Мой папа с другого континента

Сказать, что Маринетт нервничала, - значит ничего не сказать. Мало того, что ее «отец» только что сказал ей, что он держал барбекю в последнюю минуту, но он также забыл упомянуть, что он делал это со своими коллегами! (что она узнала только потому, что Дик сказал ей) - Ух, что мне делать, Тикки? - спрашивает она свою Квами, когда она садится на груду одежды. - Что делать, если я ошибаюсь? Что, если я произведу плохое впечатление? Что, если они возненавидят меня и убедят месье Уэйна выгнать меня? Тогда я буду жить на улице, пока не вернусь домой, и когда мама и папа узнают, они ... - Все будет хорошо, Маринетт! - Тикки прерывает ее бессвязный разговор. - У тебя все получится! Ты произведешь наилучшее первое впечатление, и ты собьёшь их с ног! - она подлетает к ней и с улыбкой указывает на платье из огромной груды вокруг нее. - Я думаю, этот выглядит великолепно! Маринетт улыбается крошечной богине. - Спасибо, Тикки, - говорит она и направляется в соседнюю ванную комнату своей комнаты с платьем, которое квами выбрала, в руках. Да, Тикки права. Все будет хорошо. Ей просто нужно встретиться с несколькими друзьями семьи и надеяться, что она не опозорится перед ними. Что может пойти не так? Плохая идея, плохая идея, плохая идея! Оказывается, все могло пойти не так! Все! Друзья семьи Уэйнов огромны! Супер огромны! И худы! И устрашающе ... и страшно . Ох, почему они должны быть такими большими и страшными? Маринетт тихо хнычет, глядя на все высокие фигуры. Неужели она единственная маленькая? Почему все такие большие и высокие? Жизнь так не справедлива. - Я рад, что все смогли это сделать! - она видит, как месье Уэйн подходит, обнимается и пожимает руку некоторым людям, в то время как ее братья и сестры подходят к некоторым детям / подросткам, с которыми пришли взрослые. Черт возьми, это будет так неловко, потому что она буквально никого из этих людей не знает. Пока Равенетт вздыхает и размышляет, стоит ли ей просто вернуться внутрь и притвориться, что ее не существует, она не замечает, что все - я имею в виду, все - подошли к ней и в настоящее время смотрят на нее. - П-привет ...? - робко спрашивает она. П-почему они смотрят на нее? Что-то не так с ее платьем? Она в беде? О нет. Она что-то сделала не так? Что если... - О боже! Она такая очаровательная! - парень бегает вокруг нее по кругу со скоростью света, которую Маринетт почти не заметила. - На самом деле. Она больше всего отличается от тебя, мрачного Уэйна. Она как солнечный лучик! - к ней подходит красивая, высокая, черноволосая женщина с широкой улыбкой. И как только она сделала шаг вперед, в сознании Маринетт зазвонили тревожные колокола. Что-то в ней заставило Равенетт почувствовать, что она не совсем человек. - Согласись, у нее есть то обаяние Уэйна, - другой смехотворно высокий мужчина в очках выходит вперед, и тревожные колокола в ее голове снова зазвонили. Сколько друзей-нечеловеческих существ у ее отца? - И самое главное, она слишком худая! - мужчина с светло -каштановыми волосами и татуировками обвивает ее руками (мускулами! У него большие мускулы!), создавая атмосферу, с которой ему было бы весело иметь дело, когда она ходит на пляж. - Пойдем, пойдем ужинать! - он подводит ее к одному из столиков во дворе и начинает наполнять ей тарелку большими порциями еды. Хорошо, это хорошо. Может все будет не так уж плохо. Может, ей даже удастся развлечься ... может быть. Хорошо, поцарапайте это! Ей не понравилось (ладно, может, совсем немного)! Все продолжали ворковать над ней, одновременно добавляя еще еды в ее тарелку, поскольку они продолжали комментировать, насколько она крошечная и худая. Некоторые также просили ее спарринговаться с ними??? Почему, она не знала. Это было действительно странно. - Пожалуйста, пригласите нас еще раз! - месье Кент машет им на прощание от ворот. Маринетт машет в ответ и стонет. - Мне казалось, что я только что имел дело со всей Лигой справедливости - она вздыхает и отворачивается. - Я буду в своей комнате, если я тебе понадоблюсь, - она машет рукой и тащится к лестнице, не замечая суровых форм и напряженных взглядов, которыми все в ее семье одаривали друг друга.