Тайна Белого замка (#2)

«Ты бесполезна». Будучи рабыней, Целина часто слышала подобные слова в свой адрес, но никогда ещё не верила в них так сильно, как в последнее время. С того момента, как она стала членом команды Адарлины и отправилась в путь через весь континент, уровень её знаний и навыков значительно увеличился. Целина обучилась верховой езде, основам врачевания, чтению звёзд, обустройству лагеря, в том числе свежеванию дичи и готовке на костре. Всё это были полезные умения, позволяющие ей не быть обузой в этом тяжёлом путешествии. Но всё изменилось, когда они достигли конца пути. Альдэн-Мортемс превзошёл все самые невероятные фантазии. Гораздо больше, чем все её спутники, Целина прониклась монументальностью и священностью этого древнего места. Даже в пределах Третьего двора ощущалась его гнетущая сила. Целина тоже чувствовала магический запрет, но, поскольку её тёмная магия работала иначе и не несла угрозы, выражалось это лишь в лёгком покалывании на коже и учащенном сердцебиении. События развивались столь стремительно, что у неё просто не было возможности сосредоточиться на своих ощущениях, а потом всё резко остановилось, словно горная река ударилась в крепостную стену. Фарис и Адарлина отправились в замок, дабы исполнить свою часть уговора с принцессой Фаверлорд. Рен Варрор ушёл с ними. Мэйлин и Сонриса вплотную занялись изучением города и сбором информации. — Нам будет спокойнее, если ты останешься здесь, — сказала Мэйлин, когда Целина осмелилась попроситься с ними, — это может быть опасно, «гончие» принца-убийцы повсюду, к тому же, здесь легко заблудиться или нарваться на неприятности. — Кто-то должен быть здесь, если вдруг Адарлина или Фарис передадут послание, — добавила Сонриса. Вот так Целина день за днём оставалась в комнате постоялого двора, которая казалась ей просто огромной, когда пустовала. Целина слонялась из угла в угол, по нескольку раз наводила порядок, пока на мебели не осталось ни пылинки, упражнялась в магии, безжалостно кромсая единственное лиственное растение, стоявшее в горшке на комоде, а потом возвращая ему здоровый и цветущий вид. Мэйлин и Сонриса возвращались поздно ночью: уставшие и потрёпанные. Целина старалась не приставать с расспросами, помогала нагреть горячую воду, чтобы девушки могли вымыться, сама ходила на кухню за едой. Сонриса расписала ей все монетные значения, Целина с удовольствием занялась их изучением, но это смогло занять её всего на день. В то время, когда девушки не спали, не ели и не отмокали в ванной после неизвестных приключений, они садились на дальнюю кровать, отгороженную от общего пространства комнаты широким стеллажом, и тихо о чём-то разговаривали. Сперва Целина думала, что они обсуждают какие-то замыслы, и обижалась, что её так грубо списали со счетов. Но, однажды, по итогу такой беседы, она застала их за страстным поцелуем, быстро поняла, в чём дело, и устыдила себя за недобрые мысли. На самом деле, Целине было невыносимо в одиночестве. Ей хотелось, как раньше, стать полезной и нужной, быть в центре событий. Фарис и Адарлина рисковали жизнями, чтобы помочь всем несчастным, среди которых раньше была и она. Мэйлин и Сонриса, несмотря на личные проблемы и страх друг за друга, тоже вносили вклад в общую лепту. Только Целина сидела без дела, в сытости и тепле за чужие деньги. Это ей претило и на исходе пятого дня терпение иссякло. Как только Мэйлин и Сонриса ушли, Целина тоже оделась, причесалась и спустилась вниз. На первом этаже постоялого двора располагалось что-то вроде таверны, где постояльцы могли выпить и поесть под веселую музыку. Целина внимательно осмотрелась, потом набралась смелости и подошла к широкой деревянной стойке, по другую сторону которой суетился коренастый, бородатый