Тайна Белого замка (#2)

«Люби тех, кто враг тебе, и бойся тех, кто тебе дорог»

Глава 1. «Горнобережье»

Она знала, что вернется сюда. Не могло быть иначе. Всё, как в тумане, но, вместе с тем, предельно ясно. Бегущие люди, звон мечей, запах крови и смерти. Яростные вопли и стоны умирающих. Ржание загнанных лошадей, дрожь земли под их тяжёлыми копытами. Она уже выбилась из сил, но враги пребывали, как нескончаемый дождь. Мельтешили перед ней, сменяя друг друга, бросаясь в атаку и умирая у неё под ногами. Столько людей. Столько жизней. Ради чего? Она чувствовала, как её меч входит в плоть, как разрываются чужие органы, и дробятся кости. Её магия просачивалась в тела жертв, разъедая, изничтожая, обращая живое существо в сгусток бесформенной пыли. Она стала убийцей. Убийцы окружали её. Она видела, как тело друга упало на холодную землю. Видела, как багровое пятно расползалось под ним, пропитывая мерзлую почву. Жизнь ускользала из него, ничто не могло этого исправить. Она это понимала. Понимала, что никакая месть не исцелит боль, которая разрывала её сердце и душу на части. С неотвратимостью самой смерти она двинулась вперёд. Вдохнула тьму и стала ею. Её меч рассёк воздух и врезался в тонкую шею. Раздался оглушительный хруст, и златовласая голова покатилась по земле, вслед за ней рухнуло тело. Она попятилась от обезглавленного трупа. Ужасное чувство неотвратимости совершённого захлестнуло её. Руки задрожали, на глаза навернулись слёзы. Зачем?.. Зачем она это сделала? «Ты — чудовище» Грязное поле сражения осталось позади. Она оказалась в просторном белоснежном зале. Стены устремлялись ввысь и исчезали в ярком свете. Всё казалось облачным и смутным, совсем незнакомым, но притягивающим своей непорочной чистотой. «Я ненавижу тебя» Этот голос. Такой знакомый. Он звучал вокруг, словно призрачное эхо. Она повернулась к убитому юноше. Безжизненное тело осталось лежать в грязи, посреди обугленных останков былой могучей армии. Златовласая голова пошевелилась, повернулась к ней, и на бледном мертвецком лице принца появилась зловещая улыбка. Она в ужасе бросилась бежать, оставляя кровавые следы на белом мраморном полу. Вглубь белого зала, подальше от хохочущей головы и страшных звуков побоища. Она бежала, сердце бешено колотилось в груди, ноги увязали в невидимом болоте, а бесконечный зал всё тянулся вперёд. Она остановилась, хотя сама не поняла этого, в панике схватилась за голову и зажмурилась, надеясь спрятаться от этого кошмара. Пол исчез из-под ног. Она падала бесконечно долгое мгновение. И вдруг все страхи пропали. Она оказалась в каком-то тёмном, сыром помещении. Каменные стены, каменный потолок и каменная лестница, уходящая вниз, в темноту. Там виднелось слабое пламя свечи. Она знала, что нужно следовать за ним. Внезапно, откуда-то сзади раздался голос. «Стой!», — потребовал он взволнованно, предостерегающе. Она обернулась. Он стоял на вершине лестницы, сотканный из теней и тусклого света. Она не могла разглядеть его лица, но узнала голос. Это он. Он снова напуган. Отчаянно желает от чего-то её спасти. «Кто ты такой?», — спросила она. Он не ответил. Она сделала один шаг наверх. «Зачем преследуешь меня?», — новый вопрос и снова без ответа. Она стала подниматься увереннее. Наверх, к нему, прочь от тьмы. Он ждал её. Блик света выцепил из полумрака золото волос и гордо расправленные плечи, облачённые в дорогой камзол. «Ты тот, кого я убила?.. Теперь ты жаждешь мести? Покажись мне…», — она уже почти достигла вершины, но тут кто-то схватил её за руку и резко дёрнул вниз. Она оглянулась и оцепенела. Мраморные глаза, таившие в себе столько льда и ненависти, сколько она не видела за всю свою жизнь, впились в неё, словно когти дикого зверя. «Знай своё место», — раздался незнакомый голос. Её затрясло от страха. Она попыталась вырваться, но хватка тонких, белоснежных пальцев была мертвой. Её утаскивали вниз, во тьму. Она не могла сопротивляться. Не хотела, несмотря на то, что ужасно боялась. Тьма разрасталась, намереваясь поглотить её целиком. В последний момент она всё-таки обернулась. Златовласый юноша исчез. Её окружил непроглядный мрак, и она тоже исчезла.

