Танец Хаоса. Поступь бури

Ущелье, прорубленное взрывом в подпирающей облака стене Эрванского кряжа, наполнял ветер, и здесь его ярость ничто не сдерживало. На протяжении многих сотен километров бился он грудью о каменную цепь гор, да все тщетно: высоченные пики не пускали его на запад, не давали развернуться во всю прыть, явить снежным шапкам свою власть, смести их, с ревом срезать острыми перьями ледяных крыльев. Но здесь, здесь он наконец-то мог развернуться, отыграться за бесчисленные окончившиеся провалом попытки, за чужое упорство, вставшее перед ним непреодолимым препятствием. Казалось, со всех предгорий собираются ручейки воздуха, чтобы слиться в один неудержимый поток и с ревом понестись на запад сквозь вырезанное в камне русло. Чтобы прорваться наконец на ту сторону, да разлиться на приволье над степями Роура, дохнуть льдом вершин на травы, заставить их окоченеть, заставить их замереть от ужаса перед дыханием чужого мира, от которого так долго берегла их непроходимая Великая Стена. Натыкаясь на преграду из висящих в воздухе анай, ветер ревел от ярости, что в столь долгожданный миг что-то вновь оказалось на его пути, мешая его развертыванию. И порывы его было сложно выдерживать даже с птичьими крыльями за плечами, не то, что с прозрачными, сотканными из стихий. Пожалуй, нормально сейчас держались разве что Нуэргос. Дочери Смешливой и Среброкрылой носили ветер под сердцем, будто родное дитя, им только в радость была его шумливая ярь. Никто из них даже не шелохнулся, пока остальные представители кланов прыгали туда-сюда, изо всех сил пытаясь удержаться в строю на могучих потоках. Они, да еще Дочери Рощи – в их крови плескались все стихии, они с рождения способны были на то, что Лэйк себе и представить не могла. Порой она даже жалела, что Волчат искупали лишь в одной стихии. Но тогда не до того было, тогда они отстраивались, восстанавливались, и под грудой забот и тягот первых дней после окончания войны Лэйк не нашла времени, чтобы отвезти их в Рощу для обряда наречения имени и купания в стихиях. А стоило бы. Вельдам тоже было тяжко. Ветер подхватывал макто под крылья, нетерпеливо толкал их в сторону дома, и им приходилось без конца кружить на одном месте, чтобы их не сносило на запад. Тьярд даже оставил Вильхе на земле сегодня, недовольно взглянув на небо и пожаловавшись на ветра. Вместо него наездников вел Лейв Ферунг, сейчас поднявший макто под самые облака и распределивший их вдоль всей длины ущелья. Теперь они кружили над горной цепью будто огромные хищные птицы в полете, не скрываясь больше среди облаков. Время таиться прошло, настало время битвы. Ведуны, разумеется, остались на земле – у них-то не было крыльев, чтобы обозревать пространство с высоты. Вот только, как бы это странно ни звучало, часть Дигнадара все же присутствовала сейчас подле нее, и Лэйк то и дело непроизвольно косилась на эту часть, все еще поражаясь тому, что теперь может видеть этих созданий точно так же, как и ведьмы с помощью внутреннего энергетического зрения. В воздухе неподалеку от них с Саирой висела прозрачная фигура – темная, будто глубокая полуденная тень, отпечатавшаяся на пересохшей летней земле. Очертания ее складывались в высокого сгорбленного старца, облаченного в шкуры и рванину, волосы и борода его были такими густыми и косматыми, что сливались в одно, и Лэйк не могла с уверенностью сказать, где начиналось одно и заканчивалось другое. Он опирался на посох, наваливаясь на него всем весом своего тела, и смотрел вниз, под свои ноги, очертания которых тоже то и дело смазывались, превращаясь в нечто, что куда сильнее напоминало ноги козла с крупными копытами. Лицо его терялось в тени, и глаз его Лэйк не видела, но чувствовала взгляд – пронзительный, будто у хищной птицы, острый. Дигнадар назвал его Дедом-Шептуном – своей собственной Тенью, через которую намеревался держать связь с Лэйк на расстоянии, раз уж теперь она могла видеть созданий тонкого мира. Видела его и Саира, и его присутствие нервировало и ее тоже. Жена без конца оглядывалась на Деда-Шептуна и периодически качала головой, что-то едва слышно бормоча под нос. Он не нравился ей, и Лэйк понимала, почему. Ощущение от него было острым, опасным, дремучим, как глухая чаща нехоженого, не знающего людей леса, в которой под вывороченными корнями спит седая ночь. Очень иным – именно такой термин подошел бы для его описания лучше всего. Анай знали силу Великой Мани, всепобеждающий небесный свет, ровный, яркий и поглощающий Тени без остатка, являющийся одновременно и точкой их исхода, и точкой возвращения. Или прикосновение Небесных Сестер – каждой в отдельности в простоте и чистоте стихии Ее проявления. То, что делали людские ведуны, было слишком незнакомым и совершенно непонятным для них. Не говоря уже о том, что здесь Дед-Шептун находился для того, чтобы через него Лэйк могла поддерживать непосредственную связь с Дигнадаром – он говорил с ней шелестом ветра в ее собственной голове, от которого оставалось ощущение гулкого холодного прикосновения и чужеродного контакта. Она и представить не могла раньше, что такое вообще возможно. Впрочем, вряд ли его присутствие можно было назвать самым диковинным из всего, что сейчас происходило вокруг них. Может быть, даже