Загадки школы Стрейнтаун

      Тем временем, на такси подъезжал тот, кого с судорожным волнением ожидал директор. — Смотри, не выгляди дураком. С твоими рыжими волосами проще простого привлечь слишком много внимания. Не завидую тебе, дитё, — произнёс водитель такси.       К такому Фрэнк не был готов. Он привык, что к нему всегда относятся с уважением. такое чуть ли не снисходительное обращение он не был готов получить. — К вашему сведению, я сдал экзамены лучше, чем кто либо ещё, — он нахмурился, с надменным раздражением глядя на водителя облупленного автомобиля. По его мнению, эти слова должны были поднять его в глазах собеседника.       Хоть характер у него был непростой, выглядел парень довольно привлекательно: острый веснушчатый нос и орлиные глаза тёпло-зелёного цвета.       — Ну… молодец что учишься, но ты же знаешь, что в этих краях смысла нет учиться. Вся школьная программа рассчитана на то, что ты станешь «отбросом», как называет нас элита. Высшее образование нынче стоит столько, сколько мы, простые гибриды, за всю жизнь не заработаем.       Фрэнк вздохнул, закатив глаза — для него это тоже была больная тема, хоть он и не был гибридом и имел шанс отучиться в ВУЗе. Однако, одна из причин была связана с этим, почему он здесь — в захолустном Стрейнтауне, о котором в центральном районе ужасные слухи ходят быстрее, чем появляются новые проблемы.       — Все шесть экзаменов на сто баллов - на максимум. - Фрэнк готов был раздавить таксиста взглядом. На лице отчётливо читалась нарастающая злость. - Я даже больше скажу, за это время выучил все темы выпускных экзаменов. Я знаю всю школьную программу, потому мне всё равно как здесь учат.       Водитель глухо усмехнулся, поздно поняв что это - видимо, не шутка. Он никогда сам не учился хорошо, и не знал никого, кто сдал хотя-бы больше тридцати баллов. — Фрэнки, он не хотел тебя обидеть. Будь спокойнее. Ты уже не маленький! — Псевдо-мама хихикнула, глядя на Фрэнка с заднего сидения. На что Фрэнк лишь закатил глаза - ему никогда не нравились эти человекоподобные роботы. Сколько людей боролись против них, а теперь они заполонили весь центр, их отправляют везде - на войну, в космос, в детские сады, школы...       Однако в этих отчаянных попытках изобразить жизнь Фрэнк видел лишь бездушную программу. Хотя настоящая мать говорила, что программа разработана в соответствии с индивидуальными особенностями их с отцом. Но ему не верилось, что при всей роскоши, которую Миллеры себе позволяли, родители были простодушными, до глупости, людьми. В конце концов, родился в центре машиностроения, в Рудхарте! «В городе, где люди покоряют небеса». Конечно, как и Чиесу, Рудхарт сложно было назвать ни государством, ни городом. Что-то между, учитывая собственное правительство, огромные размеры, свод законов и прочее. Эти два города были, пожалуй, самыми большими по численности городами в мире, хотя по размерам с ними могли сравниться города вампиров, в отличие от невообразимых высоток Рудхарта, составляющие из себя огромные деревни из поместий с личными замками. То, что после десяти лет жизни в центре столицы, ему нужно было отказаться от всех удобств и переехать в сраное захолустье той же Чиесы нервировало больше всего. В тот вечер, после тревожной новости, друг — Стригоев — привёз своё полежавшее вино и малолетки всё испили на прощальной вечеринке. Даже после этого рыжему мальчишке пришлось принять усыпительное, чтобы хотя-бы заснуть. Бедному, не удавалось придти в себя ещё очень долгое время. Всё, что для Фрэнка могло обеспечить нормальное проживание хотя-бы в средних районах — хорошее образование. Но в этот момент все доступные средства ушли на крупные проекты отца и внеплановое