мужчина. Вокруг него плотно сгустились запахи пива и пота, Целина поморщилась. — Прошу прощения, — подала она голос робко. Мужчина встрепенулся, повернулся к ней и лучезарно улыбнулся. Его густые усы забавно изогнулись, это помогло Целине немного расслабиться. Мужчина, в принципе, выглядел очень дружелюбно. — Чего желает маленькая леди? — Подскажите, где в городе могла бы пригодиться целительница? Мужчина нахмурился, меж бровей залегли две широкие морщинки. — Да, по сути, где угодно, миледи, — голос его был тяжёлым и грубым, но каким-то простодушным, — город большой, вечно у кого-то что-то да случится. — А вы не знаете, где-нибудь поблизости живёт целительница? — Живёт? Нет, миледи, этого никто не знает. В столице этого не принято. Все врачеватели служат в Белой Цитадели, многие там и живут. Хотя, конечно, есть и те, кто в город возвращаются на выходные, но таких немного. Всё равно все запросы в цитадель приходят. Целина загорелась. Вцепилась пальчиками в край столешницы и подалась вперёд. — Белая Цитадель? А что это за место? Где оно? — Большой такой белый собор, на Втором дворе расположен. Там Коал Мастеров заседает. Врачеватели со всего королевства туда приходят, чтобы получить священное клеймо. Целителю без такого клейма никто доверять не станет. Вот так-то. Мужчине явно польстило то, с каким интересом его слушала Целина. — А в ученики они берут кого-нибудь? — Ясное дело, — хохотнул он, — только, слышал, денег это стоит не малых. Целина погрустнела. — Маленькая леди никак целительница? — Нет, что вы, — поспешно отозвалась она. — Просто интересно стало. Спасибо, что рассказали. — Не за что, миледи, всегда приятно, — сказал мужчина. Целина вышла на улицу, вдохнула полной грудью и выпустила облако белого пара. Впервые она смогла поговорить с кем-то незнакомым. Сердечко всё ещё нервно постукивало, кончики пальцев подрагивали, но чувствовала она себя превосходно. Наконец-то, у неё появилась хоть какая-то цель. «Даже если они меня прогонят, я обязана хотя бы попытаться», — с этой уверенностью она направилась по главной улице, старательно запоминая дорогу. На то, чтобы пересечь Третий двор ей понадобилось несколько часов. Целина изо всех сил старалась ни на что не отвлекаться. Вокруг пестрели торговые лавки, витали ароматы выпечки и кореньев. Целина не разглядывала прилавки, точно так же, как и не смотрела в сторону криков и свистящих плетей. На проходном пункте Второго двора Целина представилась дочерью мечника, а причиной визита назвала Белую Цитадель. Её пропустили. Дальше ей понадобилось всё мужество, чтобы подходить к прохожим и без конца уточнять направление, потому что Второй двор разительно отличался от Третьего. Аристократичные жители, богатые дома, красивейшие церкви и театры. Целине сделалось стыдно за свой неприглядный вид. Без пяти минут свободной рабыне вдруг захотелось выглядеть достойно такого великолепного места. Она позволила себе немного прогуляться по широким улицам, насладиться заснеженными видами живописных зданий и скрупулёзных памятников. Целина пришла со стороны восточных ворот, а Цитадель находилась между южными и западными, поэтому ей представилась возможность пройтись вдоль крепостной стены и рассмотреть возвышающийся Альдэн-Мортемс с другой стороны. Указания прохожих привели её на широкую площадь, но ещё за пару кварталов Целина увидела белоснежные пики, возвышающиеся над вереницами заснеженных крыш. Белая Цитадель была похожа на роскошный, многоэтажный торт, какой Целина видела недавно на ярмарке. Белоснежный торт, усыпанный несколькими десятками свечей. Казалось, всё здание состоит из абсолютно ровных линий, идеально перпендикулярных земле. Симметрия была восхитительна, вплоть до ровных рядов витражей, расположения