* * *

Резкий, отрывочный звук вырвал Адарлину из плена сновидений. В полудрёме она слышала тихий голос Мэйлин рядом и глухие удары по дереву неподалеку. Разлепив непослушные веки, она болезненно скривилась и вздохнула. Тело всё ещё болело, несмотря на то, что после сражения в лагере прошло уже три дня. К тому же, мышцы затекли от мертвого сна в одном положении на твердой земле. — Проснулась, — негромко сообщила кому-то Мэйлин и подсела поближе к Адарлине. Было раннее утро. Вчера путники разбили лагерь у края небольшой рощи, уходящей вверх по склону горы. По другую сторону простиралась бескрайняя долина, пересечённая серебристой рекой. Воздух был морозным и влажным, но потрескивающий костер хоть немного подсушивал его и согревал. Сонриса сидела, укутанная в походный плащ, и завороженно смотрела на огонь. Мэйлин была рядом. Неподалеку Рен Варрор активно работал топором и ломал ветви, очевидно, слишком раздраженный промедлением, чтобы спокойно сидеть на месте. — Почему не разбудили, если все уже на ногах? — Адарлина села и огляделась в поисках Фариса и Целины. — Фарис велел не тревожить тебя, пока сама не проснешься, — ответила Мэйлин. — Он ушёл четверть часа назад, проверить, нет ли за нами хвоста. Целина увязалась за ним. — Понятно, — Адарлина постаралась незаметно размять каменные мышцы, но затея провалилась. — Давай, — Мэйлин перебралась к ней за спину и со знанием дела принялась мять заледеневшее тело. Мышечная радость была восхитительна, Адарлина застонала. — Чёрт возьми, если так будет на протяжении всего пути, я просто не дойду, — пожаловалась она. Рен Варрор бросил на неё раздражённый взгляд и резким движением сломал пару толстых веток, после чего небрежно швырнул их в костёр и ушёл. Адарлина закатила глаза. — Чего он ожидал? — спросила она Мэйлин. Подруга пожала плечами, не прекращая массировать её плечи и спину. — Его можно понять. Он пришёл за помощью и ожидал увидеть кого-то, ну… — Кого-то вроде Фариса? — подсказала Адарлина. Мэйлин подняла глаза к небу, но потом усмехнулась и кивнула. — Как Риса? — негромко спросила Адарлина. — Держится, — напряжённо выдохнула подруга. — Целитель помог ей справиться с ранениями, но… Она закрылась от меня. — Я сожалею. Обо всем, — Адарлина постоянно думала об этом. — Это ведь я во всём виновата. Я позвала вас за собой, я оставила Бранриса сражаться с принцем, и это я сейчас веду вас в неизвестность. Мэйлин не стала этого отрицать, но и намеренно винить подругу не собиралась. — Никто не мог знать, что произойдет, но ты должна понимать: мы сами решили пойти с тобой. Это было не только твоё решение. — Аделаида предупреждала меня, — зачем-то сказала Адарлина. — Этого больше не повторится, — пообещала ей Мэйлин, хлопнув по плечам. — Мы научимся действовать командой. Главное помни, что ты не одна. Адарлина поморщилась от воспоминаний: не ускачи она тогда вперёд, может, Сонриса бы не пострадала. Целитель из деревни, к границе которой вывел их Рен Варрор, оказался знатоком своего дела. Сонрисе полегчало к вечеру того же дня. Физически. Никто не знал, что творилось у неё на душе. — Если ты выспалась, может уже пойдём дальше? — раздался издалека недовольный голос Рена Варрора. Адарлина поднялась на ноги и потянулась, усилием воли подавляя подступающее раздражение. За три дня пути она уже вполне определилась со своим отношением к этому угрюмому, надменному верзиле. Кажется, её чувства были взаимны. Из-за развившейся между ними неприязни, вся команда существовала, как на пороховой бочке. — Пойдём, когда Фарис вернётся, — ответила Адарлина, подбирая с земли своё снаряжение. Для ослабевшего тела Безымянный казался почти неподъёмной ношей, но Адарлина не хотела оставлять его в седле Ветрохода. — Он не заблудится, если мы пойдём вперёд, — бросил Рен Варрор. — Мы не заблудимся, если ты пойдешь вперёд, — огрызнулась Адарлина. Ей не хотелось ругаться с ним с самого утра, поэтому она просто отвернулась и пошла вниз по склону. Вокруг царил невообразимый простор, утонувший в тишине раннего утра. Восходящее солнце заливало мягким светом долину. Удивительно, что такая красота находилась прямо у них под боком, но никто не хотел её замечать. Интересно, как выглядят эти живописные места с воздуха? Мысли Адарлины устремились высоко в небо, где за белыми облаками прогремел драконий рёв. Привязанные неподалеку лошади заволновались, Ветроход поднял голову и взбудоражено хлопнул крыльями, чувствуя приближение крылатого собрата. Даркнес появился среди облачных клубов, создавая своими крыльями кружевные вихри. Чёрное пятно на бескрайнем голубом небе. Описав неполную петлю, он стремительно спикировал к земле. Сердце Адарлины восторженно забилось, когда ей в лицо ударил порыв ветра от взмаха его могучих крыльев. Дракон приземлился неподалёку, грациозно и плавно. Сложил крылья, упёрся ими в землю и изогнул длинную шею, с любопытством осмотревшись по сторонам. С того момента, когда она видела его вблизи в последний раз, он значительно подрос и теперь был в два раза больше самой крупной лошади. — Здравствуй, красавец, — Адарлина бесстрашно шагнула ближе и протянула руку. Даркнес потянулся к ней носом, обдал горячим дыханием и издал мелодичное урчание. — Я рада, что ты в порядке. У нас впереди ещё долгий путь… Синие глаза дракона понятливо сверкнули, он позволил Адарлине погладить себя по носу, затем поднял голову и устремил свой взгляд куда-то ей за спину. Адарлина обернулась. Сонриса сидела всё в том же положении, но теперь во все глаза смотрела на дракона. Выражение её лица было неопределенным, зато у Мэйлин, которая обнимала её за плечи, даже рот