и наоборот. По крайней мере Тень Кречета выглядела похожей на человека, а вот все остальные существа, буквально заполонившие пространство под ними, очень редко смахивали на что-то, чему Лэйк с трудом, но могла подобрать какое-то знакомое слово на общем языке. Некоторые из них и вовсе не имели облика, представляя собой сгустки нестерпимого сияния или наоборот темные кляксы, от которых шло ощущение угрозы и опасности. Одни были огромны, как горы – например, величественное переливающееся всеми цветами радуги создание, что накрывало своим прозрачным телом едва ли не половину видимого Лэйк купола над ущельем, - другие походили на крохотных мотыльков или разноцветных бабочек, так и снующих в воздухе вокруг них. Ни одно из этих существ не находилось на месте, не меняя своего положения, все они сновали, без конца перемещались, пропадали и вновь появлялись в другом месте, будто ныряя в невидимые даже вывернутому зрению воды силы и выныривая обратно. Но некое подобие упорядоченности они все равно образовывали. Гигантский купол растянулся над ущельем до противоположного конца гор, и в угасающем закатном свете он рябил и переливался, как если бы по поверхности воды барабанил дождь из разноцветных капель. И если при этом он висел бы в небе, образуя огромную арку. - Немыслимо… - в который раз уже потрясенно пробормотала Найрин, парящая в воздухе слева от Лэйк. Глаза ее полыхали серебром, она почти и не мигала, глядя вниз на сонм странных и непонятных созданий, созванных сюда со всего мироздания шептунами Дигнадара. - Ты сможешь научиться этому? – негромко спросила у нее Лэйк. Нимфа повела плечом, будто не была до конца уверена в собственном ответе: - Наверное… Понятия не имею, честно говоря. – Помолчав, Найрин задумчиво добавила: - Я наполовину нимфа, на другую половину эльфийка, но я чувствую родство с этими созданиями через сердечный центр, и мне кажется, что ухватываю принцип контакта с ними. Теоретически любой, у кого открыт малхейн, может научиться с ними контактировать. - То есть… любая из анай? – Саира взглянула на Найрин, удивленно вскинув брови. - Любая, - подтвердила та, и Лэйк ощутила, как что-то внутри нее стремительно распахивается, неудержимо раскрывается, переживая удивление и торжество решенной загадки. Она ведь и не думала даже о такой возможности! Получить не ограниченное количество ведьм, когда способные контактировать с Источниками научаться говорить с Тенями, а сделать весь ее народ способным на это, до самой последней сестры. Десятки тысяч ведьм, способных противостоять тем, кто перешел на сторону Врага! Да одно это предположение наполнило ее грудь ледяной свободой, сделав на мгновение легкой, будто пушинка. Саира рядом тихо присвистнула, видимо, додумавшись до того же самого. Глаза у нее были огромными. Слышавший их разговор Тьярд тоже уставился на нимфу, нахмурив густые брови. Взгляд у него стал ищущим. - Ты уверена, Найрин? Все, у кого раскрыт сердечный центр – значит, и вельды тоже? - Это лишь мое предположение. Если вы хотите знать точный ответ, спросите Дигнадара, - пошла на попятную нимфа, вскинув ладони перед грудью. – Но если я правильно поняла, для контакта с Тенями человеческие ведуны используют свои энергетические узлы. Они есть и у нас, так почему бы и нам не попробовать их использовать? Мы и используем, фактически, призывая Небесных Сестер на помощь и преобразуя их силу на материальном уровне в то, что нам нужно, но мы никогда не пробовали использовать ее на тонких уровнях. По крайней мере, осознанно, - добавила она, бросив на Лэйк быстрый взгляд. Лэйк знала, что он означал. Из уст в уста передавалась история о явлении Роксаны, когда Та снизошла в мир по зову умирающей Найрин и спасла им с Торн жизни, исцелив их и переместив от Источника Рождения на поле битвы за Роур. То есть Найрин сумела призвать сущность из тонких миров и не просто сущность! А одну из Небесных Сестер во плоти, которая исполнила ее просьбу и вступилась за них, явив чудо. - Но Небесные Сестры не слишком похожи на этих самых Молодых Богов, о которых без конца твердят низинники, – заметила Саира, все еще сомневаясь. – И мне сложно представить себе кого-то, кто смог бы приказывать Роксане или Аленне! Даже Эрис тут вряд ли справилась бы. - Ну так они и не совсем Тени, - покачала головой Найрин, хмуря красиво очерченные брови. – Они больше, чем просто существа, Они есть сила Великой Мани, принявшая тот или иной вид. Тогда получается, они стоят на уровень выше Молодых Богов… Или это не так происходит? Надо будет обсудить это с Дигнадаром, - пробормотала она себе под нос, но Саира лишь нетерпеливо отмахнулась, перебивая ее: - Понятное дело, Они ведь сотворили весь мир! – ее требовательный взгляд впился в Лэйк. – И если есть какой-то способ научиться призывать Их во плоти для помощи нам, ты должна заставить Кречета обучить нас это делать. - Я поговорю с ним, как только мы закончим здесь, - кивнула Лэйк, чувствуя, как отголоски пережитого потрясения разливаются внутри нее медленно затухающими волнами. Роксана не единожды уже сражалась за них во время битв, но опосредованно, являя Свою волю через одну из Своих дочерей. Никому из них никогда не приходило в голову звать Ее напрямую! Это уже не говоря о других сущностях, которых