дверей и скульптур в нишах. Казалось, что те самые пики начинаются у самой мостовой и стремятся вверх-вверх-вверх, пока не оканчиваются острыми шпилями. Удивительно, что у дверей не было охраны. Целина только слегка прикоснулась к белому камню, как двери моментально распахнулись настежь. В просторном зале было полно народу, служители в белых одеждах сновали туда-сюда со стопками книг и дымящимися котелками. Когда Целина появилась на породе, многие остановились, глядя на неё удивлённо. Целина обомлела. — П-простите, — заикаясь от страха, выдавила она, — я не хотела вот так врываться, просто у дверей никого… а потом они сами… — Дверь Цитадели открываются только тем, чьи помыслы чисты, — сказала ей немолодая фэйка, оказавшаяся ближе всех, — проходи. Целина послушно переступила порог. Вместе с ней в зал залетело несколько снежинок, прежде чем двери сами по себе закрылись обратно. Целина позволила себе оглядеть восхитительное убранство храма: строгое, но изысканное. — Зачем пожаловала к нам? Целина перевела взгляд на фэйку. Все остальные вернулись к своим делам, а она, видимо, приняла на себя ответственность за гостью. — Добрый день, — вспомнила о приличиях Целина, уроки Сонрисы не пропали даром, — меня зовут Целина, я пришла сюда потому, что хочу обучаться врачеванию. Изящные брови служительницы взметнулись вверх, несмотря на то, что её лицо было испещрено морщинами, она выглядела очень красиво. — Ты, очевидно, не знала, что набор подмастерья происходит ранней осенью. — Не знала, — Целина внутренне сжалась, — моя семья только недавно прибыла в город. — Кто твоя семья? — строго поинтересовалась служительница. — М-мой отец — Лавгуст Бёрн, он мечник, а мама — кухарка. Мы приехали в город на заработки. Лицо служительницы как-то странно переменилось. — Говоришь, твой отец — мечник? И зовут его Лавгуст? — Именно так. Целина никогда раньше не врала. Более того, за любую оговорку хозяева сдирали с её спины слой кожи. Сейчас, под пристальным взглядом этой фэйки, Целина практически ощущала отголоски давней боли. — Что ж, — фэйка вдруг повеселела, — мало ли в нашем королевстве Лавгустов, верно? Имя не редкое. В любом случае, ты опоздала. У всех мастеров уже есть ученики. По весне состоится выпуск, приходи следующей осенью. — Следующей осенью будет уже поздно, — решилась настоять Целина. — Моей… семье и друзьям нужна помощь уже сейчас и ещё… У меня необычный дар. В глазах служительницы скользнул интерес. — Громкое заявление. И что же необычного в твоей магии? — Я с ней не родилась. Мне её… подарили? Я могу исцелять раны с помощью тёмной магии. Что-то не так. Фэйка отшатнулась. — Не смешно, юная леди. — Я не смеюсь и не вру вам! — воскликнула Целина. — Вот, смотрите! Она сосредоточилась и призвала на поверхность руки чёрную дымку. Обрадованная успехом, посмотрела на служительницу и тут же испуганно сжалась под её взглядом. — Что за фокусы! — обозлилась фэйка. — Тёмным магам запрещено переступать порог Священной Цитадели! На её крики обернулись другие. Целина ощутила на себе множество взглядов: испуганных, осуждающих, полных ненависти. — Я не тёмный маг. Я могу только исцелять людей. Двери сами открылись, и вы пригласили меня войти, — произнесла она, хотя голос уже предательски подрагивал от страха. — В чём дело, Ефросинья? — раздался над залом глубокий мужской голос. Служители расступились, пропуская вперёд высокого фэйца. Он был статен и широкоплеч, но далеко немолод. Седые волосы были заплетены в косу, которая тянулась через плечо до самой талии. Лицо уже тронули морщины, оно выглядело усталым и недовольным из-за опущенных уголков губ. А глаза… словно застланные сероватой дымкой. Он был слеп. — Ваше превосходительство, — раболепно начала фэйка, — эта юная леди — тёмный