раскрылся от изумления. Наверно, привыкнуть к присутствию рядом огнедышащей твари было непросто. Рен Варрор придерживал лошадей, наблюдая со смесью страха и недоверия. Даркнес сопровождал их на протяжении трёх дней, но кружил в небе, не спеша спускаться. Сегодня Адарлина впервые позвала его, и друг сразу откликнулся на зов. Её спутникам придётся привыкнуть к его присутствию, по крайней мере, до тех пор, пока они не подойдут к территории королевских земель. Фарис предупреждал, что Белая печать может повести себя самым непредсказуемым образом. Могло статься так, что ни дракон, ни сама Адарлина не смогут пересечь границу, но эта информация пока оставалась только между Фарисом и Адарлиной. — Ты не видел нашего товарища? — спросила Адарлина дракона. — Мне бы не хотелось и дальше испытывать терпение этого сноба. Даркнес издал неопределённый урчащий звук и улёгся на землю, поджав крылья. Однажды, очень давно, Адарлина видела чёрных лебедей на озере рабовладельца. Даркнес сейчас напомнил ей эту величавую птицу. Адарлина погладила его горячую чешуйчатую грудь и мощное основание шеи. Даркнес выглядел сильным и достаточно большим, чтобы выдержать всадника. Адарлина помнила наставление Брона, но не могла отделаться от навязчивой идеи. Перспектива взмыть в небо верхом на драконе непреодолимо манила. Адарлине казалось, что тогда для неё не останется никаких преград. — Как теперь его зовут? — вдруг подала голос Сонриса. Мэйлин удивлённо взглянула на любимую и перевела просящий взгляд на Адарлину. — Даркнес, — ответила та. — Я назвала его так… в тот день. Сонриса хмыкнула. Адарлина не совсем поняла, что это значит. Кажется, Сонриса была согласна с тем, что имя Жу-жу дракону больше не подходит. В любом случае, Адарлина была рада, что его появление слегка взбодрило замкнувшуюся девушку. За три дня пути, его имя — первое, что её заинтересовало. — Он дышит огнём? — спросил Рен Варрор, делая несколько нерешительных шагов ближе. Адарлина с удовольствием отметила, что гонору у него поубавилось. — Хочешь проверить? — недобро усмехнулась она. Даркнес внимательно прислушивался к ней. Переведя взгляд на незнакомца, он несильно оскалился и зашипел. Рен Варрор не успел всерьёз этого испугаться. Со стороны прилеска донеслось строгое: — Прекращай баловаться. Фарис появился у лагеря внезапно и совершенно бесшумно. Рядом с ним стояла Целина, в руках у неё была охапка каких-то растений. Девочка боязливо оглядела удивлённых попутчиков, а потом её взгляд замер на огромном ящере. Адарлине показалось, что в её глазах был даже не страх, а какое-то благоговение. Людей Целина боялась куда сильнее. — Почему так долго? — недовольно произнес Рен Варрор. Фарис медленно повернул голову в его сторону. На секунду Адарлине показалось, что он тоже оскалится и зашипит. Может Рен Варрор, всё же, полукровка? Должна же в нём быть хоть капля бессмертия для такой наглости? Целина подняла на Фариса растерянный, извиняющийся взгляд. Он почувствовал его и тут же переключил своё внимание на девочку, смягчаясь прямо на глазах. — В задержке нет твоей вины, — его правая рука покровительственно коснулась её макушки, почти что лаской, — ступай, займись делом. Целина расцвела улыбкой и тут же устремилась к костру. Взяла два камешка и со знанием дела принялась перетирать принесённые травки. Адарлина перевела взгляд на Фариса, удивлённо вскинув бровь. Это было так странно: умение Фариса нянчиться с детьми. Выглядел он так, будто похищал их и ел на обед, но в действительности проявлял нежность, совсем несвойственную подобным существам. Так или иначе, Целина как-то незаметно затесалась к нему в ученицы и древний, угрюмый фэйец не имел ничего против. — Есть новости? — спросила Адарлина, подходя к нему. — Всё тихо. Фаас ещё долго не оправится от такого удара, сегодня ночью будет Прощание. Не думаю, что за нами или выжившими повстанцами отправят погоню. Однако, в замок вести прибудут в ближайшее время. — Мы бы встретили гонца, разве нет? Ты говорил, что эта равнина самый короткий и безопасный путь на юг, — Адарлина осмотрела местность так, будто что-то могло подтвердить её слова. — Нам надо спешить, — снова подал голос Рен Варрор. — Кто знает, что за чертовщина начнётся, когда о случившемся узнает король и принц-убийца. Моя госпожа окажется в опасности, к тому же, новость о смерти принца может навредить её, и без того хрупкому, здоровью. — Они были близки? — спросила его Мэйлин, помогая Сонрисе подняться на ноги. — Они близнецы, — ответил Рен Варрор, сразу заметив, как напряглись его спутники. — Третий принц был единственным близким человеком моей госпожи. Мне тяжело думать о том, что она переживает сейчас… Он замолчал, зло глянув на Адарлину. Она в ответ окатила его презрительным взглядом и направилась к Ветроходу. — Я выражу ей свои соболезнования при встрече, — конечно, её голос дрогнул, но Рену Варрору не обязательно было знать, почему. — Не забывай, что мы тоже потеряли близких. Мне есть за что спросить с неё… — Она не имеет к нападению никакого отношения! — отрезал Рен. — Госпоже с трудом удалось попасть на собрание, чтобы узнать о произошедшем… Узнать о тебе. Приказ о наступлении отдал принц-убийца. Госпожа хотела этому помешать… Но не успела. Я не успел. Следуя примеру Адарлины, все тоже начали собираться. Целина отдала перетёртую кашицу Мэйлин, робко предложив смазать подживающие раны Сонрисе. Фарис потушил костёр. — В который раз слышу от тебя об этом «принце-убийце», — Адарлина ловко вскочила в седло и посмотрела на Рена Варрора сверху вниз. — Кто он? — Второй сын короля — Лоран Фаверлорд. Хладнокровный и безжалостный убийца. Он