ведуны использовали в качестве своих защитников, и которые сновали перед ее глазами сейчас разноцветным калейдоскопом. - Вельды будут обучаться вместе с анай, - почти сразу же заявил Тьярд, и Лэйк кивнула ему, глубоко погруженная в свои мысли. А вот Саира выгнула тонкую бровь и с подозрением взглянула на него: - А разве ваши корты не умеют того же, что и Говорящие с Тенями? Я слышала среди них есть кто-то, кого называют шаманами. - Есть, - Тьярд криво усмехнулся, и взгляд его стал тяжелым. – И я уже многие годы пытался поставить перед Советом вопрос о необходимости совместного обучения шаманов кортов и ведунов вельдов, но они о том и слышать не хотели. Да, кое-кто из молодежи, кто родился уже после подписания Пакта о равенстве, начал учиться сам, когда появилась возможность свободно общаться со сверстниками, но таких пока очень мало. Зато если я скажу на Совете, что анай будут учиться у шептунов их мастерству, все эти напыщенные идиоты, ломая ноги, побегут сами записываться в ученики, лишь бы не позволить вам хоть в чем-нибудь их обойти! - Иногда меня поражает то, с каким сбродом ты имеешь дело, царь Небо, – поджала губы Саира. - Правда, первая первых? – Тьярд усмехнулся и взглянул на нее насмешливо, но с теплом. – А разве анай чем-то отличаются от них? – И когда Саира возмущенно набрала в грудь воздуху, чтобы разразиться гневной тирадой, продолжил: - Скажи я сегодня, что мы научились чему-то, что вы не умеете, так завтра твои дочери силой высадят мою дверь и потребуют научить их тому! Они бы и на макто влезли верхом, если бы мы то им позволили. В голосе его звучал смех, да и сама Лэйк невольно улыбнулась его словам. Саира нахмурилась было, ожгла его темным взглядом соколиных глаз, но в конце концов неохотно пожала плечами и фыркнула: - Сдались нам ваши макто! Тьярд ничего не ответил, только спрятал улыбку в уголках губ да поглядел вперед, туда, где в медленно начинавшем скуднеть свете зависла, соединяя небо и землю, громадная энергетическая арка из тысяч тонких созданий. «Корты начали движение, первые. Пора.» Голос, что прозвучал в ее голове, напоминал то ли змеиное шипение, то ли шелест ветра в замерзших сухих листьях последних дней осени. Он ощущался на физическом уровне – царапаньем мыши по деревянной стене, колкостью сухих травяных былок, врезающихся в тело сквозь одежду. Не одна она испытала дискомфорт – Саира рядом зашипела, будто разъяренная кошка, Тьярд конвульсивно дернул шеей в сторону, сжимая челюсти, а Найрин остекленела, застыв и глядя перед собой в пространство лишенными какого-либо выражения глазами. Взгляд Лэйк переместился на фигуру Деда-Шептуна. Странно, он вроде бы не двигался, во всяком случае ее глаз не зафиксировал его движения. Но только теперь он в упор смотрел на нее из тьмы, скрывающей верхнюю часть лица, которое она видела размыто, как бывает во время глубокого сна. Она не видела его глаз, но ощущала взгляд – прямой и требовательный. - Ну что ж, начнем, – скомандовала Лэйк, отбрасывая от себя прочь все лишнее. С этого момента ничто больше не имело значения, пока войска кочевников и сальваги не пройдут стиснутое между двух скал ущелье насквозь. Разведка, за которую сейчас отвечала Неф, докладывала, что перемещений врага не фиксировалось – небо оставалось чистым, и никто из гринальд не пытался приблизиться к расположению войск анай и вельдов. Но Лэйк не могла полагаться только на разведку. Пращуры оказались коварным и опасным противником, они могли наносить удары на огромном расстоянии, как случилось во время атаки на Око Мегары, они умели такое, о чем ведьмы анай и не помышляли даже – искажать уже готовые рисунки ведьм, отображая их на самих себя. С Тенями они еще не сталкивались, и у Лэйк все еще оставалась надежда на то, что влияния на расовую особенность людей у них нет. Но позволить себе полагаться всего лишь на надежду она не могла. В этом случае требовалось нечто большее, а раз так, она обратилась к источнику могущества, остановить которое гринальд уж точно не могли. Ничто в мире не могло это сделать, вот уж в этом она ни мгновения не сомневалась. Они условились обо всем заранее, и нужды в дополнительных объяснениях не было. Лэйк сосредоточилась, собирая свое сознание по ниточкам в один луч Воли, отбрасывая прочь все, что не имело отношения к ее задаче – удержать под контролем весь тоннель через Эрванский кряж, не позволив чужой злой воле даже приблизиться к нему. Рядом точно так же подбирались и Саира с Тьярдом, Лэйк ощущала как твердеют их сознания, превращаясь в нацеленную стрелу, в протянутую над горами огромную руку, которая накладывала свою власть на узкий тоннель, не позволяя хаотичной игре обстоятельств больше вмешиваться в развитие событий на этом участке мироздания. Друг другу они не мешали, скорее наоборот, поддерживали, объединенные одним усилием, одним порывом. Саира ощущалась мягче, гибче, поток ее Воли походил на густую лаву, горячую и требовательную, только движущуюся молниеносно, будто рухнувший с неба гнев Роксаны. Тьярд был подобен скале – недвижимая громада света, кристально-прозрачная и прочная как алмаз выстроилась рядом с Волями Саиры и Лэйк, переплелась с ними. Это чувство тоже было потрясающе странным – взаимное ощущение единого