маг! Явилась сюда и заявляет, что хочет обучаться врачеванию. А ещё, сказала, что её отец — Лавгуст Бёрн! Я, конечно, сомневаюсь, что тот самый, но… — Стены Белой Цитадели не пропустят тёмного мага или лгуна, — прервал её сбивчивую речь фэйец. Он остановился неподалёку от них. — Подойди ко мне, дитя. Целина заставила ноги подчиниться. Фэйец пугал её. Его белые одежды, вышитые золотом, идеально сидели на могучем теле. Мантия тянулась следом по полу. Кем бы ни был Его превосходительство, ему явно следовало поклониться. Но никто этого не делал, вероятно потому, что он не видит. Целина, на всякий случай, поклонилась. — Не стоит, дитя, — улыбнулся фэйец. — Итак, расскажи мне, кто ты. — Меня зовут Целина. Моя магия действительно тёмная, но она не способна причинять вред, только исцелять. Я хочу научиться использовать эту силу. — Позволь твою руку, — попросил фэйец протянув свою, ладонью вверх. Целина замешкалась, но потом робко вложила в его руку свою. Кожа фэйца была горячей и бугристой от шрамов. Целина поёжилась от неприятных воспоминаний о чужих прикосновениях. Магия Адарлины выжгла из неё не только раны, но и память о них, но какие-то отголоски сознания всё ещё помнили пережитый ужас. — Мне очень жаль, — вдруг сказал фэйец. Целина испугалась, что её сейчас прогонят, но он покачал головой. — Я говорю о том, что тебе пришлось пережить. Твой дух очень силён. Тебе помогли, и сейчас ты хочешь вернуть долг. Целина открыла рот, но от удивления не подобрала слов. — В Цитадели прежде никогда не обучались подобные тебе. Ты должна понимать, как будет сложно, — фэйец улыбнулся одними губами, его слепые глаза смотрели чуть поверх её головы. — Сейчас ты думаешь, что это неважно, но ученики и наставники станут относиться к тебе с предубеждением. Ты должна будешь доказать своё право обучаться здесь. Целина снова промолчала. Она поняла, что пустые слова не волновали Его превосходительство. Он зрил в самую душу. — Что ж, — кивнул он, в ответ на её мысли, — моё мнение: такой исключительный талант не может пропасть зря. Ефросинья, прошу тебя, позаботься о том, чтоб девочка в ближайшее время смогла начать обучение. — Н-но, Ваше превосходительство, занятия уже давно начались, к тому же, кто из Мастеров решиться принять в подмастерья столь необычно одарённую. — Девочка будет под моим началом, — сказал фэйец. Он отпустил руку Целины, и в тот же момент на её запястье обвил белый узор. — Вашим? Н-но, как же?.. Ох, будет исполнено, Ваше превосходительство, — выдохнула Ефросинья, безоговорочно принимая его сторону. — Благодарю, — сказал фэйец, — а теперь, прошу всех возвращаться к работе. Только теперь Целина заметила, что все, кто был в зале, с любопытном наблюдали развернувшуюся сцену. — Спасибо, — горячо произнесла она, не зная, как ещё выразить своё признание. Ей до сих пор не верилось, что всё прошло успешно. — Учись прилежно, не заставляй меня пожалеть об этом решении, — сказал он и ушёл. Целина повернулась к Ефросинье. Фэйка выглядела не менее потрясённой. — Ты — счастливица. Такое появление запомнят надолго, — сказала она Целине. — Его превосходительство не берёт в подмастерье необученных сорванцов с улицы. — Мне правда можно остаться? — Более того, у тебя теперь просто нет выбора, — усмехнулась Ефросинья, — на тебе священная метка. Пока Мастер не снимет её, ты являешься собственностью Белой Цитадели. Её слова не напугали Целину. Она была готова продать тело и душу за возможность найти своё предназначение. — Что мне теперь делать? — Можешь сходить домой, предупредить родителей и собрать вещи, — сказала Ефросинья, — до захода солнца ты должна быть здесь. С завтрашнего дня тебя определят в группу. Будешь обучаться с отстающими. Целина без промедления согласно закивала.