обновление, курирующей все пропускные системы Чиесы, нейросети его матери. Об обучении в особой частной школе и жизни в самом центральном районе Чиесы и речи не шло. В душе, Фрэнк проклинал отца за недальновидность. Из-за этого таинственного проекта Миллеры давно погрязли в больших кредитах. Откровенно говоря, он уже сомневался, поступит ли в университет. Паршивая школа — не большая беда, но вот паршивое высшее — это конец. Если родители не сдадут этот проект, то денег на нормальный университет можно будет считать, что нет. В этом случае, Фрэнк решил, что покончит с жизнью, или уйдёт в криминал, потому что человек без образования — считай, жизнь уже просрана. Эта предрешенность заставляла голову болеть чаще, паниковать, мысленно драться с самим собой, уверять, что всё будет хорошо. Но это не работало. Фрэнк прекрасно знал, что вутакой нищете, как этот Стрейнтаун таланты — зарывают, гении — умирают. Не район, а убийца души. Однозначно, оставалось молча надеяться на родителей, поддерживать их. Он даже думал устроиться и начать работать на нищенской работе здесь. Но быстро отмахнулся, ведь усилия не окупятся абсолютно. Слишком велика разница заработков. Даже если стану директором самого лучшего заведения, по местным меркам. За год даже на салфетку из центрального района не накоплю. А в средних и центральном районах нелегалом не поработаешь. Из-за всего этого было решено продать особняк, само проживание в котором, между прочим, стоило одинаково как обучение в той школе. Это как вариант. Фрэнк и так знал, что в Стрейнтауне дёшево и сердито. Но хватило проезда по этим районам, чтобы понять, насколько здесь всё хуже. Все эти грязные улицы — на них ступать ногами было противно, все дома покосившиеся, аварийные, в них никто жить уже не должен лет сорок минимум. Рождённый в Рудхарте, прекрасном живописном городе-миллиарднике, где у каждого есть свой полукруг или круг в собственности — город, вдохновлённый деревьями. Необычен он тем, что все небоскрёбы имеют исключительно округлые формы, кровати, двери и даже аэромобили сделанные в городе имели приятные для глаз формы. Он всегда мечтал вернуться туда. Но с другой стороны, он большую часть жизни провёл в столице - в Чиесе, в центре. Это два огромных города, менталитеты которых отличаются как в разных странах. Там, где он вырос было, хоть и не настолько живописно и оснащено новейшими технологиями как в Рудхарте, но всё равно было тем место, где каждый первый таил мечту пожить. Фрэнку легче было закрыть глаза, и чувствовал бы себя комфортнее. Потому что люди ходили в каких-то обносках, ничего общего не имевшие с одеждой. Некоторые передвигались в тряпье, из которого было видно абсолютно всё, что можно. Глаз дёргался в конвульсиях от одной мысли, что придётся видеть это всё постоянно. — «Надеюсь, я не стану таким. — Эта мысль была в голове, где-то на подкорке сознания, но страх этот таился. Ведь даже то, что будет дальше никто не знает. А то, что его перевели в самый нищий район уже было звоночком. А что если я здесь останусь навсегда?» Грустный, напуганный Фрэнк продолжал смотреть в окно, хотя желание отвернуться не покидало. Проезжая мимо какой-то уличной забегаловки, мужчина, одетый в древние джинсы, пил то-ли чай, то-ли кофе — цвет этой жижи был настолько неопределённо-отвратительный, что Фрэнк судорожно сглотнул, даже не решившись гадать, что ему наварили. Рядом с ним стояла девочка с измазанными волосами. Она с улыбкой до ушей ела какой-то кривой… пирожок. Была так рада этому маленькому, непонятно как приготовленному куску теста с начинкой, будто ничего лучше в её жизни не было. Фрэнк закатил глаза: — «Глупые люди радуются какой-то дурацкой еде, потому что радоваться нечему. У