чертовски умён, при дворе его слово следующее, после королевского. Моей госпоже он приходится сводным братом и самым опасным врагом. — Его умным решением было послать на смерть две тысячи воинов? — спросила Адарлина. — Да. Я даже предположить не могу, что творится у него в голове, — Рен тоже оседлал своего коня и поравнялся с Адарлиной. — Этот мерзавец держит в застенках несколько сотен заключённых. Пытает их по приказу короля или по собственной прихоти. Он отдал на расправу изуверам маленькую служанку моей госпожи, прислав отрубленную руку в подарочной коробке… По спине Адарлины пробежал ледяной озноб, и к горлу неожиданно подступила тошнота. Взгляд невольно прыгнул к Целине, которой Мэйлин помогала взобраться в седло — девочка изъявила желание обучиться верховой езде. — Принц-убийца преследует свои цели. Ни с кем не считается и никого не уважает. У него под каблуком Совет, аристократия и весь королевский двор. Моя госпожа рассчитывает на твою помощь, — продолжил Рен Варрор, — но сейчас она совершенно беззащитна. Каждая секунда нашего промедления угрожает её жизни… Адарлина ничего ему не ответила, просто не знала, что сказать. Хотелось съязвить, но она не посмела. От дворцовых интриг и борьбы за власть она была очень далека. Страшно было даже представить на своём пути такого противника, каким представлялся ей принц-убийца… Жестокого и по-настоящему умного. Адарлина ни на секунду не сомневалась, что обвести её вокруг пальца не составит труда. Даркнес негромко заурчал, привлекая внимание. Он вытянул вперёд сложенные крылья, прогнулся в спине и сладко зевнул, раскрыв зубастую пасть во всю ширь. Кажется, маленькая ящерка, выросшая в обществе кошек и собак, навсегда переняла их повадки. «Лети. Будь осторожен», — мысленно обратилась к нему Адарлина. Дракон ответил ей мягким, внимательным взглядом, после чего повернулся в сторону долины, расправил крылья и одним прыжком поднялся в воздух. Адарлина наблюдала, пока он не скрылся за верхушками деревьев. Рен Варрор первым тронулся в путь. Сонриса и Мэйлин с Целиной направили лошадей следом. Ветроход послушно стоял на месте, пока Адарлина лёгким движением корпуса не попросила его развернуться. Фарис стоял на склоне холма и напряжённо вглядывался вдаль. Мягкий морозный воздух перебирал его жёсткие, черные волосы и нашептывал нечто, ведомое только ему. — Всё в порядке? — позвала Адарлина. — Холод подступает, — задумчиво произнес Фарис. — Сегодня для ночлега придется искать подходящее место. Хорошо бы дойти до какого-нибудь поселения. Без теплого крова и мы, и лошади околеем насмерть. — А как же Даркнес? — забеспокоилась Адарлина. — Его счастье, что мы движемся на юг, — усмехнулся Фарис, направляясь к Адарлине. — Если барьер не пропустит его дальше вглубь континента, ему придётся искать логово для зимовки. — Драконье логово? Звучит, как атрибут легенды, — Фарис поравнялся с Ветроходом и Адарлина тронула коня шагом. Они несильно отстали, но достаточно, чтобы их разговор не был слышен попутчикам. — Разве драконы не живут везде, где хотят? — Обычно это так, но если зверь находит себе пару или проживает в условиях холода и голода, то вьет себе гнездо, где прячет запасы и греется. — Драконы образуют пары? — удивилась Адарлина. — Не совсем так, как другие животные, — Фарис бросил на неё задумчивый взгляд. — Каждая Тень носит в себе дух дракона. Когда она умирает, то перерождается в другом теле, а дракон возрождается из её праха. — Постой-постой, — Адарлина потрясла головой, в надежде отделить одну мысль от другой. — Тени перерождаются? Не рождаются? Как это? А драконы… Как они образуют пары? — Ты должна понимать, почему я не хотел вываливать на тебя всё сразу. Ты и сама во всем разберёшься, постепенно, когда настанет подходящий момент. — Момент настал, я хочу знать, — Адарлина не собиралась снова оставаться ни с чем. — Как Тени появляются на свет? Я должна знать, ведь… — Твои родители, кем бы они ни были, зачали и выносили тебя, как обычное дитя. Но им было суждено породить на свет реинкарнацию одной из последних Теней, живших на этом континенте. — Но… Это ведь было так давно… — Адарлина не видела в этом никакого смысла. — Переродилась, то есть?.. Хочешь сказать, я жила тысячу лет назад? Фарис не смотрел на неё, его паузы раздражали. Он словно решал, что ещё ей будет позволено узнать. Адарлине хотелось его стукнуть, да посильнее. — Возможно, — наконец, ответил он. Ландшафт постепенно менялся. Мимо медленно проплывали подгорья. Долина осталась позади, теперь их путь пошёл в гору. За холмом обещал раскинуться новый простор. — Надеюсь, ты понимаешь, что мне малость сложновато в это поверить, — сказала Адарлина, наматывая на палец черную прядь гривы Ветрохода. — Выбора нет, конечно, но могла ли я подумать полгода назад, что всё так обернется? А что будет ещё через полгода? — Мало кому дано это знать, — просто ответил Фарис. — Будущее ещё не случилось. Думай над тем, что делать сейчас. — Фарис, неужели Тени способны только перерождаться? Неужели их дети не будут наделены родительской силой? Тут Фарис бросил на Адарлину ироничный взгляд и усмехнулся. — Все Тени — женщины, Адарлина. Конечно, они связывали себя с фэйскими и человеческими мужчинами, но от таких союзов рождались бездарные полукровки, презираемые среди теневого рода, — в голосе Фариса скользнуло раздражение. Адарлина была потрясена его словами, но сама ситуация казалась очень знакомой. Нечто подобное происходило сейчас на всем континенте. Чистота расы стала одержимостью, полукровки презирались. Адарлина не знала, как дела обстояли при дворе, но среди рабов чистокровным