нахмурилась. До сегодняшнего дня им удавалось обходить тему Люка стороной — Драко проявлял стойкую выдержку каждый раз, когда они созванивались, не демонстрируя своего отношения ко всему этому, но она понимала, что так будет не всегда. Гермиона старалась никогда не забывать о том, что творится между этими двумя и что их постоянно нужно контролировать. — Хочешь об этом поговорить? — зайдя в лифт и нажав на кнопку нужного этажа, она повернулась к нему, сталкиваясь с его серьезным взглядом. — О нем? Нет, — покачал Драко головой, делая шаг к ней и заставляя отступить назад и прижаться спиной к стене. — О том, почему ты ему столько позволяешь — с удовольствием. Он положил ладонь рядом с ее головой, склонившись к ее лицу. — Это… — Не мое дело? — продолжил за нее Драко, недовольно поморщившись. — И это тоже, — твердо произнесла Гермиона и вздохнула, заметив намеки на гнев в его глазах. — Но я скажу единственный раз и надеюсь, что больше ты не станешь поднимать эту тему, потому что она неизбежно приведет к конфликту, — предостерегающе проговорила она, решив, что эту тему необходимо все же прояснить, чтобы хоть как-то облегчить обстановку в доме в дальнейшем. Они оба порядком ей надоели своими вызывающими характерами. — Я прекрасно знаю, что Люк не самый хороший человек, но было бы лицемерием считать, что мы с тобой в чем-то лучше него. Что касается того, что я ему много позволяю: я не его мамочка, чтобы в чем-то его ограничивать. Я его друг и не имею права вмешиваться в его дела и решения до тех пор, пока он не нарушает обозначенные мной границы или не просит помощи. Что касается этого места: он ничего не делал. Ты прекрасно замечаешь, как на него реагируют слабые люди, на тебя они реагируют точно так же. Заметив, как Драко скривился на озвученное сравнение, она покачала головой. Он не имел права отрицать, что они оба очень сильно влияли на окружающих, одной своей слишком заметной уверенностью подрывая веру людей в самих себя. Такие, как они с Люком, всегда выделялись и, даже не стараясь, с первого взгляда давали всем понять, что им никто не может составить конкуренцию просто потому, что они знают себе цену, которую могут оправдать в любой момент. Такое чувствовалось на уровне инстинктов, тем более когда дело касалось взаимоотношений. Каждый раз за все эти годы, когда Люк был с ней рядом, к ней никто не приближался, на подсознательном уровне чувствуя, что на его фоне ловить нечего. А если он прикладывал усилия, такая убежденность у людей становилась осознанной. Пол был единственным, кто не поддался его влиянию, и то только потому, что Люк вообще его не замечал, не считая за человека. Теперь это повторялось рядом с другим человеком, и это, возможно, было бы даже приятно, если бы постоянно не усложняло ей жизнь тем, что приходилось в такой обстановке пытаться как-то наладить контакт с окружающими так, чтобы от нее не шарахались, как от прокаженной. — А в том, что окружающие уверены, что мы с ним больше, чем друзья, и воспринимают его типичное поведение на свой счет — нет его вины. Ты в первую с ним встречу тоже подумал, что он взъелся на тебя из-за меня, куда уж понять истину менее проницательным людям, — напомнила Гермиона ему, и он прищурился. — Да, Драко, в тот день ты ошибся и напрасно начал его цеплять, спровоцировав на ответную реакцию. Закрыли тему?  — Закрыли, — кивнул он, закончив неприятный для нее разговор ровно в тот момент, как сигнал оповестил о прибытии на нужный этаж. Выразительно посмотрев на его руку, все еще ограничивающую ее личное пространство даже после того, как двери открылись, Гермиона вскинула брови, встретившись с его взглядом, и он медленно отстранился, позволяя ей первой покинуть лифт. Преодолев несколько поворотов, они подошли к самой дальней палате, выделенной для проживания Софи на весь период проведения лечения. Стекло в полстены, сегодня не прикрытое плотными жалюзи, позволило увидеть девочку, которая уже успела проснуться и, улыбаясь, рисовала, сидя за столом. Окинув ее внимательным взглядом и порадовавшись, что сегодня у нее хорошее настроение, Гермиона повернулась к Клиффорду, который, сложив руки на груди, осматривал палату, и кивнула. — Здравствуйте, — проговорила она, перехватывая его серьезный взгляд. — Мисс Грейнджер, — сдержанно кивнул Клиффорд. — Мистер Малфой, — посмотрев ей за спину, он повторил движение головы, тут же потеряв к Драко интерес и снова переведя взгляд на палату. Как она и ожидала, его не особо смутило присутствие постороннего, который не собирался вторгаться в личное пространство девочки. Он всегда был только «за», когда за их с Люком работой хотел кто-то понаблюдать, искренне считая, что многим было, чему у них поучиться. — Она стала выглядеть лучше, — продолжил Клиффорд. — Вы добились многого всего за неделю. Гермиона не смогла сдержать улыбки. Несмотря на ее уверенность в собственных знаниях, перспектива работать в одиночку в первые два дня очень сильно ее пугала. С самого начала их знакомства с Софи, пока они с Люком ее изучали и разрабатывали программу терапии, в основном с ней общался Уокер, к которому та сразу прикипела. Гермиона чаще всего просто наблюдала, находясь за стеклом, потому что девочку пугало, когда ее окружало больше одного человека. И к Грейнджер, которая встречалась с ней не каждый день, она относилась очень настороженно. Но, пообщавшись поближе, Гермиона все же смогла найти к ней подход и снизить проявление тревоги у Софи при каждом ее появлении. — Она привыкла ко мне и больше не боится, — пожала плечами она, передав стакан Драко и сняв сумку с плеча. Достав из нее бланки, необходимые для сегодняшней работы, она проглядела все в стремлении убедиться, что ничего не забыла, и, повесив сумку на плечо, забрала кофе обратно. — Когда я к ней заходил, она спрашивала о вас, — с улыбкой проговорил Клиффорд. Гермиона закусила губу, сдерживая улыбку. От мужчины всегда сложно было добиться похвалы, он был очень придирчивым и частенько жестко критиковал все, что они делали, оставляя без внимания их успехи. Им с Люком всегда импонировал такой подход к работе, который заставлял их прикладывать еще больше усилий, мотивировал, толкал перешагивать через себя и работать на пределе своих возможностей. Они даже предполагали, что Клиффорд специально удерживал в себе похвалу, пообщавшись с их основным руководителем, который прекрасно успел их изучить и точно знал, что их следует хвалить только при действительно грандиозном результате, иначе они могли расслабиться, и это неизбежно приводило к тому, что работа шла медленнее. Насколько Гермиона знала, Клиффорд и Томпсон были не просто знакомы, а какое-то время даже вместе работали, что и позволило им получить его во временные руководители. Она не знала подробностей, но была уверена, что без помощи со стороны Томпсона тут точно не обошлось. — Когда вы планируете проводить рисуночные тесты на взаимоотношения с родителями? — спросил Клиффорд, и Гермиона нахмурилась. Это был важный вопрос, им необходимо было проверить, как подсознание Софи воспринимает родителей, но время на данный момент было неподходящим. — Не раньше, чем через месяц, — прикинула Гермиона примерные сроки. — Удачи, мисс Грейнджер, — сдержанно кивнул он, принимая ее решение без лишних комментариев — Я быстро, — шепнула она, посмотрев на Драко, и, обойдя Клиффорда, подошла к двери. Гермиона прикрыла на несколько мгновений глаза, настраиваясь и пряча неуверенность, и, натянув на лицо благожелательную улыбку, вошла в палату, тут же окунаясь в радость, светившуюся в глазах ее маленькой пациентки.