порыва, единого движения мысли, единой направленности их существ. Дар Роксаны в груди горел, и Лэйк чувствовала, как стучат в ней теперь уже три сердца, объединенные в одно с тремя лицами. - Контроль у меня, - сообщил Тьярд. Голос его звучал непривычно отрешенно, гулко и раскатисто, будто эхо среди громад горных склонов. Саира кивнула ему, кивнула и Лэйк, передавая власть над собственным сознанием другому равному ей живому существу и ощущая что-то, сродни удивлению. Страха не было – Тьярд прошел вместе с ней через такое, что не рискнуло бы пройти ни одно другое существо, и ему она верила как себе самой. Куда сложнее было убедить Саиру, и воспоминания об этом вызвали внутри нечто наподобие улыбки – ровно настолько, насколько она вообще сейчас могла испытывать бледные тени эмоций, почти полностью растаявшие на фоне всепоглощающего сияния воли. В шатре командования их осталось пятеро сейчас, главы сообществ уже ушли поднимать своих разведчиц, ведьмы присоединились к ведунам на контрольных точках на случай непредвиденных обстоятельств. Пошли только Боевые Целительницы, что находились в расположении лагеря во время ударов гринальд и сохранившие способность контактировать с Источниками. Впрочем, делать это им было строжайше запрещено – Лэйк не намеревалась нарушать приказа Эрис не прикасаться к Белому Источнику. Однако случиться могло что угодно, и остаться совсем без помощи ведьм они тоже не могли. Стоящий у стола Дигнадар обвел их всех внимательным взглядом темных глаз и негромко проговорил: - Мои ведуны защитят ущелье от вторжения извне при помощи Теней. Это должно помочь в том случае, если нам попробуют противостоять другие Говорящие с Тенями или ведуны, контактирующие с Источниками. Однако если в бой вступит кто-то из существ более высокого порядка, этого будет уже недостаточно. - Ты говоришь о хасатре, первый? – уточнил Тьярд. - Не только, - сухо отозвался Дигнадар. – Помимо хасатр, плененных наших Врагом и превращенных им в подвластных его воле Гротан Кравор, существуют и другие создания, обладающие огромной властью, которых при определенных обстоятельствах можно подчинить себе. Фактически, обладая могущественной Волей, это можно сделать почти со всеми обитателями тонких миров, и, насколько мне известно, во времена Первой Войны те, кто называли себя Эвилид, Высшими, активно пользовались этой возможностью. Я знаю, что некоторые из них даже использовали для своих целей тех, кого сейчас принято называть Молодыми Богами. Мне доподлинно известно, что Авелах пользовалась поддержкой Грозара Громовержца, а Инди’Агон сражался ментальным оружием, приписываемым ныне церковью Ирантиру. - Но как это может быть? – нахмурила брови Саира. – Ведь Эвилид по природе своей являют алчность и деструкцию. Почему ваши боги, которых вы зовете благими, которым молитесь в час нужды, поддерживают силы, что разрушают ими же созданный мир? - Мир создан не ими, Держащая Щит, - покачал головой Дигнадар, и в глазах его залегла тень улыбки. – Они – персонификации тех сил и процессов, что происходят в нем, но и они тоже подчиняются всеобщему Закону, который охраняют Столпы. Он гласит, что мир создан по образу и подобию Создателя для его же собственного воплощения в нем во имя торжества Духа в Материи. Бессмертный Дух Создателя нисходит во все живые существа, порожденные Великой Матерью, пробуждая их к жизни. Человек – вместилище этого Духа – может вспомнить свою изначальную природу и цель своего прихода в этот мир и овладеть силой Создателя, уподобившись ему и пробудив его в самом себе. Эта сила – эта Воля – способна приказывать всему живому. - Про ваши верования мы уже наслышаны, зрячий, - с нетерпением поморщилась Саира, демонстрируя, что именно она обо всем этом думает. – Но разве могут верования стать реальной силой, способной изменить мир? Я готова поверить в силу Источников, которую используют ведьмы, в силу звука – ладно уж – которую используют Говорящие с Тенями, и с помощью которой убили Руфь, в силу крови разных рас – все это логично. Но как человек может приказывать Богам делать то, что он хочет? Это же бессмысленно! - Ровно до тех пор, пока человек просто кричит в небо о своих желаниях или боли, объятый и подверженный их влиянию, разумеется, бессмысленно. Но как только он пробуждает в себе Волю Создателя и Силу Великой Матери, это больше не является сложностью для него. Так мы приказываем Теням. - Мне казалось, вы кормите их своей кровью, чтобы заключить с ними договор, - недоверчиво вздернула бровь Найрин. - Пока мы работаем на низших уровнях энергий – да, - согласился Дигнадар. – Никто не будет рубить ветку кустарника боевой секирой, для нее хватит и обычного ножа. Но чем выше мы идем в своем стремлении к единению с Создателем, тем более мощных существ встречаем там, и им нет дела до крови, договоров и обмена. Они сотрудничают на иных основаниях и живут уже по иным законам. Если знать эти законы и хотеть это сделать, подчинить их своей Воле вполне возможно. Саира поджала губы, всем своим видом демонстрируя недоверие к его словам и скептицизм по отношению к верованиям низинников. Слова Кречета и у Лэйк в голове усваивались с большим трудом. Она знала восторг единения с Великой Мани, знала волю Роксаны, текущую по ее жилам – и это