* * *

Когда Целина вернулась на постоялый двор, Мэйлин и Сонрисы ещё не было. Она зашла в комнату, заперла дверь. Вдруг всё внутри у неё сжалось от нехорошего предчувствия. Она резко обернулась, заметив какое-то движение в углу. Увидев в полумраке незнакомый мужской силуэт, она уже набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы испустить беспомощный вопль, как вдруг незнакомец шагнул вперёд, на свет, и поднял безоружные руки. — Подожди, пожалуйста, я не причиню тебе вреда… Он был высок, очень худ. Волосы грязными колтунами спадали на осунувшееся лицо, под глазами залегли тени, взгляд был очень уставшим. — Ты же Целина, верно? Девочка из лагеря, — заговорил он охрипшим от простуды голосом. — Я тебя не знаю. Она боязливо попятилась. Незнакомец протянул руку, её взгляд невольно упал вниз, и Целина чуть не ахнула. Таких уродливых рук она не видела даже у рабов. На незнакомце не было перчаток, для такого лютого мороза он вообще был одет довольно легко. — Я тоже из лагеря, — продолжил он. — Меня зовут Барс. Я ищу Адарлину. Она здесь? — Барс, — повторила Целина. Она знала это имя, но не знала, как к нему относиться: интуиция подсказывала одно, а вот наставления Фариса — другое. — Зачем ты здесь? Зачем ищешь Адарлину? Фарис не велел мне с тобой общаться. От этих слов он поморщился, словно от боли. Целина бегло оглядела его и ужаснулась. На мужчине и правда было полным полно ран. От мороза его одежда полопалась, участки голой кожи обледенели и кровоточили. Здесь, в тепле комнаты, он, вероятно, начал ощущать страшную боль. Сердце Целины сжалось. — Тебе нужна помощь… Барс грубо отмахнулся. — Я в порядке. Ты скажешь мне, где Адарлина? Я уйду. — Скажу, — вдруг согласилась Целина, — она в замке, и Фарис с ней, но ты не уходи, позволь мне подлечить тебя. — В замке? — на лице Барса отразился ужас. — Н-но как?.. — Я не могу тебе сказать, — она смутилась, — так нужно для плана. Барс ничего не понял, но почувствовал колоссальное облегчение от того, что они оказались там по своей воле. Хотя, это не гарантировало их безопасность. — Они отправились туда тайно, поэтому тебе за ними нельзя, — продолжила Целина с детской наивностью, — но ты, наверно, можешь остаться здесь, чтобы помочь Мэйлин и Сонрисе. — С чем помочь? — Не знаю, мне не рассказывают, но они постоянно этим заняты, — вздохнула Целина. — А чем занята ты? — спросил Барс. Целина почувствовала прилив гордости. — Я учусь! Вернее, я буду учиться. В Белой Цитадели. Но я уже кое-что умею. Позволь мне помочь тебе? Наверно, боль была и вправду сильной, потому что Барс послушно разделся по пояс и сел к ней спиной. У Целины волосы встали дыбом, когда она увидела его изуродованное тело. Как… Как человек способен пережить такое? — Будет немного жечься, — предупредила она, приложив обе ладони к его бугристой от шрамов коже. — Не страшно, — буркнул Барс. Целина сосредоточилась. Под её ладонями заклубился чёрный туман, подчиняясь её воле, он стал медленно проникать в искалеченное тело. Барс крупно задрожал, первые секунды боль была ослепительной, но потом начала постепенно таять, забирая из сознания воспоминания обо всех ранах, полученных в тяжёлом походе. Его тело регенерировалось с невероятной скоростью, и Целина не могла приписать это только на свой счёт. Её учили, что эффективность магии может варьироваться в зависимости от желания пациента. Барсу не терпелось поправиться и вернуть максимальную работоспособность. — Легче? — тихо спросила Целина, продолжая водить ладонями по его спине. — Намного, — выдохнул он. — Откуда у тебя все эти шрамы? Мышцы на его спине напряглись. Целине стало не по себе. — Долгая история… — Я могу попробовать залечить их тоже. Если ты хочешь. — Нет, не нужно. Они нужны мне. — Зачем? — Целина была