нас так радовались, разве что крутой машине или особняку, которую родители подарили. Хотя, может для них пирожок эквивалентен нашей машине. Вообще не понимаю, чему можно радоваться в этой ситуации. Разве что тому, что ты ещё жив. Да и то, это относительное удовольствие. Я искренне верю, что прожить в этом районе больше лет пятидесяти, если мы приведём к примерно соответствующему числу лет другие расы, было бы уже подарком судьбы. Слишком много отрицательных факторов. Это и не фильтруемые выбросы, загрязняющие воздух, продукты питания, качество которых никто не проверяет, очевидное отсутствие нормальной платной медицины. Я лишь надеюсь, что не придётся жить тут больше года.» Но, увидев милую пару с ребёнком, похожую на нормальную семью, Фрэнк невольно улыбнулся — они мне напомнили его собственное детство, когда родители больше времени уделяли маленькому Фрэнки. Ну, или просто были чаще рядом. Когда на праздники, парады все вместе выходили, встречались с друзьями, много говорили с множеством знакомых. А совсем под вечер, под тихую праздничную музыку, все вместе шли в тихий ресторан… Среди этого затхлого, пыльного воздуха, ему вспомнился тот запах новогодних сладких конфет, вкусных натуральных соков, горы подарков и холодный свежий воздух будто ударил в нос. Каждый раз, когда папа приходил поиграть с ним, это превращалось в какоето безумное приключение, в ходе которого могли перевернуть весь дом. Мама приходила реже и баловала разными «развивающими» игрушками, которые валялись потом по всему дому, в каждом тихом углу. Но любил их всех стихийно — то собирал сразу замок со всеми коммуникациями из конструктора, то откладывал в подвал. Воспоминания о маме были теплее. Рыжий маменькин сынок всегда нежно любил её. Эта симпатия сильнее обычной привязанности к матери. От неё всегда пахло кофе, сладкими ватрушками и блинами, которые она пекла, а мягкий тихий голос расслаблял и все чувствовали себя спокойно. Но чем старше он становился, тем реже они приезжали. Общение переросло в короткие звонки и роботов. Которые были их точной копией внешне, но чего-то всё равно не хватало. Души? Может быть. Фрэнк незаметно стёр с лица слезу. Ему от этих тёплых воспоминаний становилось ещё хуже. Такое редкое общение с родителями породило массу конфликтов, но ещё больше вгоняло его в тоску. Чувство одиночества постоянно одолевало его, в, как назло, большом особняке. Наверное, парень успел погрустить в каждой комнате, в каждом зале, одиноко промокая в бассейне по вечерам. Постоянно видя этих роботов разочаровывался в них. Технология не нова, созданы они по проекту родителей. Но он так и не признал в них личности. Они придают настоящим родителям чести, уважения в глазах Общества Механиков, члены которого иногда проведывали их, восхищаясь. Но сами роботы ведут себя неидеально, плохо ладят с другими, что даже другие расы понимают, насколько несовершенны эти машины. Эти роботы действовали ему на нервы со времён средней школы, как только стали чаще заменять родителей. — «Наконец смогу пожить отдельно от этих мерзких железяк.» — Думал Фрэнк, вспоминая, как долго пришлось уговаривать родителей пустить в общежитие. Эти бесконечные споры через видео-звонок, которые доходили иногда в серьёзные перепалки. Родители даже находили время являться в виде голлограмм, чтобы доказать насколько он беспомощен без роботов, способных драться не хуже наёмных убийц. От таких подробностей, Фрэнку спокойнее не стало. Он был готов признать, я ещё не так умён и силён, как они, но жить с этим хотелось меньше всего. Было тяжело доказать, что будет лучше с живыми, но гибридами, чем с бездушными роботами, которые выносили мозг каждый день, и, казалось, созданы лишь для