было просто, приходило естественно и разворачивалось внутри откровением, бессловесным диалогом между ней и Той, к кому она взывала. То, что говорил Дигнадар, вроде бы и походило на это, но при этом звучало иначе. Как-то… фальшиво? И Лэйк даже не могла понять, где же фальшь – в самом факте подобной возможности или в том, как это возможность реализовывала себя. - Ты хочешь сказать, Кречет, что Эвилид могут попробовать выставить против нас Молодых Богов? – в голосе Тьярда сомнений не было, только озабоченность. Он вообще принимал вещи исключительно такими, какими они существовали в реальности, воспринимая их непосредственно. Его не слишком интересовали возможности или невозможности, Тьярд предпочитал решать, что ему делать в предлагаемых обстоятельствах, а не сетовать на то, что они вообще возникли. - Вполне возможно, - равнодушно кивнул Дигнадар. Лэйк внимательно прислушалась к его ощущениям – их все так же не было. Казалось, ведуна не могло взволновать вообще ничто в этом мире. - Ну и что же нам тогда делать? – выгнула бровь Саира, глядя на него с вызовом. – Как нам бороться против Молодых Богов или кого-то, равного им по силе? - Это то, о чем я говорил с самого начала, - терпеливо напомнил Дигнадар. – У анай и вельдов открыт сердечный центр, и они прекрасно умеют пользоваться его силой. Это – то, что вы можете противопоставить Эвилид. И сделать это сможете только вы трое, - он долгим взглядом осмотрел Лэйк с Саирой и Тьярда. - Это почему же? – нахмурилась Саира. - Потому что ваш уровень единения с силой куда выше, чем у других. У вас развязаны уже все узлы, не только четвертый, сердечный. – Дигнадар на мгновение прищурился, и глаза его полыхнули золотом, как у змея, и почти сразу же погасли. – Полагаю, это произошло в момент Единения, о котором ты рассказывал мне, Тьярд. А у тебя, Держащая Щит, в момент объединения с волей Великой Матери. В любом случае, факт остается фактом. Вы трое можете контактировать с Силой и Волей превыше возможностей большинства моих ведунов. И вы можете направить ее на защиту своего войска. Лэйк медленно кивнула, соглашаясь с его словами. Ничего нового здесь для нее не прозвучало – несколькими минутами ранее она делала то же самое, когда брала под контроль пространство вокруг шатра Руфь и выдавливала прочь влияние Масул на сердца своих дочерей. Саира тоже, судя по всему, не удивилась, разве что поморщилась, рассеяно заметив: - Это будет сложновато, учитывая длину ущелья. - Да, но вас будет трое, и, если вы объедините свои усилия, сила влияния вырастет кратно. – На вопросительный взгляд Лэйк Дигнадар пояснил: - Для того мы и образуем круги. Намерение одного человека – есть зов единственной души во вселенной, но стоит нескольким душам объединиться, как сила их зова многократно возрастает. Особенно, если речь идет о событиях внешнего мира. Для воздействия на Материю всегда необходимо много людей, ибо она меняется куда медленнее в силу своей природы, в отличие от Духа, для которого существует лишь индивидуальное усилие. В этом тоже был смысл. В сражении ведь тоже происходило что-то похожее. Если даже самые обученные разведчицы сражались разобщенно, без общего руководства, толку от них на поле боя почти и не было. Но стоило появиться толковой первой, способной сплотить их и вселить в их сердца боевой дух, как преимущество сразу же оказывалось на их стороне, и они становились способны победить даже превосходящего их силой соперника. - Есть лишь одно условие, - добавил Дигнадар, и Саира фыркнула, закатив глаза, – она ненавидела само слово «условие», что в очередной раз заставило Лэйк улыбнуться от нежности. – Будет лучше, если наложенную на события Волю будет направлять и проводить Царь Небо. - Это еще почему? – сразу же вскинула голову Саира, нахохлившись от недоверия. - Потому что Воля – это мужская половина вселенной, тогда как Сила – женская. Как Дух и Материя, как все в этом мире. Несомненно, в каждом человеке они смешаны в уникальной, присущей лишь ему одному во всем мире манере, но традиционно считается, что мужчины-ведуны успешнее пользуются наложением Воли, тогда как женщины куда легче них обращаются с Силой. - А ведь правда, - задумчиво проговорил Тьярд, потирая подбородок. Ощутив на себе вопросительный взгляд Лэйк, он пояснил: - Это видно на примере нашей работы с макто. Мы соединяемся с ними именно так – через малхейн, а потом принуждаем их делать то, что нужно нам с помощью Воли. Именно поэтому так важен первый полет и установление доверия между наездником и детёнышем макто – вельд должен показать ящеру доброту своих намерений и твердость Воли. – Взглянув на воинственно набычившуюся Саиру, он добавил: - Обратная ситуация, когда во время боя например обезумевший от страха макто берет контроль над наездником, обычно приводит к гибели ящера и дикости вельда. Его слова навели Лэйк на мысли о золотом эхе и природе возникновения глубокой эмоциональной связи между анай, позволяющей читать эмоции друг друга. С какой-то точки зрения это умение очень походило на связь между наездником и ящером, но имело иную природу. В случае с золотым эхом они обменивались не волей, но чувствами – фактически силой, и эта сила творила новую жизнь. Как диковинно Ты сплела все в этом мире, Великая