было дано куда больше шансов на выживание. — А… — она не сразу нашлась с нужной мыслью, — драконы — они, выходит, тоже все… самки? — Нет, скорее уж, самцы. Равновесие, помнишь? — Значит во мне живёт мужской дух? — Адарлина улыбнулась этой мысли. Выходит, когда она умрет, то из её праха родится новый дракон, но… — Что же тогда будет с Даркнесом? — Драконы связаны с Тенями, они рождаются вместе и вместе умирают. — Откуда тогда у драконов желание создавать пары? — Это редкое исключение, Адарлина. Настолько редкое, что о нём уже почти забыли. Парность — не тоже самое, что любовь или привязанность. Если один из пары погибает, второй следует за ним, не в силах вынести разлуки. — Это звучит, скорее, как проклятие, нежели дар небес, — недоверчиво скривилась Адарлина. Ей не верилось, что магия способна проявляться в такой форме. — Возможно, так и есть, — задумчиво произнес Фарис. Внезапная догадка заставила Адарлину похолодеть. — А… Это бывает только у драконов или?.. — Сила парных уз берет своё начало в темной магии. Никто не знает, какова их истинная природа, — сказал Фарис. — Нашедший свою истинную пару, оказывается связан с ней узами, крепче самой смерти. Я не знаю магии, сильнее этой, как и тех, кто мог бы ею обладать. — Выходит, это не более, чем красивая легенда? — Адарлине хотелось бы верить, что это так. Одна мысль о том, что её могут лишить права выбора, вызывала злость. — Все легенды основаны на правдивых историях, но невозможно познать всё в этом мире, сколько бы ты не жил, — Фарис похлопал Ветрохода по шее. Адарлина невольно зацепилась взглядом за его сильную руку, обтянутую толстой кожаной перчаткой. — Ты расскажешь мне об этом? Фарис поймал её взгляд и нахмурился. Левая рука сжалась в кулак, и он накрыл её правой. Нет, тогда Адарлине не показалось. Левая рука действительно была больше. Под этой перчаткой скрывался доспех — Адарлина помнила, как он остановил удар Безымянного тогда в лесу. — Что это? — настояла она. — Проклятие, — ответил Фарис, зловеще прищурив золотые глаза. Адарлина обеспокоенно нахмурилась, но ничего не сказала. Тон Фариса явно говорил о нежелании продолжать этот разговор. Они как раз почти достигли вершины холма. Рен Варрор и девушки ожидали их. Когда Ветроход поравнялся с другими лошадьми, взгляду Адарлины открылась живописная и немного пугающая картина. Плато долины расколола сошедшая горная гряда. Острый чёрный камень с ожесточением вгрызался в землю. Ущелье рассекало поле с запада на восток, словно чёрный шрам. Лента серебристой реки ускоряла свой бег и с ревом срывалась вниз. Зрелище было невероятно захватывающим. Адарлина с восхищением подумала, какая же сила могла сдвинуть горную гряду, чтобы та расколола долину. — Сколько до разлома? — поинтересовалась Мэйлин у Рена Варрора. — Я шёл другим путем, — пожал плечами тот, — по ту сторону гряды. — Пол дня пути, — ответил Фарис. — Галопом и того меньше, — заметил Рен Варрор. — К чему спешить, моста всё равно нет, — усмехнулась Адарлина. — Возьмём чуть левее, — Фарис указал направление к концу трещины. — Там расстояние меньше, лошади смогут его преодолеть. — Этот крюк будет стоить нам целого дня, — негромко произнёс Рен Варрор. — Есть другие предложения? — спокойно поинтересовался Фарис. — Есть. Пойдём прямо и проверим глубину ущелья. Возможно, мы сможем спустить и выбраться на другую сторону. — А если нет, то потратим ещё пол дня на путь к узкой части ущелья, — сказала Адарлина. — Ты точно хочешь попасть в замок побыстрее? Рен Варрор окатил её таким взглядом, что Адарлина не могла не усмехнуться. Она открыла неожиданную прелесть в том, чтобы выводить надоедливых людишек из себя. — Пойдём прямо, — согласился Фарис. Никто не думал спорить. Адарлина в очередной раз порадовалась, что Фарис отправился с ними. То, как уверенно он принимал решения, как умел организовывать работу на привале и урезонивать конфликты, было жизненно необходимо их группе. Адарлина чувствовала себя в безопасности, хоть и помнила, что взяла на себя роль лидера. На Фариса и его решения было куда проще положиться. Монотонная дорога утомляла. Фарис единственный, кто шёл пешком, но его это ничуть не смущало. Адарлина снова с ним поравнялась и виновато призналась: — Твой дневник… он остался в лагере. Я так и не смогла прочесть его до конца… Фарис бросил на неё взгляд, который говорил сам за себя. Адарлина обижено нахмурилась и полезна в карман брюк. — Я заметила, что там не хватало страниц. Вот эти мне вернул Брон. Это ведь ты велел ему смастерить седло для Даркнеса? — А ты собралась летать на голой спине? — в тон ей спросил Фарис. Адарлина надменно фыркнула. — Вообще-то я неплохо управилась с Ветроходом. — Не будь столь самоуверенна, это тебя погубит, — грубо отрезал Фарис. — Пегас — это детская забава. Ты всерьёз считаешь, что удержаться на спине дракона будет так же просто? Если Ветроход простой солдат, то твой дракон — король в небе. И ты ему не хозяйка. Вы связаны, вы равны. Будешь ему указывать, и он ссадит тебя на первом же повороте. Такая перспектива Адарлине совершенно не понравилась. К тому же, она бы ни за что не призналась, но даже с Ветроходом у неё было множество моментов, когда она могла поцеловаться с землей. Сомневаться в словах Фариса не приходилось, вряд ли он хотел пошутить или припугнуть её. — Он слушает меня, — сказала Адарлина, задумчиво взглянув на небо. Бескрайняя синева подернулась серыми облаками на севере. Фарис не ошибся, ночью будет буря. — Слушает, — согласился Фарис. — А ты? Адарлина взглянула на него, как раз вовремя, чтобы перехватить взгляд. Ветроход, повинуясь её невербальному