этого. — «Но с чего бы родителям это всё понять? Они, совсем зацикленные на своих спецпроектах для богов этого мира, уже не видят реальности как раньше… Всё роботы, программы, чертежи… Я давно у них заброшенный проект, наверное.» — Грустно признал про себя Фрэнк. Его мысли прервал смешок водителя: — Ого, кого я подвёз! Фрэнк Миллер — не по годам умный малый. Умеет чинить любые механизмы, а в список патентов входит мм бла-бла… чо-то непонятное… несколько многопассажирских телепортаторов, — всё это звучало больше как ирония, чем как похвала. — Более того, я не только спроектировал их, но и выбрал оптимальные материалы, провёл все технические работы от расчёта до постройки, и сам протестировал. А теперь отдай мне мои рекомендации! — Фрэнк вышел из машины и требовательно протянул руку. Но тот увильнул, продолжая читать, бурча себе под нос. — Да ты крут, парень! Я это хотел сказать. Забирай свою бумажку, — снисходительно ответил мужчина. Ощущение, будто он принимал это всё за шутку, а Фрэнка за маленького ребенка. Это раздражало, но не смотря на покрасневшей от злости нос, и зверское похмелье, голос рыжего прозвучал довольно спокойно: — Да тут особо нечем гордиться. Если не поступлю в вуз, об этом все забудут. Собственно говоря, никто даже и не знает. Потому как, пока мне не исполнится двадцать, мои технологии патентуют несколько учителей. — Фрэнк взял бумажки и положил себе в сумку с видным логотипом, и подумал, что её тоже нужно продать, та как местные не любят обеспеченных. Водитель хотел выйти и помочь открыть багажник, но его дверь заклинило, и у него никак не получалось просто встать: то кресло само собой разложилось, то вышла многоразовая подушка безопасности. Пришлось Фрэнку разбираться самому. — И почему я не удивлён? — Подойдя к багажнику, рыжий потянул его вверх, потом ещё раз. Сильнее. С какой-то попытки он открылся. — Учитывая все обстоятельства, я поражался, как мы вообще доехали без аварии. Чтоб мою мать нормально довёз, понял, таксист? А-то открутит тебе кое-что. — Не беспокойся о нас, — мама потрепала мою рубашку через окно машины. — Помощь тебе, думаю, не нужна. Я верю в тебя. Ну правда, пара лет в обычной школе ещё никого не убили… — Никто в школе не умирает, не спорю. — Фрэнк закатил глаза. — Но обычно люди кончают с собой из-за проблем в коллективе у себя дома. — О, Фрэнк, иногда ты такой зануда! — Мама подала ещё один чемодан через форточку. — Почему ты не можешь отложить свою мнительность ну хотябы на минуту, сынок?! — Ну, ради тебя постараюсь. Знаю, ты сейчас смотришь на меня. — Улыбаясь роботу, мальчишка представил, как где-то там сидит настоящая мама и волнуется. — Так вот, если что-то пойдёт не так — я позвоню тебе. А ты пришлёшь этого робота за мной. Хорошо? Ну это так, если такой план не сработает, возьмёмся за другой. — «Переход в старшую школу, как никак. Да и в таком «интересном районе». Хотя-бы первые дни надо держаться максимально трезвым. Думаю, будет сложно, когда родители не следят. Тем более, здесь спиртное легче достать — явно стоит намного меньше миллиона. Если бы они проводили с мной больше времени… Возможно, я бы не стал дружить с диким Стригоевым, и был бы более добрым, хорошим человеком. Точно бы не принял в подарок именные револьверы семьи потомственных охотников на нечисть… Это ведь значит, что я готов применить пули. — Он взглянул на робота с лицом матери. — Пожалуй, не буду прощаться из принципа. Да и мы сегодня фактически не виделись.» Фрэнк просто развернулся и зашагал к «новой жизни». — Ну, пока Фрэнк! — Умный, но, видно, очень капризный ребёнок. — Прокомментировал водитель, после чего с трудом завёл машину и повёз робота в съёмный пентхаус. — «Иронично», — подумал Фрэнк.