поражена. — Служат мне напоминанием о том, ради чего я всё ещё живу. — Ради чего ты живёшь? Барс долго молчал, Целина уже не надеялась на ответ. Она продолжала врачевать его раны и размышляла о сложных взаимоотношениях Фариса и Барса, а ещё Фариса и Адарлины, Адарлины и Барса, Мэйлин и Сонрисы, хотя с ними всё было наиболее понятно. Потом Барс вдруг тяжело вздохнул и начал рассказывать. С самого начала. О том, как он рос, будучи сыном рабыни, о том, как его мать забили насмерть прямо у него на глазах, и о том, как его продали в Публичный дом. Глядя на него теперь, трудно было представить, но в детстве Барс был очень красивым ребенком. После года унизительного «обучения», его выставили на Аукцион. Фарис был там с друзьями-аристократами. Он выкупил напуганного мальчика, отдав за его невинность огромную сумму денег. Барс был в ужасе, но Фарис не причинил ему вреда. Напротив, в ту же ночь даровал ему свободу, велел выбрать имя, и сделал Барса своим учеником. У него Барс научился всему: читать, писать, ездить верхом, сражаться, полюбил музыку, искусство и танцы. Долгое время Фарис относился к нему, как к родному сыну, а Барс… Очень скоро он понял, что испытывает к наставнику далеко не платонические чувства. Поначалу это была невинная детская влюблённость, но чем старше он становился, тем сильнее становились его желания. Барс очень боялся, что Фарис станет его презирать или вовсе прогонит от себя, поэтому изо всех сил скрывал свои чувства. Но, конечно же, такой опытный и искушенный мужчина, как Фарис, быстро обо всем догадался. Вместо того, чтобы поставить на место зарвавшегося мальчишку, Фарис принял его чувства, позволил остаться рядом, взял в свою постель. Барс был счастлив с ним целых шесть лет, пока не случилось то нападение… Во время войны, в которой они с Фарисом принимали участие, его взяли в плен религиозные фанатики. Они охотились за Фарисом из-за таинственной природы его магии. Барс пробыл в застенках четыре месяца, едва не лишился рассудка, но, как ему казалось, ни одной тайны, доверенной ему Фарисом, не раскрыл. Когда ему удалось выбраться и разыскать Фариса, Барс узнал, что он тоже побывал в плену. Об истинных истоках его проклятия стало известно, около месяца он провёл в тюрьме из Белого камня, и что с ним там делали навсегда осталось загадкой, потому что в ночь Перемены Фарис разрушил храм, где его держали, похоронив заживо всех врагов. В лагере Барса встретили совсем недружелюбно. Верные солдаты схватили его, скрутили, и притащили к ногам Фариса. Барс даже не обратил внимание на грубое обращение, всё, что занимало его внимание, это страшные окровавленные бинты, которыми был перемотан Фарис. Свои собственные уродливые увечья Барс тщательно скрыл под одеждой, не желая, чтобы Фарис видел, что с ним сделали. То был самый страшный день в жизни Барса. Чужой и холодный взгляд Фариса до сих пор преследовал его в кошмарах. Пытки, по сравнению с этим, ничто. Барс оказался предателем. Он не верил, что его могли так оклеветать, доказывал, потом начал оправдываться, потом кричать и умолять… Он был изгнан. Фарис велел больше никогда не попадаться ему на глаза, иначе он отсечет Барсу голову. Барс умолял его сделать это прямо сейчас, только не клеймить предателем. Его самый страшный кошмар — вызвать недовольство Фариса, предать его доверие, стать ненужным — воплотился в самом худшем проявлении. Барс едва смог это пережить. Около года ему понадобилось для того, чтобы перестать болтаться на гране жизни и смерти, и решить, что сколько бы времени не потребовалось, чего бы ему это не стоило, он оправдает себя. Доказать Фарису свою невиновность стало единственным смыслом его существования. С того времени минуло уже много лет, а Барс так и не смог найти истинного