Мани! Какой потрясающий узор создала! И как поразительно Твои создания в нем дополняют друг друга! Лэйк посмотрела на Саиру, и та в ответ, поколебавшись, все-таки кивнула. Однако на Тьярда взглянула все равно не слишком дружелюбно, хмурясь из-под темных бровей. - И что же, я должна буду отдать весь контроль над собой тебе, Тьярд? А ты будешь командовать мной, как своим макто? Что-то мне не нравится, как это звучит. - Что ж, можешь не пользоваться моим советом, первая первых, - равнодушно проговорил Дигнадар. – Но тогда будь готова к тому, что мы потерпим поражение еще более сокрушительное, чем в битве над убежищем гринальд. Им потребовалось много времени на то, чтобы убедить Саиру, даже с учетом того, что она была в курсе, насколько полно и безоговорочно Лэйк доверяет Тьярду. В конце концов, она сдалась, согласившись на их план, но в самых цветистых выражениях рассказала царю Небо, что именно сделает с ним, если он попробует использовать полученную над ней власть в свою пользу. Тьярд с самым серьезным видом кивал в ответ, но Лэйк чувствовала внутри себя его улыбку. Как, скорее всего, и Саира, также объединенная с ними одной связью. Такова твоя природа, горлинка. Ты горда и свободна, будто горный родник, и ты не можешь подчиниться сразу же, даже если и знаешь, что все равно придется это сделать рано или поздно. Тебя нужно покорить, словно безымянную вершину, словно головокружительную высоту или бушующее море. И это тоже я безумно люблю в тебе. В ответ на переполнившую сердце нежность пришло тепло – Саира отвечала ей, ощущая, какие чувства испытывает к ней Лэйк. Будто две лозы дикого плюща сплетались их эмоции и ощущения, сверкая нестерпимым золотым светом разделенной любви, подпитывая своей Силой громаду белоснежной Воли Тьярда, позволяя ей протянуться от того места, над которым они находились, до самого противоположного конца горного массива. - Я вижу Хана, - напряженным голосом проговорил Тьярд. – Он возглавляет переход. - А вы еще просили меня учить вас контактировать с Тенями, - потрясенно пробормотала Найрин, разглядывая их и качая головой. Ее эмоции походили на порывы ветра, что налетали на установившийся вокруг Лэйк монолит покоя, разбивались о него и опадали прочь. Она как будто гасила их, как гасит набегающее море волнорез, не позволяя затрагивать себя саму, подчинять своей воле. Поразительно: она училась вещам, прямо в процессе их развертывания понимая, что именно делает и как. Веко отяжелело, и глаз закрылся сам собой, требуя от Лэйк сосредоточения на происходящем. Но темноты под веком не было, вместо нее перед глазами завертелись образы, мягкие и расплывчатые, наплывая на нее, являя себя, а затем исчезая вдали, будто картинки на страницах детских книжек, которые перелистывает чья-то невидимая рука. Белое покрывало, чем-то похожее на снежную шубу зимы, мягко опустившееся сверху на горы и закрывшее под собой и ущелье, и энергетический тоннель под ним. Низкорослые мохнатые лошадки, послушно тронувшиеся с места, на спинах которых сидели люди, ведомые одним высоким человеком в белоснежных одеждах, от которого шло ощущение ровного твердого покоя, почти такое же интенсивное, как и от Тьярда. Порывы ветра, взметающие пыль в пустом ущелье, переполненном при этом чудными, странными, непонятными существами. Солнечные блики на воде. Птица, под крыльями которой разливается бесконечность. Мягкие лапы громадного кота с зелеными, будто изумруды, светящимися глазами, обернувшегося и склоняющего перед Лэйк свою лобастую голову. Кто все эти создания? – мелькнула в ее голове отчетливая мысль, переполненная удивлением и не принадлежавшая ей. Она перетрясла Лэйк молнией, ослепительной вспышкой, колючая, будто ветви терновника. Саира. Это – Защитники, - проскрежетал другой голос, неприятный и скрипучий, будто несмазанные дверные петли. – Они приветствуют вас, первые. Они будут стеречь ущелье от витальных созданий, пока вы будете держать ментальный контроль. Согласие объединило их всех троих, как и общее сознание, и в нем индивидуальная мысль была сложностью, требовала сосредоточения и осознанного усилия. Лэйк ощущала себя в этом удивительно правильно – могучей рекой, что сливалась с двумя другими реками без труда, сохраняя свое собственное течение, свою скорость, свою плотность. И точно так же ощущала и их – два потока, текущие, разливающиеся параллельно ей, единые, но при этом не смешивающиеся в своем движении. Теперь они трое включали в себя все на том участке мира, который контролировала их общая Воля, направляемая Тьярдом. Неподатливую горную породу, уползающую своими корнями в вековечную холодную тьму, источенную трещинами, ходами, расколами, толстые, растущие медленно, как само время, шапки ледников на вершинах, припорошенные тонким слоем пушистого хрусткого снега. Ветра, что метались между ними в пляске радости и торжества свободы, живых существ, что нашли приют на каменистых склонах среди тишины и нехоженых уголков заповедных предгорий. Тучи разноцветных бабочек-анай, висящих в воздухе меж склонов по обеим сторонам ущелья, а выше них – медленно кружащих под облаками вельдов верхом на макто. И конечно же разномастный непонятный кипящий, будто котел на огне, водоворот странных созданий, призванных сюда по