Корона Короля (с кровавыми цветами) [БРОШЕНО АВТОРОМ ОРИГИНАЛА]

Луффи — он такой маленький в руках Шанкса, меньше, чем он был прошлой ночью, когда веселился с Пиратами Акагами, что держали на плечах, и меньше, чем он был этим утром, когда он врезался в колени Шанкса и вызвал шум, когда они загружали корабль. Шанкс не знает, почему он никогда не замечал этого раньше. Может быть, это потому, что сейчас Луффи спит, завёрнутый в одеяла и находящийся на руках Шанкса, с кровью на подбородке и красными пятнами на одеяле. Может быть, это потому, что Луффи — жизнерадостный и неудержимый, даже с ножевым ранением в лицо — никогда не был таким тихим. Таким маленьким. Неподвижным. Шанкс держит его на руках, сидя в тихой гостевой спальне на маленькой кровати, которую Луффи называет своей, над баром. В комнате валяются безделушки из детских игрушек и сокровищ, ракушки, которые подарил ему Шанкс, и странные безделушки, оставленные пиратами. Он ребёнок — ребёнок, который любил океан больше всего на свете. (Когда Шанкс впервые встретил его, Луффи сидел на берегу моря, наблюдая за приближением пиратского корабля. Вода доходила ему до лодыжек, а позже — когда представление было закончено, и пираты что-то бормотали в пятой порции напитков — Луффи просто смотрел на горизонт с улыбкой. Прогуливаясь мимо приливных бассейнов, Луффи сказал: море — самая лучшая! Она свободна! Собирая ракушки, Луффи сказал ему, разве море не красиво? Живя недалеко от берега, горизонт отражался в его взгляде, Луффи не нужно было говорить, чтобы Шанкс знал, что он любит море.) Ребёнок, которого тогда любило море. До тех пор, пока… Луффи кашляет, и вода, кровь и цветы кизила капают из его маленького рта. Шанкс берёт одеяло и прижимает его ближе, его собственные руки дрожат от ужаса. …пока Луффи не съел этот проклятый Фрукт. Это было всего несколько часов назад, но — до сих пор — это остаётся в памяти Шанка. То, как Луффи откусил кусочек и начал задыхаться, выкашливая не кусочки Фрукта, а скорее цветы. То, как его глаза расширились и навернулись слёзы, то, как Луффи царапал своё горло и сплёвывал кровь на пол — то, как Луффи сказал, что это больно, и закрыл глаза, когда Шанкс прошептал: ханахаки. Шанкс наблюдал, как его капитан умер в шквале лепестков. Он никогда этого не забудет. Этот момент точно такой же — выжженный в его памяти, как клеймо, как предупреждение, как проклятие. Луффи, думает Шанкс и запрокидывает голову к потолку, чувствуя, что слёзы слишком сильно хотят пролиться. Плакать не стыдно, это знает каждый пират, но здесь, когда Луффи у него на руках и может проснуться в любой момент, Шанкс должен оставаться сильным. Он принёс Фрукт. Он оторвал Луффи от моря, которое он любил больше всего на свете. Он тот, кто проклял его. Он должен оставаться сильным ради Луффи. (Легенда гласит, что море ненавидит фруктовиков, но Шанкс когда-либо разговаривал только с Багги и ну… он никогда не показывал это так. Шанкс на самом деле не верил в это. Но это… это правда, верно? Море ненавидит.) Луффи снова кашляет, но на этот раз… на этот раз он начинает перекидываться. Стоны. Шанкс наклоняет руки и позволяет Луффи перекатиться на его бицепс, а не на грудь, так что Луффи смотрит прямо на него. (Его руки, окровавленные и красные, всё ещё сжимают рубашку Шанкса. Он почти никогда не хочет, чтобы тот отпускал.) — Привет, якорь, — тихо, тихо говорит Шанкс. — Как ты себя чувствуешь? Луффи затуманено моргает, в карих глазах ошеломление