предателя. Фарис был вынужден расстаться с роскошной жизнью среди аристократов, его подвиги, как генерала и могущественного воина, обесценились и канули в лету. Он скрывался, подозревая, что у того культа были последователи и могущественные покровители. Барс следовал за ним, куда бы он не отправился, но старался держаться на расстоянии. В лагере это было сложнее всего, но, когда появилась Адарлина, Барс понял: что-то меняется, не только в Фарисе, но и во всём мире. Барс закончил, они долго сидели в тишине, потом Целина осторожно спросила: — Но ты ведь этого не делал, не предавал Фариса? Сердце Барса болезненно сжалось. — Я уже ни в чём не уверен. Ты слышала про Силениум? Целина вздрогнула. Да, она знала про этот яд. Своими глазами видела, как им поили рабов, и те становились совершенно безумными. Они говорили и делали всё, что внушали им хозяева, лишь бы получить ещё одну дозу. — Я не помнил, что они использовали его на мне, пока не столкнулся с его действием уже после застенка, — продолжил Барс через силу. Целина видела, как груз вины и горя давит на плечи Барса, заставляя его сгорбиться и закрыть лицо руками. Эта картина вызывала у неё ужас и праведный гнев. — Ты не мог этого сделать, даже под действием яда. Твоя верность Фарису гораздо сильнее. Барс выпрямился. Слабая улыбка тронула его губы. — Спасибо, Целина. Я рад, что Адарлина смогла спасти тебя. Целина успела подарить ему ответную улыбку, как вдруг входная дверь скрипнула и раздались голоса Мэйлин и Сонрисы. Барс быстро поднялся и натянул одежду. Целина открыла дверь и вышла к подругам. Барс последовал за ней. Мэйлин и Сонриса замерли, поражённые появлением незваного гостя. — Как ты здесь оказался? — первой справилась с потрясением Сонриса. — Долгая история, — хмуро отозвался Барс, покосившись на Целину. Она поняла намёк и твёрдо кивнула, как истинная целительница, давая понять, что всё услышанное останется при ней. Мэйлин и Сонриса переглянулись. — Мы можем доверять тебе? — спросила Мэйлин. Целине стало больно от осознания, что все вокруг видели в Барсе двуличного предателя. — Я пришёл помочь, — спокойно ответил он. Сонриса недобро сощурилась, а потом вдруг её взгляд упал на руку Целины. — Что это у тебя? Целина вздрогнула и залилась краской. — Сегодня я побывала в Белой Цитадели. Его превосходительство взял меня к себе в ученицы. Я вернулась взять кое-какие вещи, на время обучения мне предстоит жить там, — рассказала она. — Не может быть, Целина, когда же ты успела, — изумилась Мэйлин. — Отлично, — Сонриса злорадно оскалилась на Барса, — будешь заместо Целины. Надеюсь, ты умеешь хлопотать по хозяйству. Барс тихо зарычал, но это не произвело на Сонрису впечатления. Мэйлин вздохнула. После смерти брата, её любимая постепенно теряла чувство страха. — Мы очень рады за тебя, дорогая, — сказала она Целине, после чего обратилась к Барсу, — и нам потребуется настоящая помощь. Сегодня мы, наконец, нашли то, что искали, но теперь всё стало ещё сложнее. — Вы связались с Центральным альянсом, — моментально догадался Барс. — Да, — подтвердила Сонриса, — и теперь наша задача — как можно дольше удерживать их на расстоянии, чтобы дать Адарлине время. — Вы будете участвовать в их миссиях, чтобы отвлекать внимание? — спросила Целина. — Именно так, — ответила Мэйлин. — Всё ясно. Я в деле, — коротко сказал Барс. Девушки согласно кивнули, а потом одновременно взглянули на Целину. — За меня не беспокойтесь. Я буду обучаться в Цитадели. Пока нахожусь под её покровительством, никто чужой не посмеет меня обидеть, а там я смогу за себя постоять. — Без сомнений, — усмехнулась Сонриса. Целина, наконец-то, ощутила твёрдую почву под ногами. Больше она не будет зависимой и бесполезной. Пришло время ей самостоятельно писать свою историю.