В этот же день в районе Стрейнтауна
Джаггер Шидер ехал в такси. Он не жил в Стрейнтауне, но когда-то в детстве ездил к двоюродным бабушке с дедушкой в соседний, похожий район в этой необъятной столице. Поэтому, не смотря на то, что здесь уровень жизни сравнительно хуже, чем в родном среднем районе, с каждым новым поворотом, разглядывая неаккуратные закоулки, он всё больше упивался ностальгией. И эти все разноцветные лица, очень похожие на людей, но ими не являющиеся. Не как в среднем районе, где разница в росте, цвете, чертах лиц рядом живущих, достигает пределов. Машину остановили, и он вышел, попрощавшись с водителем. Он держал один большой чемодан, а в другой руке два пакета из продуктового, на котором так и было написано «Маркет средняка». — Добрый день! — поздоровался мужчинв, подходя к воротам, у которых его поджидал пожилой человек в смокинге. — Здравствуйте, вы должно быть, Фрэнк Миллер. — Нет-нет, Джаггер Шидер. — Мужчина обернулся, отправив рыжие кудри в полёт, и тут же широко улыбнулся протягивая руку. — Я новый участковый следователь по вашему району. Позвольте пройти. — Он показал ему удостоверение. — Аа, точно. Добро пожаловать в нашу школу, Джаггер. — Человек в костюме пожал ему руку. — Меня зовут Морган Айер, я директор школы. — Здравствуйте, здорово что сразу с вами встретились. — Джаггер прошёл в красивые готические ворота. Они выглядели не так ново, как на фото школы, но это не было поводом для разочарования. — Я тут по делу об уголовнике Люке Машиме, который… — Знаю. Вся округа наслышана, в новостях только об этом и говорят. Вот же вам не повезло с делом. — Констатировал Морган Айер, наблюдая за участковым. — Вы здесь явно надолго. Дам вам комнату с хорошим замком, пойдёмте. — Нет, что вы, я могу за себя постоять. — Джаггер рассмеялся. — Боюсь, вы слишком самоуверенны. Тут уже несколько участковых из других районов было. — Вздохнул директор. — Так, и что же с ними? — Ну что, что… Пока их не нашли. Джаггер неловко опустил глаза и задумчиво разглядывал жилистые корни деревьев школьного сада. — Есть предположения где он мог спрятаться? — Вероятнее всего он затаился в обршившийся части школы и в подземной части. Туда давно перекрыли проход. — А перекрыли чем? Стеной или засыпали бетонными плитами… — Лентой. — А… — Лицо Джаггера сделалось мрачным и задумчивым. Когда они дошли до лестницы, Морган Айер стал рассказывать ему о правилах школы. В них, в прочем, не было ничего занятного, поэтому Джаггер просто слушал, иногда пропуская мимо ушей самые элементарные вещи. По пути разглядывая мрачную картину, школы наполненной не радостными детьми, учебниками и книгами, а едва ли не разрушенное здание, сверху донизу покрытое пылью и насекомыми. Когда Морган Айер перешёл от инструктажа и экскурса, где что находится, он провёл до его личной комнаты и вручил сращу ключи от всех помещений.Пролог
3 сентября 2020 г., 16:28
Прощальная вечеринка закончилась. Ребята убирались в особняке Миллеров, собирая и выкидывая разного рода обёртки и объедки по всему дому — вечер был званый, куда приглашены были все друзья человека. А особняк был большой, поэтому каждый убирал по две зоны. И каждый не понимал каким образом в этой комнате столько мусора?! Откровенно говоря, это была просто пьянка элитных подростков по причине переезда лидера компании в нищий район.
В зале остались двое. Тимур Стригоев и Фрэнк Миллер — сам виновник «торжества». Его парадный костюм был страшно испачкан, измазан его собственной блевотой. Под недавно большими, выразительными глазами образовались опухшие синие круги. Взгляд был совершенно безнадёжен.
— М-да, одна бутылка осталась. Я, пожалуй, её заберу. — Сказал Тимур, доставая из опустошённого ящика бутылку виски. Он явно был трезвее и выглядел вполне достойно.
Фрэнк остановил его руку, тоже обхватив бутылку рукой. Он зажмурился, будто бы пытаясь совладать над пьяной, уже во всю кружащейся голове.
— Ты уверен? — спросил Стригоев, взволнованно глядя на друга. В его взгляде читались неуверенность и волнение. — Тебя эти робо-родаки не настучат родителям?
Фрэнк молча кивнул и прижал бутылку к груди. Стригоев крепко обнял его, и поцеловал в лоб, напоследок, сказав:
— Я сейчас схожу за сумкой и поеду. Меня уже водитель ждёт. — Пристальный взгляд голубых глаз Тимура остановился на лице юноши. — Надеюсь, ты не будешь там пить так много? Там будет только дешёвое пойло.
— Аххахах! Ахахаха! — вдруг рассмеялся Фрэнк. — Конечно буду! Ты думаешь… я… смогу вынести… ик… этот кризис… ик… если даже родители не справляются… Надеюсь, хотя-бы выживу!
Стригоев положил руку ему на плечо:
— Выживешь. А потом вернёшься к нам, помни. Так, я отдал тебе лучшие револьверы, которые использовал мой род. Это оружие сбережёт тебя. — Тимур грустно улыбнулся, и вышел. Он шёл в мыслях, переживая за будущее, словно это его родителей перевели на секретную базу в неблагополучный район.
Он шагнул на улицу, как только двери раздвинулись перед ним. Холодный ночной воздух резко дунул ему в лицо. Дверь машины переместилась наверх, позволяя ему сесть, она сама собой опустилась и они поехали, в центр города, где бояться точно было нечего. Туда, где их ждал большой тёплый особняк, отличавшийся не только пугающим готическим стилем, но и огромной территорией с зарослями из ив — всё, что любили представители единственного рода дампиров, прославившегося на весь мир своей силой. Хоть они и сделали состояние на крови, сейчас являлись одной из элитарнейших, богатейших семей, чьё влияние нельзя было не заметить в стране. Их поместье — это совсем не как ухоженный маленький дворик с цветами, как у Фрэнка Миллера, который и то Миллерам приходится покидать.
Тимур ехал и думал что ему сделать чтобы помочь другу пережить кризис? Будучи ещё подростком он не в праве был решать такие дела, убедить родителей действовать во благо его друзей трудно. Он знал Фрэнка, насколько он категоричный, поспешный и ему хотелось уберечь его, но также он понимал, что пока он подросток, хоть и из влиятельной семьи, помочь прямо он никак не может. А на то, что скажут родители про отданные обедневшему человеку револьверы, очень дорогие, — ему было уже по барабану. Единственное, что у его семьи не контролировалось, это оружие, и он решил — «пускай же оно пойдёт на благое дело».