Непостижный путь лжи

      Холодный синий свет рассеивался по ванной комнате, отражаясь от тускло поблескивающей плитки. Кайто сидел на полу, собирая детали и старательно глуша звуки от их позвякивающих углов. Было непривычно работать в этих условиях. Хотя, если подумать, в тот раз он тоже сидел на полу, тоже имел незавидное освещение — Лаборатория Абсолютного убийцы была довольно мрачным местом — но тогда рядом была Маки. Сидела и терпеливо рассказывала, как складывается оружие.       Сейчас же… что-то во всей ситуации столь раздражающе мешало: так сложно, так неудобно было собирать по кусочкам этот непослушный арбалет. Руки словно немели, несмотря на решимость, разливающуюся огнем в венах. Может, причиной была тишина этого места — непроницаемая и звенящая, она абсолютно заполняла комнату, несмотря на скрип Экзисолов вдалеке и гудение какой-то техники за дверью. Все равно.       Эта давящая тишина совсем отличалась от той, что царила ночью в общежитии. Потому что тогда Кайто знал, что за стеной спят друзья, и даже в убийственной игре от этого становилось спокойно. Сейчас же, когда он заперт здесь этим ублюдком, а все так далеко, Момоту в полной мере окутывал холод жуткой атмосферы. Но как будто это ему помешает!       Кокичи… Кайто обязательно остановит его! Того, кто устроил все это, того, кто погубил стольких дорогих людей. В груди, придавая невиданных сил, полыхала жажда боя за справедливость. Несомненно, к этому человеку Момота испытывал алую и раскаленную, чистую злость. А что еще можно было испытывать к абсолютному злу? В сердце также горела тревога за друзей и воодушевляющая тяга вновь стоять бок обок с ними, потому нельзя было перестараться, нельзя становиться убийцей. Много чувств: светлых и горьких, смешались в этом огне, но к Оме… больше ничего! Лишь праведный гнев, сохраняемый под контролем и придающий сил — единственное, чистое и яркое чувство. И прекрасно! Тем было проще, и тем крепче решительность.       Кайто прикрепил последнюю деталь, а затем несколько раз отсоединил, убеждаясь, что сделал все правильно, наверное, даже больше, чем надо было. Все-таки это место выбивало из колеи, заставляя и такого уверенного, как он, сомневаться. Противное это чувство сомнения… Но все должно было пройти точно — Момота не имел права на ошибку. Не зря же его учила Маки, не зря друзья стараются ради него. Кайто не позволит им украсть его момент славы, не позволит подвергнуть себя опасности.       «Спасать меня решили? Еще чего! Я Кайто Момота — Светило Звезд!»       «Сам справлюсь с Кокичи… Пусть эта сволочь только попробует сделать кого-то из вас убийцей».       Эти мысли растворились, как только донеслись шаги за дверью. Кайто поправил единственную стрелу в арбалете и в напряжении готовился к встрече, пока время замедленно растянулось. Щелчок ручки раздался легким эхом, подлив масла в огонь.       «Вот настоящее противостояние героя и злодея!»       Момота чуть улыбнулся воодушевляющей мысли, которая перекрывала страх, и тут же снова посерьезнел…       Он ведь сделал все правильно.       По лучшим принципам, несмотря на давящую опасность ситуации. Не атаковал, а сначала предложил сдаться. Не поддавался на издевательски широкую улыбку спокойного врага и его бредовые речи. Выстрелил точно и прямо в правую руку. Кинулся в бой, лишь чтобы забрать пульт управления. Кайто был уверен всем сердцем в том, что делал… Тогда почему?       Почему же все обернулось так?

***

      Лишь на мгновение Маки растерянно отшатнулась, а в ее глазах промелькнуло отчаяние. Девушка тут же сорвалась с места и решительно унеслась прочь, твердо выкрикнув, что вернется с противоядием. Конечно, она вернулась. Даже через маленькое окошко Момота видел, как волнуется Харукава. Все-таки она изменилась, как же это радовало.       Но теперь от этого было еще больнее… Он проиграл. Единственную бутылку противоядия выпил Кокичи. Теперь Кайто умрет — умрет от рук Маки, которая понесет наказание по правилам суда. Она тоже… умрет. И это гораздо хуже, чем если бы Момоту просто убил в драке Ома. А сейчас оставалось лишь сидеть здесь, опираясь на холодную стену, и ждать, пока яд не вытянет последние силы, и смерть не упадет на плечи Харукавы.       Это было настоящее отчаяние.       Оно стало таким сильным, что даже не могло добраться и пропитать сердце. Мысли просто метались в сознании, не желая осознавать ситуацию. Разум совершенно не работал.       И вдруг сквозь застилающий его туман зрение уловило невозможное, а в душе загорелась тонкая надежда — темная жидкость плескалась в бутылке с противоядием, которую небрежно болтал в руках Кокичи. Сквозь лукавую улыбку на его лице проглядывала заметная болезненность. Пока Кайто соображал «Что?», «Как?» и «Возможно ли?», Ома бросил бутылку ему в руки с таким довольным видом, будто был искренне обрадованным ребенком, а не отдавал противнику свой единственный шанс на спасение.       У Момоты не было времени выяснять, что это значит. Юноша с усилием оторвал крышку и залпом выпил антидот. Неважно была это хитрость или очередная игра от Кокичи. Нужно любой ценой спасти Маки…       Уже когда разум вновь прояснился, Кайто понял, что не понимает ничего.        — Чтоооо ж… теперь, когда ты снова можешь стоять, Кайто, — забавляясь растянул Ома, пусть в голосе и звучала некая отдышка, — я буду рад, если ты поможешь мне… воплотить один план.