воле Говорящих с Тенями Дигнадара. Лэйк чувствовала всех их в себе и каждого в отдельности, поражаясь тому, как странно выстраивается контакт. Они смотрели на нее, щупая ее своими взглядами, будто руками, они узнавали ее и показывали ей себя, признавая ее превосходство над ними и ее власть. Они доверялись ей, соглашаясь сотрудничать, и радовались тому, что она присоединилась к ним в этот час. И их радость была иной, не такой, какую испытывали люди или звери в момент контакта. Она переживалась иначе – волнами мурашек по всему телу, ощущением легкого-легкого прикосновения к коже. Лэйк ощутила, что улыбается. Кажется, все ее существо улыбалось им – само, естественно и просто, как улыбаются дети или очень-очень счастливые люди. - Вы… что-то делаете? – прозвучал откуда-то издалека раздосадованный голос Найрин. – Потому что у меня такое ощущение, что все эти Тени смотрят на нас. - Все в порядке, Найрин, - не очень разборчиво и как-то вязко произнес Тьярд. – Они просто приветствуют нас. Это не продлится долго. - Роксана, как же это все странно! – пробормотала потрясенная нимфа. И впрямь, совсем скоро ощущение внимательного взгляда и прикосновения чужих сознаний померкло, и Лэйк вновь утвердилась в самой себе, связанной с Саирой и Тьярдом, а через них – со всем остальным миром. Молчаливо присутствуя во всем, она наблюдала за тем, как двигаются по узкому ущелью меж скал войска кортов. Время перестало существовать, теперь оно стало излишним и не значило больше ничего. Оно и не текло вовсе – Лэйк вообще не ощущала его движения, двигались лишь корты, плыли и плыли откуда-то издали, отмеряя копытами своих лошадей один за другим метры пространства. И Воля Тьярда обволакивала их со всех сторон, гася звуки и мысли, смиряя страхи и волнение, подчиняя их себе, будто песчинки бесконечных барханов, пересыпающихся с одного места на другое по прихоти безымянного ветра. Потом что-то изменилось. Что-то возникло в стороне от потока, которым были все они, что-то начало приближаться. Лэйк отметила его появление по дрожанию невидимых едва ощутимых струн, по уплотнению пространства вокруг собственного сознания, когда что-то чужое и не включенное в нее пришло со стороны, чтобы коснуться того кокона, который они образовали над ущельем. - Я что-то чувствую, - невнятно пробормотала Саира, и ее мысль точно также цветной вспышкой взметнулась и погасла внутри Лэйк, образовав волну в их громадной общей реке. Лиловую нить, что дрогнула и опала, ныряя в золотые неторопливые воды, сливаясь с ними вновь в тишину. - Я тоже, - подтвердил Тьярд. – Нужно посмотреть. Его голос Лэйк тоже видела волной, только густо-синей, почти черной. Она поднялась до какой-то точки и опала, вытягивая за собой хвост из искр, что растворялись в темноте и гасли, будто падающие звезды. А затем Тьярд двинулся, увлекая их с Саирой за собой, и перед глазами вновь завертелся водоворот из существ, скал и неба, из анай и вельдов, из пространства, что распахивало перед ними свои створки, позволяя смотреть сквозь себя. Чужое пришло откуда-то с северо-востока, и оно было совсем иной природы нежели все, что окружало ее сейчас. Лэйк чувствовала его силу, от которой во все стороны по пространству расходились волны, заставляя его мелко рябить, будто поверхность воды под дождем. Тяжелое как гранит, темное, как ночь, огромное, будто слепой неповоротливый обитатель глубин, залегло оно где-то под ними, наблюдая за их протянутой над ущельем Волей, за аркой из странных разномастных существ, выставленных ведунами Дигнадара. Будьте осторожны! – заскрипел внутри Лэйк предупреждающий голос Деда-Шептуна. - Одно из созданий нижних миров пришло сюда. Оно очень опасно. Лэйк и сама чувствовала мощь создания. По сравнению с ней защитники, наполняющие небо, казались светлячками и ночными мотыльками, порхающими у источника света их Воли, а этот недобрый гость – самым сердцем полночи, сгущающим чернильную мглу, чтобы потушить светоч. Если оно ударит, я передам контроль тебе, Лэйк. Ты Сила, тебе и сражаться. Мысль Тьярда была сосредоточенной и четкой, будто обнаженный клинок, и Лэйк в ответ отправила ему согласие, внутренне подбираясь для того, чтобы принять на себя контроль и отразить удар. Уж что-что, а сражаться-то она умела как никто другой. Времени все еще не было, ощущалось лишь присутствие огромной твари, следящей за ними безглазым безличным взглядом. Он был холоден, будто морозные кристаллы, голоден, будто человек, не видевший пищи неделями. Лэйк ощущала его на себе точно так же, как раньше ощущала взгляды собравшихся внизу защитников, только на этот раз четко осознавала угрозу. Создание не атаковало пока, пытаясь выяснить их уровень силы, но его присутствие было ощутимым и угрожающим, висящим над ней, будто готовый сорваться в пропасть камень. Ударило оно без предупреждения – просто навалилось давление, и свет померк, будто его и не существовало никогда раньше. Лэйк подставила под удар собственное существо, Силу, заключенную в нем и через него идущую, сосредотачивая сознание в одну тонкую острую стрелу, нацеленную на защиту. Она звала Великую Мани, не позволяя себе ни на мгновение отвлекаться от этого. Она вцепилась в Ее образ, во всю свою веру и связь с Ней, сосредотачиваясь лишь на этом и