и лёгкая боль. Он поправляет свою хватку на рубашке Шанкса и оглядывается, поминутно двигая головой, совершенно измученный, прежде чем ответить. — Я устал. Больно. Что-то ломается в груди Шанкса при этом, но он старается не показывать этого. Луффи странно чуткий, даже если его не так сильно волнуют эмоции других, и он поймёт печаль Шанкса… Луффи наклоняет голову ближе к груди Шанкса и ах… он уже знает. — Я рад, что ты здесь. Ты всегда возвращаешься. На самом деле, никто другой этого не делает. Его сердце сжимается. О, как он хочет украсть этого мальчика — подальше от бара с женщиной, которая старается изо всех сил, подальше от деревни, которая не понимает, и дедушки, который заботится, но недостаточно. Он хочет оставить Луффи с собой, укутать его и позволить ему увидеть мир на палубе корабля, позволить ему удивляться, позволить ему жить, но. Он не может. (Корабль — не место для ребёнка, которому всё ещё есть что назвать домом на суше.) Шанкс наклоняется и запечатлевает поцелуй на голове Луффи, мягкий и нежный, его борода царапает шелковистые волосы Луффи. Мальчик издаёт тихий и мелодичный смешок, прежде чем снова начинается приступ кашля. Вываливая и вываливая, цветы рассыпались и опускались на землю. Шанкс гладит его по спине, нежно, успокаивающе, когда Луффи начинает дрожать, прежде чем обвиснуть в его руках. Когда он снова смотрит на Шанкса, в его глазах боль. — Шанкс? — он тихо спрашивает. Нервно. — Я умру? И сердце Шанкса разбивается. Я умру? Я умру? Я умру? Ни один ребёнок не должен спрашивать об этом, не должен нести это бремя, и о… Реакция Шанкса мгновенна, и он прижимает Луффи к груди, наконец, не в силах бороться со слезами, которые покалывают его глаза. — Нет, — лжёт он, он лжёт так ужасно, выдавливая из себя столько убеждённости, сколько может. — Якорь, Луффи, нет. Ты… я тебе не позволю. Всё будет хорошо, ты не умрёшь, ты не умрёшь, — Луффи дрожит в его руках, и он знает, не так ли? Что Шанкс лжёт? Он не отпускает Луффи, только слушает его приглушённые рыдания, когда плачет вместе с ним. — О, Луффи, — беспомощно говорит Шанкс. — Я… мы найдём способ. Мы будем… я проплыву весь мир, я что-нибудь найду. Я… — его голос срывается. Он не может вымолвить больше ни слова. Он просто крепко обнимает Луффи, крепче, чем когда-либо прежде, и рыдает в его чёрные, как смоль, волосы. — Якорь, — задыхается он, и этот мальчик умрёт, и это будет его смерть. Шанкс знает это. Он это знает. Лучше бы он этого не знал. Его разум лихорадочно соображает, пытаясь придумать что-нибудь, что угодно, всегда, всегда, цепляясь за то, как его улыбка капитана была кровавой, когда он прощался с Шанксом в последний раз, с кроваво-красными лепестками, застрявшими в его зубах. Ты сделал это? — спросил Шанкс, рыдая, цепляясь за его капитанскую куртку в тот последний день. — Ты осуществил свою мечту? Пока нет, — сказал Роджер, и это было больнее всего. Роджер был пиратом. Роджер был Королём Пиратов. А для пирата потеря мечты была хуже смерти. Шанкс не хочет, чтобы это случилось с Луффи. Луффи, который маленький у него на руках и умирает так же, как Роджер. Луффи, который рыдает и напуган. Луффи, который смотрит на море и говорит, что хочет быть пиратом с большей решимостью, чем кто-либо другой в мире. Луффи не может умереть. Он не может. Шанкс не может сдержать слёз. Он не может перестать плакать. Нет. Он… (У него есть воля, — сказал Рейли, когда Крокус раздражённо заворчал о том, почему Роджер не прикован