* * *

— Можно задать вопрос? — спросил Драко практически сразу, как Грейнджер скрылась за дверью палаты. Софи моментально отреагировала, подскакивая и бурно приветствуя девушку, и он не смог удержать намека на улыбку. Гермиона рассказывала, что у девочки есть проблемы с принятием окружающих, к большинству из которых она относилась настороженно, и то, что Грейнджер добилась от ребенка такого отношения, учитывая все особенности ее предполагаемой прошлой жизни, было действительно грандиозно. Так быстро найти подход к человеку, который с недоверием относится к людям, мог не каждый. — Смотря что за вопрос, — пожал плечами Клиффорд, с улыбкой наблюдая за развернувшейся за стеклом картиной. Стоило Гермионе покинуть их общество, как он смахнул с себя все равнодушие, и Малфой впервые за несколько лет их знакомства видел, чтобы он настолько эмоционально на что-то реагировал. Это было очень непривычно на контрасте с тем, что он всегда думал, что Клиффорд безэмоциональное чудовище, требующее от студентов такой самоотдачи, которой, как он думал, в принципе не существует. Но не восхищаться этим человеком, несмотря на все его жесткие методы обучения, с которыми он ознакомился на третьем курсе, Драко не мог. Клиффорд был легендой в своей области, достигнув таких результатов, на которые никакой обычный человек никогда не мог рассчитывать. — Почему они? — следя за Гермионой, двигающей к Софи лист и несколько цветных карандашей, спросил Малфой. — Вас пытались заполучить в руководители все студенты нашей группы. И студенты прошлогоднего выпуска тоже. Но вы согласились работать только с ними. А они ведь даже не… — Студенты нашего университета, — полувопросительно продолжил за него Клиффорд, и Драко, внимательно на него посмотрев, кивнул. — Я исследователь, мистер Малфой, и, смею надеяться, очень хороший. Вся моя жизнь посвящена изучению нового и попыткам продвинуть науку на более высокий уровень, — ответил тот, переведя на него взгляд и приняв крайне серьезный вид. — Поэтому работать с рядовыми студентами мне просто неинтересно. Такие, как я, следят за учащимися интересующих факультетов с самого начала обучения и очень быстро понимают, кто есть кто. Ваш подход к обучению мне импонирует, но вы погружаетесь в информацию просто из любопытства, — он перевел взгляд на палату и улыбнулся. — В отличие от нее. — Драко показалось, что услышал в его голосе искреннее восхищение, и ощущение, что он попал в какую-то альтернативную вселенную, а человек, которого он считал практически роботом, внезапно превратился в живое существо, стало острее. — Надеюсь, я вас не обидел? — Чтобы меня обидеть, нужно нечто большее, чем здравая оценка окружающих, — равнодушно проговорил Малфой, пожав плечами. Его не особо волновало, почему Клиффорд отказывался работать со всеми остальными, но вопрос того, почему он выбрал именно эту пару, не выходил из головы Драко с самого момента, когда ему стала известна эта информация. По университету уже давно ходили слухи, что, чтобы попасть к нему, необходимо было сделать что-то на самом деле грандиозное. И ему хотелось знать, что сделали Грейнджер с Уокером, чтобы удостоиться такой чести. — Я слежу за их исследованием уже несколько лет, — продолжил Клиффорд, и Драко, резко повернувшись к нему, вскинул брови. — Не удивляйтесь, в кругах заинтересованных лиц о них знают очень и очень давно, — снисходительно усмехнулся тот на его реакцию. — К тому же Эрик, — заметив непонимание на его лице, он пояснил: — это их научный руководитель. — Драко едва заметно кивнул. — Мой давний друг. Он рассказал мне их историю сразу, как они стали с ним работать. Я не мог не обратить на них внимания: двое детей, рискнувших взять на себя ответственность за лечение собственных родителей, стоят того, чтобы их заметить. Малфой едва сдержался от демонстрации любых эмоций на лице. Он давно предполагал, что то, чем занимаются Грейнджер и Уокер, связано не только с ее