Непостижный путь лжи

— Ты — мой враг?! — Нет... Это ты — мой враг. ©

      Ладони потели, так и норовя соскользнуть и выпустить руки Кокичи, из-за чего приходилось сжимать запястья еще сильней, сквозь это отвратительное чувство. Тащить его было невероятно тяжело. Хотя дело явно обстояло не в весе, сам Ома был намного меньше и легче Момоты. То ли это психологический ужас так давил, не оставляя теперь шансов себя проигнорировать, то ли ухудшающееся здоровье вкупе с пережитым ядом — а может, и все вместе.       Кайто старался не смотреть, как стискивает зубы «напарник», а его лицо кривится от боли, и все равно чувствовал происходящее. Гораздо сильней и детальнее, чем бы хотелось. Как тот сжимает кулаки и сдавленно шипит, напрягаясь уже как-то совсем слабо, вероятно, от действия яда. Как его руки практически бессильно висели, а ко лбу прилипло несколько темных прядей.       Ужасная картина до мельчайшей детали, от нее душу насквозь пробирало мертвенным холодом.       Но даже сейчас у Кокичи был этот непроницаемый, слишком спокойный вид, а сквозь гримасу боли то и дело проступала все та же загадочная ухмылка. За ней могло скрываться все что угодно, ведь Ома носил ее на лице всегда и везде — вне зависимости от обстоятельств. Будь то разговор с врагами, где на кону стояли жизни или шумно-мирный завтрак с друзьями: среди всего разнообразия его «представлений» неизменно мелькала эта хитрая улыбка. И под стать ей глаза, даже щурясь от мучений, смотрели так же лукаво и с какой-то насмешкой непонятно над чем. Над болью, врагами или вообще всем на свете — но, чем бы оно ни было, Кокичи был явно уверен в том, чему противостоял. Решимости этому человеку точно было не занимать… Нет, ее, несомненно, было «слишком» много.       Возможно, поэтому в итоге… сейчас Кайто шаг за шагом тащил его по холодной плитке, исполняя порядок сумасшедшего плана. Никогда бы не подумал, что пойдет на такое. Потому и вовсе не был готов…       С плеча Омы все еще заметно сочилась кровь. Неужели действительно не было времени обработать эту рану, как они сделали с рукой Момоты?.. А ведь верно, не было — как и смысла… Еще одна бесполезная циркулирующая мысль.       За ними тянулся яркий кровавый след, его неравномерно широкая полоса. Разумеется, такой не получилось бы нарисовать специально.       «Правда — это лучшая ложь», — так с серьезностью и беззаботной усмешкой сказал Кокичи, поднеся палец к губам.       Увидев собственными глазами, Кайто еще лучше это понял, но все равно с каждой минутой только сильнее желал любой другой возможности, только бы в этом не участвовать.       Для каждого шага требовались усилия воли. Все внутри рьяно противилось действиям, несмотря на доводы разума. Необходимо, это необходимо. Даже не потому что правильно — других вариантов просто нет! Кокичи в любом случае умрет, но можно спасти Маки и остальных. В голове раз за разом прокручивалась эта цепочка, но каждый раз она замыкалась, и уже спустя секунду сердце снова выдавало сомнения и мольбу прекратить… Но постепенно Момота понимал — что эта мольба была скорее направлена в безысходно неизменное прошлое…       Такой холодный — ледяной, равнодушный и от того бесконтрольно жестокий мир, в который сейчас пришлось попасть. Он, словно вездесущий дух, своей тысячью глаз совершенно непроницаемо наблюдал за кровавой ложью, что строилась из страданий и хитрости этими двумя. Обман, изворотливость, какие-то безумные методы и идеи, лед, беспощадность, безразличие даже к собственным чувствам, подлость и кровь. В таком мире жил Кокичи?       А что, если нет…       И вдруг тело бросило в холодный пот, а сердце сжалось. В момент Кайто взглянул на Ому совсем по-другому. Что если для него ситуация такая же дикая? Что если он тоже делает это из необходимости? То, что Кокичи лгун, не означало ведь, что он не человек…       Эта разъедающая мысль впилась в сознание. В мгновение все складывалось так пугающе верно, что становилось непонятно, как он не заметил раньше. И из-за нее от ситуации раздражающе тошно заныло в груди. Навязчивые размышления, которые Кайто старательно отгонял как раз, чтобы избежать боли, уже пропитали его сполна своим противным жутким чувством.       Кто знает, почему Кокичи выбрал столь странный путь. Может, это был его способ справиться с обстоятельствами. Но раз за маской могло скрываться что угодно… может, у него были такие же страхи, сомнения и желание спастись. Может, за завесой фальши Ома такой же паренек, как Момота или Сайхара.       Груз давящей атмосферы этого места становился все четче. Немое, холодное помещение. Его звенящую ледяную тишину не мог заглушить ни один звук: ни напряженного от тяжести дыхания, ни трение о пол, ни шипение от боли.