ни на чем больше. Жар потрескивал вокруг ее души, вполне реально ощутимый, как если бы она засунула руки в огонь, но Роксана хранила ее от этого жара. Разноцветные рваные образы мельтешили перед внутренним зрением, будто создание пыталось сбить ее с толку, затмить ее взор, перекрыть его хаотичным роем видений, оборвав связь между ней и Великой Мани, но она не позволяла им касаться себя. Тяжесть навалилась на грудь, мешая дышать и держаться в воздухе, стремясь выдавить ее из ее собственной плоти, но и это тоже она игнорировала, раскаленной иглой прошивая тело атакующего и сшивая собственную душу с тотальной властью Ее золотых глаз. - Лэйк, что-то происходит! – тревожно выкрикнул со стороны голос Найрин, пробиваясь сквозь заполнивший ее уши низкий едва выносимый гул. – Купол ведунов дрожит так, как будто сейчас лопнет! Защитники взбесились! Она и сама видела это – все тем же внутренним зрением, странным, необъяснимым образом обозревая все пространство сразу же вокруг них троих. Белая сфера окружала их, удерживая в своих границах бесчисленный сонм тонких существ, которые теперь в панике кружили по ней, наталкиваясь друг на друга и на ее стенки изнутри, будто бросившееся врассыпную стадо. А снаружи на эту сферу давил бесшумный черный вихрь из каких-то хлопьев и обрывков тьмы, похожих на куски сажи, поднятые в воздух ветром пожарища. А из сферы вверх, прямо в белоснежную ширь где-то далеко-далеко над ними тянулась тонкая нить, связывающая их троих воедино и выходящая наружу из груди Лэйк. Мне нужна помощь! Ее мысль громом сотрясла сферу, обращенная к Тьярду и Саире, чьи сознания подпитывали ее изнутри, наделяли Силой. Тьярд, успокой защитников и прикажи им присоединить усилия к моим! Саира, держи защитную сферу, пока я буду тянуться к Великой Мани! Согласие разлилось вокруг нее успокаивающим теплом. И что-то начало происходить, хоть Лэйк и не понимала, как и что происходит. Она не могла отвлечься ни на что, кроме этого – стремления, направленного к Великой Мани вверх. Казалось, на мгновение упустишь этот контакт, потеряешь бдительность, хотя бы ниточку сосредоточения пустишь на что-то другое, и все будет кончено. Невыносимая тяжесть и жар давили на нее в полной страшной тишине, и ей оставалось только рваться в ответ туда, прямо сквозь эту обступившую тьму, вверх, к спасительному свету, к охраняющей воле, к началу всего. Вспышка сверкнула вокруг нее, белый свет разлился в пустоте, и стало чуточку легче. Движение защитников остановилось, и цветные картинки перестали в безумии мельтешить перед ее внутренним взором. А затем Лэйк ощутила, как они приникают к ней один за другим, обнимают ее своими бесплотными телами, окружают, образуя на ней невидимый глазу барьер, как вторую кожу. И силы начали вливаться внутрь толчками, будто кровь пульсирующая в разогретом движением теле. Одновременно с этим укрепился и барьер. Ее Держащая Щит встала вокруг нее непробиваемой стеной, оттеснила, отодвинула жар прочь, позволив ей дышать. Лэйк ощущала поднявшееся в Саире сопротивление, ее собственную Силу, которая развернулась во всей красе, с успехом сдерживая давление чужой Воли. Почти сразу же к ней присоединился и Тьярд, добавив свои Силы к ее, и атакующее их создание еще отодвинулось назад, слабее с каждым мгновением. И это дало Лэйк шанс. Сама не понимая, что именно делает, она напряглась всем своим существом, усиливая собственный зов, свое присутствие в Великой Мани, в истине Ее света и сущности. Сияющая стрела пропорола насквозь черную ночь, полную пожарища, связала небо и землю, разрастаясь с каждым ударом сердца. Еще несколько мгновений борьбы, а затем она пересилила, и свет брызнул во все стороны, сметая чужую ярость. И сразу за тем пришло облегчение, когда давление чужой Воли пропало, а вместе с ним и ощущение присутствия – тварь уползла прочь, решив больше не связываться с ними. Глаз сам собой открылся, и Лэйк уставилась в сердце осенней ночи, в котором разноцветными пятнами горели крылья анай, охраняющих ущелье. Тело сотрясала дрожь, по коже крупными каплями стекал пот, и ветер моментально выстудил ее, заключив в кокон из холода. Взгляд сам собой скользнул вниз – арка из защитников вновь была на месте, они вернулись к своему хаотичному перетекающему движению, которое теперь выглядело как будто ленивее и медленнее того, что было до атаки. - Что происходит? – голос Найрин звенел от напряжения, она почти что с испугом смотрела на них троих. – Что вы сделали? - Первую атаку мы отбили, - с трудом ответил ей Тьярд сквозь хриплое дыхание. – Не знаю, кто это был, но он был чудовищно силен! - Продолжаем, - скомандовала Лэйк, вновь собирая собственное сознание и концентрируя его на царе Небо, чтобы тот мог наложить Волю на ущелье. – Они могут попробовать еще раз. Саира рядом твердо кивнула, и Лэйк ощутила, как ее рука в темноте нашаривает ее ладонь, переплетает пальцы, соединяя и их тела тоже, как соединяла общая Воля их души. Тревожный взгляд Найрин не отрывался от них, глаза светились в темноте серебром, но сейчас она ничем не могла им помочь. Только Великая Мани во всем мире могла это сделать, и Лэйк взывала к Ней со всей истовостью, как никогда прежде в своей жизни. Стемнело. Длинная осенняя ночь только начиналась для них.