родителями: слишком уж зацикленным на работе был Люк. Временами он казался даже большим фанатиком, чем Гермиона, и это не могло быть обусловлено просто желанием помочь родителям когда-то любимой девушки. Даже если эта девушка до сих пор вызывала те же сильные чувства. Но простые догадки ни в какое сравнение не шли с тем, чтобы получить подтверждение своих предположений. Он посмотрел на палату и нахмурился. Уже одно то, что их объединяла общая проблема, позволяло многое понять. Их связь, как минимум. И то, что она никуда не исчезнет. Если их с Гермионой объединяла принадлежность к волшебному миру и только они вдвоем могли друг друга понять, то Грейнджер и Уокера объединяло что-то не менее для нее значимое. А может, и гораздо большее. Такое болезненное общее прошлое никогда не проходило бесследно. — Впервые я увидел их три года назад на конференции в Стокгольме, — продолжил повествование Клиффорд, и Драко максимально напряг слух, пытаясь лучше вникнуть в их историю. — Я до сих помню, как они сидели на задних рядах в ожидании своего выступления и цеплялись друг за друга так, словно считали, что только вместе смогут защититься от всего мира, — в его голосе послышалась горечь. — А потом они вышли на трибуну и моментально преобразились, — на его лице после озвученных слов появилась добродушная улыбка. — Уже тогда я понял, что эти дети однажды впишут свои имена в историю. Когда университеты решили устроить опыт обмена именно в ваших группах, я сразу попросил Эрика отдать их мне. К тому времени у них за плечами уже было восемь публикаций, которые внесли множество корректив изучения непрерывной диссоциативной амнезии; бесчисленное количество выступлений на конференциях, посвященных защитным механизмам памяти; три методики коррекции, активно применяющиеся во множестве больниц мира, в том числе и в этой. И это в двадцать четыре года, — Клиффорд повернулся к нему, подкрепляя свою реплику восхищением на лице. Драко не мог с ним не согласиться. Такое действительно было чем-то за гранью возможностей рядовых студентов. Он даже расстроился, что никогда не интересовался защитными механизмами мозга до такой степени, чтобы следить за новыми исследованиями в этом направлении. Тогда он обязательно узнал бы о Грейнджер раньше. Малфой не смог придумать правдоподобную причину для такого сожаления, кроме как желание знать о ней больше. — Их самоотдача поразительна, — снова заговорил Клиффорд, посмотрев на работающую Гермиону, которая внимательно наблюдала за Софи, водящей карандашами по листу, и периодически что-то говорила, на что девочка расплывалась в искренней улыбке. — Они исключительные феномены, и работать с ними — честь для меня. Однажды я смогу прихвастнуть тем, что принял участие в их восхождении на вершину. Он замолчал, и Драко не стал больше ничего спрашивать, переведя взгляд на палату. За последние годы Гермиона, вырвав себя из магического мира, в котором была исключительным феноменом, проделала огромную работу, чтобы добиться того же результата уже здесь. И пусть причиной для этого были не самые лучшие события ее жизни, он не мог не восхищаться ей еще больше, чем раньше. — Такие, как она, — редкость. Она привлекает взгляд, завораживает, гипнотизирует, — голос Клиффорда звучал приглушенно, словно Драко слышал его через толщу воды. Почувствовав прикосновение, он, вынырнув из своих мыслей, повернул голову и столкнулся с понимающим взглядом мужчины, который положил руку ему на плечо, отвернувшись от палаты. — Но чтобы ее заинтересовать, необходимо быть больше, чем обычным человеком. Не каждому под силу быть рядом с ней, не потеряв себя в ее тени, — размеренно произнес он, но фразы, вопреки тону, стучали по сознанию с ошеломительной силой. — Всего доброго, мистер Малфой. Передайте мисс Грейнджер, что я жду звонка сразу, как она закончит. Драко молча кивнул, не позволяя себе слишком погружаться в озвученные слова. Как и в то, почему они были произнесены.