приказу, остановился. Фарис улыбнулся уголком губ. — Я чувствую эту связь, — сказала Адарлина, но слова, почему-то, прозвучали, как оправдание. — Конечно, — снова согласился Фарис. — Сложно её не почувствовать, ведь вы оба очень сильны. Но я говорю не об этом, ты ведь понимаешь? — Кажется, да, но… не совсем. — Если он будет ранен и позовёт тебя на помощь, ты услышишь? Если захочет оторвать голову твоему другу, ты сможешь понять это раньше, чем он осуществит задуманное? А в небе, если он захочет повернуть направо, ты поймешь это и поймаешь равновесие прежде, чем свалишься в противоположную сторону? — Он умеет разговаривать? — почему-то эта нелепая мысль показалась Адарлине спасительной. Фарис окатил её таким взглядом, что она покраснела от стыда. — Нет, Адарлина, он же зверь. Думаешь, он понимает человеческий язык? Возможно, но вовсе не так, как ты себе это представляешь. — Как же мне тогда научиться понимать его? — Научишься со временем, — неопределённо пожал плечами Фарис. — Все знания приходят постепенно… — Но они уже очень скоро могут мне понадобиться, — перебила она, — может ты ускоришь этот процесс? — Откуда мне знать об этом? — Фарис недобро нахмурился. — У меня… нет этой связи. — Ну… — Адарлина растерялась от столь резкой перемены в его настроении. — Обо всем остальном ты осведомлён прекрасно, вот я и подумала… Фарис ничего не сказал, просто направился дальше. Адарлина послала Ветрохода следом. Почему их разговоры вечно заходили в тупик? Ей было интересно, говорит ли Фарис начистоту хоть с кем-нибудь? Вероятно, нет. Но их путешествие только началось, возможно, постепенно Адарлине удастся заставить его открыться. Ведь с ним она тоже чувствовала ту самую связь, а это что-то да значило. Как и предсказывал Фарис, к середине дня они оказались у обрыва. Как и предсказывал Рен Варрор, стены разлома были ступенчаты и удобны для спуска, а само ущелье за многие столетия поросло зеленью и смягчило свою крутость обвалами. Его можно было пройти, спустившись вниз, перебравшись через каменистый сток и поднявшись на другую сторону. Решено было спускаться пешком, чтобы снизить риск травмироваться для лошадей. Ветроход недолго потоптался на краю, а затем расправил крылья и перелетел на другую сторону, очевидно решив, что ему так будет проще. Адарлина с завистью посмотрела на его силуэт, промелькнувший над головами. Её беспричинно раздражал этот медлительный, неловкий спуск. Невольно вспомнилась тёмная магия, которая затаилась с тех самых пор, как Адарлина впервые очнулась от беспокойного сна на первом привале. Тогда, на поле боя, она смогла использовать ту самую способность, которая помогла Фарису бесшумно исчезать и появляться. Она стала черным дымом, стала самой магией, и оказалась там, где захотела, меньше, чем за секунду. Это была одна из первых тем, которую Адарлине хотелось обсудить с Фарисом, но почему-то заводить разговор об этом она не решалась. К тому же, нельзя было не заметить, что в последнее время сам Фарис крайне редко использовал какую-либо магию. Истощение. Адарлина помнила, что он рассказывал ей в холодном лесу, сразу после спасения рабов. Вероятно, в том бою он действительно потратил много сил. Но ведь и она тоже, но с ней всё было в порядке, не считая абсолютного магического затишья внутри. Внезапно, идущая впереди Сонриса неловко споткнулась. Звук был резким и неожиданным для всех. Девушка рефлекторно выставила вперёд руки, чтобы уберечь себя от падения. Ладони проехались по обледеневшему камню, и она зашипела от боли. — Риса, — ласково позвала её Мэйлин, придержав за плечи. — Я в порядке, — неожиданно четко отозвалась Сонриса. — Самой уже надоело, если честно… Как дитя малое… Она небрежно встряхнула пораненные руки и улыбнулась Мэйлин. Идущая следом Адарлина видела, как засветились глаза подруги. Кажется, Сонриса постепенно приходила в себя. Тяжёлый поход и окружающая природа благотворно влияли на её сознание. — Можно? — к ним робко подкралась Целина. Она шла впереди, но, услышав шипение Сонрисы, решила вернуться. — Давай, — Сонриса с любопытством протянула ей руки. Целина взяла их в свои маленькие теплые ладошки и сосредоточенно прикрыла глаза. Над сплетенными руками заклубилась серебристая дымка. — Жжётся, — без всякого выражения констатировала Сонриса. — Будто в руки угля положили. Мэйлин бросила взгляд на Адарлину, которая тоже с интересом наблюдала за процессом. — Очень больно? — испуганно спросила Целина. — Жжётся, — снова повторила Сонриса, будто это наилучшим образом описывало степень болевых ощущений. Целина отпустила её руки. Вместо багровых ссадин и пузырящейся крови на ладонях остались лишь едва заметные красные полоски, покрытые копотью. — Неплохо, — одобрительно хмыкнула Сонриса. Целина покраснела, смущённо опустив глаза. Мэйлин осторожно взяла Сонрису за руку. — Тёплая, — обронила она, на что девушка закатила глаза. — Как-будто до этого была холодная, да? Щеки Мэйлин едва заметно порозовели. — Мы так и будем здесь торчать? — раздался издалека недовольный голос Рена Варрора. Он уже преодолел половину подъёма и теперь взирал на спутников сверху вниз с едва сдерживаемым раздражением. Адарлина нахмурились. Рот невольно дернулся, предвещая оскал, и внутри закипело рычание. — Идёмте, — велел Фарис у неё за спиной. Никто не стал медлить. Адарлина зло сопела ещё какое-то время, пока Фарис легонько не пихнул её в спину. — Расслабься, а то грива дыбом встанет, — усмехнулся он. Конечно, его забавляла её злость. — Если он ещё раз нас поторопит, — пригрозила Адарлина, даже не зная, чем лучше закончить эту фразу. — Поторопит. И не раз, — перебил её Фарис. — Я