к постели из-за болезни, — он будет стоять, пока у него есть на то причины, и приключения достаточно хороши, как и любое лекарство.) …он не позволит Луффи умереть. Он осторожно снимает шляпу, стараясь не потревожить Луффи слишком грубо, и медленно надевает её на голову своего Якоря. Это на мгновение отвлекает его от рыданий, его глаза большие и покрасневшие от влаги, все еще стекающей вниз. — Луффи, — говорит Шанкс, несмотря на слёзы, такие же, как у Луффи, на его лице. — Ты… ты хочешь быть пиратом, да? Тихо, тише, чем когда-либо, Луффи кивает. — Д-да, — он икает. — Тогда послушай меня. Пираты свободны , — каждое слово звучит как клятва. Как обещание. Как вызов. Шанкс не сводит глаз с Луффи и позволяет словам увлечь его. — Мы делаем то, что хотим, когда хотим. Мы поём, мы танцуем, мы плаваем, мы смеёмся — но больше всего, Луффи, мы идём. За. Нашими. Мечтами, — здесь он держит Луффи крепче, откидывая слишком большую шляпу на его голове достаточно назад, чтобы он мог видеть все лицо Луффи. — Вот что такое чёрный флаг. Это символ нашей убеждённости в достижении наших мечтаний. И мечты — для пирата — это наша жизнь. Если у тебя есть мечта, Луффи, тогда ты будешь жить. Ты понял это? Луффи смотрит на него широко раскрытыми глазами, забыв о слезах. Это точно так же, как когда он впервые услышал, как Шанкс поёт Саке Бинкса, или когда он услышал рассказы о Гранд Лайне. Это благоговейный трепет. (Шанкс думает, что он сломается, если не сможет поддерживать пьедестал, на который его поставил Луффи.) — Ты понимаешь? — Шанкс снова подсказывает, и Луффи кивает. — Да. — Тогда, о чём ты мечтаешь, Луффи? — Стать пиратом! — говорит Луффи голосом, полным неуверенности. — Плавать по морям и быть свободным! Этого недостаточно. Но это только начало. — Тогда ты не умрёшь, Луффи — пока ты преследуешь свои мечты, ты не умрёшь, — голос Шанка снова срывается. — Ты не можешь умереть, не став пиратом, верно? Давай, Луффи, если у кого-то такая же воля, как у Роджера, так это у тебя, так что… — Верно! — говорит Луффи, протирая глаза рукой и смаргивая слёзы, даже когда та же самая рука тянется к его груди. — Я не могу умереть, пока… пока я… И то, что он говорит дальше — это не мечта стать пиратом, а нечто более грандиозное, то, что вырвалось изо рта Роджера, когда он смеялся вместе со всем миром — то, что заставляет Шанкса взорваться ликованием и прижать Луффи к себе, когда ещё несколько отчаянных слёз скатываются из его глаз. — Это… это верно. Ты не можешь умереть до тех пор. Ты не можешь! (Это не обещание. Этого не может быть. Моря слишком много для этого сделали. Но… Шанкс может притворяться.) В ту ночь Луффи спит со шляпой на сгибе рук Шанкса, с вновь обретённой решимостью в глазах, даже когда он плачет перед сном и рыдает от боли. Он возвращает шляпу, но на следующей неделе появляются бандиты, которые нападают как на пиратов, так и на маленьких мальчиков, теряя оружие и маленькие Якоря, потерянные в море. На следующей неделе Шанкс должен уехать. Но не раньше, чем Луффи даст ещё одно обещание. — Я тот человек, который станет Королём Пиратов! Он не умрёт, пока не осуществит свою мечту. (Роджер так и сделал.) Он не умрёт, пока снова не увидит Шанкса. (Роджер так и сделал.) Шанкс просто должен верить, что этот мальчик, который может улыбаться, как солнце, который любит море всем сердцем, у которого цветы на губах и в груди, будет жить. Король или мертвец. Это единственный выбор, который остался у Луффи.