думаю, у него есть причины торопиться, будь то преданность или страх. Либо у него нет выбора, либо его госпожа действительно достойна такой верности. — Ты так думаешь? А по мне он просто сноб, — нахмурилась Адарлина. — Ты бы на себя со стороны посмотрела, — хмыкнул Фарис. — Мы уже столько дней в пути, а тебе всё никак не угомониться. Даже Целина ни на что не жалуется, а ведь она младше тебя на шесть лет. — А с чего бы ей жаловаться с таким-то защитником, — зацепилась Адарлина, надменно дёрнув бровью. — Я смотрю ты прикипел к нашей маленькой целительнице. — Тебя это удивляет? Она совсем юна и слаба, ей требуется защита. К тому же, не ты ли столь самоотверженно пожертвовала ей крупицу своей силы? — Тогда я не знала, что делать. Боялась, что она умрет, так и не дождавшись свободы. Я думала только о том, как помочь ей справиться с болью, — Адарлине было неприятно вспоминать то промозглое подземелье. — Ты не просто спасла ей жизнь, но и наделила магией, которая моментально подстроилась под неё и стала служить, вместо того, чтобы медленно разъедать её тело, — казалось, Фарис был удивлен этому ничуть не меньше самой Адарлины. Целина определённо занимала часть его внимания и, самое главное, её саму это ничуть не пугало. — Я только одного не могу понять, как моя темная магия могла наделить её целительскими способностями? Разве такое возможно? — Без света нет тьмы. Ты отчаянно желала помочь ей и та крупица света, что содержится в твоей магии перешла к ней, — пояснил Фарис, но слова прозвучали скорее как предположение. — К тому же, не забывай, твоя магия не совсем обычная. — Выходит, во мне был и свет, и тьма, а теперь осталась только тьма? — подняла брови Адарлина. — Не утрируй мои слова, — нахмурился Фарис. — Вместо того, чтобы изводить себя ненавистью к нашему проводнику, лучше бы тратила время на тренировки. Собственную силу нужно изучать, иначе рискуешь поплатиться за это. — Я… — Адарлина моментально загорелась и уже была готова беззастенчиво начать умолять Фариса потренироваться вместе, но тут же сдулась, так и не сумев выдавить из себя ни слова. Как спросить? Уместно ли это? От чего вдруг стало так неловко? — Если мы станем чаще устраивать привалы, наш дорогой попутчик вконец распсихуется. — В таком случае, тебе придется с ним поговорить, — просто ответил Фарис. — Что? — Адарлина на мгновение растерялась, но потом ехидно усмехнулась. — Да ты представляешь, чем закончится этот «разговор»? — Закончится так, как ты захочешь. Ты лидер в этой группе, пора бы вспомнить об этом, — строго сказал он. Его слова её удивили. По правде, Адарлина не совсем понимала, что должна делать с этой ролью, и чего все от неё ждут. — Если бы я ещё знала, что это значит… — Для каждого что-то своё, — Фарис дёрнул уголком губ, словно бы вспомнив о чем-то, — знаешь, некоторым вещам нельзя научиться. Нужно просто уметь. Что-то такое в тебе заложено, в нужный момент ты сама во всем разберёшься. Адарлина вымучено улыбнулась, а потом вдруг встрепенулась, распознав знакомые слова. Где-то она уже слышала подобные умозаключения. Нельзя научиться, нужно просто уметь, да? Что ж, как бы там ни было, минувшие события показали, что в критической ситуации она действительно могла доверять интуиции и быстро принимать решения. Возможно, это путешествие поможет ей узнать о себе что-то новое. Через пару часов пути, северные тучи заполонили всё небо. Стемнело так же быстро, как и похолодало. Нужно было немедленно искать место для ночлега, иначе они действительно рисковали не пережить эту лютую ночь. Ближе к подгорью, там, где оканчивалось поле и начинался редкий горный лес, было множество разломов и пещер в скалистых породах. Наверняка нашлось бы сухое место, поросшее мхом. Было решено держать путь туда. Рен Варрор ехал впереди, посылая жеребца резвым шагом и явно борясь с желанием пустить его в галоп. За ним следовал серый жеребец с Мэйлин и Целиной. Девочка внимательно слушала наставления и старалась самостоятельно направлять лошадь туда, куда нужно. Сонриса ехала рядом и даже слегка улыбалась, наблюдая за тем, как любимая втолковывает маленькой целительнице азы верховой езды. Фарис и Адарлина замыкали процессию. Оба к тому времени уже шли пешком. Ветроход следовал за Адарлиной, словно привязанный, изредка отвлекаясь на кустики сухой травы и рысцой догоняя хозяйку. Адарлина выбилась из сил. Монотонное путешествие, хоть и воодушевлённое местными красотами, хоть и проведённое большей частью в седле, изрядно выматывало. Она мечтала только лечь и провалиться в сон, но желательно так, чтобы проснуться на следующее утро, а для этого нужно было продолжать идти, обустраивать лагерь, готовить колючее спальное место из ветвей хвои и не забыть позаботиться о лошадях, ведь без них они не пройдут и половины грядущего пути. От этих мыслей Адарлине захотелось выть. Она взглянула на Фариса, намереваясь высказать накопившиеся страдания, но он вдруг остановился, обернулся и устремил свой взгляд куда-то за горизонт. За минувшими холмами и хребтами Фаас уже было не видно. Долина была пуста, утопала в сумраке, среди которого чёрный разлом выглядел ещё более зловещим. Адарлина прислушалась к своим ощущениям, но Фарис определённо чувствовал нечто, ей недоступное. — В чем дело? — насторожено спросила она, становясь рядом. — Скажи мне. Фарис недовольно вздохнул и перевел взгляд на Адарлину. — Ничего опасного. Идём. Снова он чего-то не договаривал, но Адарлина уже поняла, что ей придется смириться с дурной чертой его характера. Конечно, ей это не нравилось, но ударяться в споры не хотелось, поэтому Адарлина послушно продолжила путь.

* * *

Барс настороженно поднял голову. На мгновение у него возникло ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Долина и холмы впереди были пусты, но он знал, что отстаёт максимум на пол дня пути. Он намеренно не стал тратить время на поиски тёплой одежды или лошади — боялся, что влажный воздух и снег прибьют следы. Пока что он был уверен, что идёт в верном направлении. Несколько дней тяжёлого перехода, вкупе со скудным отдыхом и питанием, практически полностью истощили его силы. Барс привык пренебрегать собой и только злился на собственную слабость, мешавшую двигаться вперёд. Если бы у него была лошадь, путь стал бы чуть легче, но Барс успокаивал себя тем, что это помогает ему держать достаточную дистанцию. «Наверно, уже можно», — подумал он, когда в долине опустились сумерки. Барс хотел доверять своей интуиции, а она подсказывала, что пора устроить привал. Вариантов было немного. Поскольку оставаться в чистом поле было совсем небезопасно, он принял решение сделать небольшой крюк, чтобы заночевать у прилеска. Небольшое скопление елей и кустарников обеспечит какое-никакое прикрытие от надвигающийся бури. Разводить костёр Барсу было нечем. Тело уже предвкушало долгожданный отдых и подчинялось с трудом. Барс знал, что если просто так уснет на морозной земле, то может уже не проснуться, поэтому потратил оставшиеся силы на сооружение своеобразной подстилки из еловых ветвей. Стоило только прислониться спиной к стволу дерева, как его накрыл сон. Но и тот был поверхностным и беспокойным. Не прошло и часа, как инстинкты разбудили уставшее тело. Барс настороженно вгляделся в окружающий полумрак, ощущая подступающую угрозу. Пахло мокрой шерстью и кровью, жаркое дыхание и голодное ворчание доносилось сразу с нескольких сторон. Обиженные зимой звери заинтересовались лёгкой добычей. Барс тихо зарычал, надеясь, что хищники отступятся, но услышал ответное рычание. Странно, что волки вообще спустились в эту пустую долину. Голод увёл их очень далеко от привычных мест охоты. «Только вас мне тут не хватало», — устало подумал Барс. Тело затекло от долгого сидения в одном положении, мышцы сводило от холода. Собственная немощность заставила нервно усмехнуться. «Вот уж не думал, что погибну в лесу, а не на столе какого-нибудь садиста», — эта мысль его повеселила. Барс поднялся на ноги и выхватил кинжал. Рычание стало ближе, в полумраке сверкнули звериные глаза, отразив слабый лунный свет, пробивающийся сквозь надвигающиеся тучи. — Убирайтесь, — зарычал Барс. — Пошли прочь! Голодные звери выступили из своих укрытий. Их было всего пятеро, но они очень хотели есть. А Барс действительно очень устал. — Не думаю, что этот обед станет самым лёгким в вашей жизни, — усмехнулся он, а затем рявкнул громко: — Пошли! Пошли прочь! Ближайший волк боязливо попятился. Очевидно, они ещё только примерялись к повстречавшемуся на пути существу. Бездумно нападать не станут, но голод мог взять своё. Так или иначе, спокойной ночи можно было не ждать. Это вызвало у Барса досаду и злость. «Почему?..», — иногда его посещали такие жалкие мысли. Барс задавался вопросом, за что на его долю отмерили столько испытаний, и каждый раз смеялся сам над собой. Он знал, за что. Стоило только напомнить себе, за что он расплачивается, и сразу становилось спокойнее. Так ведь соблюдается мировое равновесие? Барс не забыл ни один урок. Волки заскулили. Барс отвлёкся на свои мысли и почувствовал приближающуюся угрозу, только когда тьма уже окутала ближайшие деревья. Внутри всё трусливо сжалось, сердце бешено застучало, наливая тело жаром. Фарис появился из клубов теней и дыма, практически слившихся с окружающим сумраком. Золотые глаза мерцали, словно жидкое золото. Его недовольное рычание заставило зверей поджать хвосты и прижаться к земле. Бывалые хищники так перетрусили, что даже не посмели броситься бежать. Барс не мог их судить, у него самого невольно подгибались колени. — Решил себя волкам скормить? — поинтересовался фэйец. — Или замерзнуть насмерть в надвигающийся буре? Тогда уж лучше порадуй зверей напоследок… — Фарис, — неуверенно выдохнул Барс и осекся. Мысли снова все разом разбежались кто-куда, не оставив возможности связать два слова воедино. Он только беспокойно одёрнул на себе одежду, будто это могло хоть как-то сгладить его потрёпанный вид. — Что ты здесь делаешь? — рыкнул Фарис. Барс инстинктивно попятился, боязливо вскинув взгляд и тут же его опустив. Смотреть на Фариса было выше его сил. Нужно что-то ответить, но что он мог сказать? Что Фарис хотел от него услышать? Если бы только Барс мог это знать… Раздраженный промедлением, Фарис зарычал громче и сделал угрожающий шаг вперед. Барс шарахнулся от неожиданности, выронил кинжал и беспомощно вскинул перед собой руки, будто эта преграда могла как-то умолить могущественного фэйца. — Я… Я могу помочь, — произнес он отрывисто, — если понадоблюсь… — Неужели? — усмехнулся Фарис. — Помоги бедным зверюшкам, они умирают от голода. Барс стиснул зубы. Сам факт того, что Фарис явился к нему, совершенно дезориентировал и пугал. В последнее время он всё чаще вспоминал о существовании Барса поблизости, и от этого сердце невольно сжималось. Но терпеть эту ненависть лицом к лицу было чуть ли не так же тяжело, как и находиться в отдалении. Противоречивые чувства раздирали Барса на части. Всё, что он мог — это молча дрожать в ожидании, когда интерес Фариса иссякнет. — Делай, что хочешь. Мне безразлично, как ты намерен сдохнуть, — наконец, произнес фэйец, неуловимым движением теней переместившись к Барсу за спину. Наклонившись к его уху, он произнёс, понизив голос почти до шепота: — Но если приблизишься к лагерю, я сам тебя убью… — после чего, растворился в ночной темноте. Барс оцепенел всем телом и ещё несколько мгновений не мог заставить себя пошевелиться. В нос ударил яркий запах ночного леса и хвои, по шее и спине пробежали горячие стайки мурашек. Проведя дрожащими руками по волосам, он нерешительно обернулся, но, разумеется, лес уже был пуст на многие мили вокруг. Едва присутствие Фариса исчезло, испуганные звери бросились прочь. Барс ощутил головокружение. Нервное напряжение вытащило из него последние силы. Захотелось лечь прямиком на мерзлую землю, свернуться клубком и больше не проснуться. Повернувшись к своему жалкому спальному месту, он замер, не поверив своим глазам. Подстилку окутывал чёрный мерцающий туман. Дымка лениво скользила меж иголок и веток, шурша и потрескивая ими, словно дразня. Барс медленно приблизился, заворожено опустился на колени и протянул руку. Черный дым слепо потянулся к нему и окутал мягким теплом. Магия Фариса согревала его место для сна. Барс судорожно вздохнул. Внутри всё вдруг болезненно сжалось, глаза обожгли слёзы. Дыхание сбилось из-за непрошеного кома в горле и руки задрожали, так что пришлось сжать их в кулаки. От этого отчаяния можно было задохнуться. Барсу нестерпимо хотелось разрыдаться в голос, но он уже очень давно не мог себе этого позволить. Когда он опустился на колючие ветви, тёмный дым окутал его целиком, защищая от подступающего холода. Запах влажной ночи и хвои пробуждал у Барса болезненные воспоминания. Он был уверен, что теперь ни за что не сможет успокоиться. Будет прокручивать в голове встречу с Фарисом снова и снова. Но не успел он об этом подумать, как уже провалился в глубокий сон без сновидений.