Слабости Дьявола

На часах 3:44. Для ночи уже светает, но утром это тоже не назовёшь. Очередной сон и очередной кошмар. Джаред даже не помнил его содержания, ему только врезалось в память, как он бежал по лесу сломя голову и чувствовал даже во сне, как низкие ветки сосен хлещут ему по лицу. Щеки жгло от резких покалываний, но в тот момент им движил непреодолимый страх. Ноги, будто заведенные, сами несли его вперед. Как напуганный хищником заяц, он нёсся куда-то в бездну, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди через глотку. Джаред вскочил на своей постели. Интуитивно зашуршал рукой по подушке рядом, ища на пуховых перинах поддержки хоть кого-нибудь. Но этот «кто-нибудь» в лице Шеннона мирно спал в гостиной. Мужчине совершенно не хотелось обдумывать, что может значить такой сон. Сердце всё не переставало бешено скакать в груди. Чтобы хоть немного успокоиться, он снова принял позу загнанного, обиженного жизнью, маленького мальчишки. Прижав ноги к груди и положив голову на колени, Джей пытался успокоиться и отогнать страх, который всё еще давил его изнутри. Спустя несколько минут с постели пришлось встать. На дрожащих непослушных ногах он спустился на кухню, пытаясь не разбудить брата за стенкой. Правда, ему хотелось сейчас излить ему душу. В темноте, на ощупь найдя кружку и графин с водой и с трудом отыскав таблетку снотворного, Джаред принял её, в надежде проспать оставшееся время. Он прислушался к шорохам в соседней комнате, но было тихо. Однако стоило ему попытаться поставить графин на место, как тот полетел мимо полки и вдребезги разбился об кафельный пол, задев и Джея. Он поморщился, и даже не от боли, причиненной ему осколками стекла, а шума, на который тут же последовала реакция Ше из соседней комнаты. Джаред уже шёпотом обматерил себя, зная, как чутко брат спит. — Почему не спишь? — его голос был хриплым и сонным. Джаред так и продолжал что-то бубнить себе под нос, собирая осколки с пола. — А я хотел воды попить, — Шеннон, не отрывая взгляда от брата, прошёл на кухню и включил чайник. В свете луны была видна отощавшая спина Джареда, из которой, как два острых зубчатых крыла, торчали лопатки. А позвоночник выглядел так, будто каждая косточка так и хочет прорвать тонкую кожу. — Прости, — чуть слышно прошептал Джей. — Разбил, да? — Всё нормально, иди спать, — прошептал он, будто всё и вправду было нормально. Но старший не мог уйти, он никогда не мог уйти просто так, даже если Джаред его просил об этом. Шенн всегда чувствовал, когда младший в нем нуждается и сейчас был именно тот момент. Так что он с понимающим молчанием присел рядом и начал собирать мелкие осколки графина в темноте. В воздухи витало напряжение, исходящее от Джареда, хотя тот всем своим видом пытался это скрыть. — Мне плохо, — Джаред нарушил тишину спустя пару минут. Шеннон знал это, не просто догадывался. Он знал это с первой секунды, как увидел брата в ресторане. Его лихорадочно бегающий взгляд, ищущий помощи, тремор, который Шеннон почувствовал при первом же прикосновении. Знал, что тот не попросит помощи, пока не станет поздно. — Мне все время снятся кошмары, я не могу спать. У меня навязчивые идеи. Шеннон, я постоянно чего-то боюсь… — прошептал Джей, обессиленно прислонившись к Шеннону и положив голову ему на плечо. — Мне снится отец. Во снах я понимаю, что он не адекватный, но я беру с него пример в этих снах. Шенн нежно поглаживал брата по голове, а сам вспоминал отца. Он знал его гораздо лучше Джареда, даже слишком. Иногда он слышал то, что не предназначалось для его ушей, и видел то, что отец не предполагал. Но эти зарисовки из детства по наказу матери он пытался забыть. Это должно было уйти в тот же день, когда отец хлопнул дверью в последний раз. Всё, что он делал и что замышлял в своем подвальном кабинете, было исключительно его жизнью и семьи никак ни касалось, т»как говорила Констанс да и сам отец. Из воспоминаний Шеннона вырвали всхлипы Джареда на его плече. — Эй, эй, ну, не надо… — Прости, это только мои проблемы, — Джаред поспешно вытер выступившие слезы. — Давай так, — Шенн встал и потянул брата за собой. — Сейчас мы выпьем успокаивающего чая с мёдом, хочешь? — на что младший кивнул, потупив взгляд. — И спать. Завтра я позвоню мистеру Грину, он примет тебя в ближайшее время. Обещаю, Джей, тебе станет легче. Шеннон обнял брата и опять уловил его дрожь. Он пытался сжать младшего в своих медвежьих объятьях как можно крепче, лишь бы унять её. Мысленно проклинал отца, за то, что они оба до сих пор пытаются справиться с его влиянием. Проклинал мать, что пыталась создать семью, от которой осталась лишь скорлупа. Она пыталась удержать этого зверя в клетке рядом с собой, даже не представляя его опасности. Они выпили чай. Джаред не знал, как оправдать свои слёзы, поэтому молчал. Шеннон не хотел донимать его вопросами и занимать его и так звенящую голову. Через несколько минут молчания тишина стала невыносимой, Лето-младший, не сказав ни слова, встал со своего места и, благодарно скользнув ладонью по плечу брата, пошёл в комнату. Сердце Шеннона скрипело от боли, от невозможности помочь брату, а ведь он так хотел облегчить хоть чем-то его состояние. — Уверен что заснёшь? — с надеждой в голосе спросил он. — Не в первый раз, не переживай. Иди спать тоже. — Я могу подождать у тебя, пока ты заснёшь, если хочешь, — но Джей ничего не ответил Шеннон знал, что не залезет к нему в голову, не соскребет весь негатив с его души, но он может дать младшему тепло и заботу, которые ему сейчас необходимы. Следуя за братом, Шеннон зашел в его спальню и даже испугался увиденной обстановке. Шторы были раскрыты до самых боковых стен, хотя Джей всегда плотно закрывал их на ночь. Постельное бельё скомкано где-то на углу кровати, а простыня задралась до середины матраца. Ему стало ясно — это не просто кошмары, всё намного серьёзнее. Джаред лёг на кровать, нехотя расправив одеяло и укутавшись по самое горло. Внутри него будто все кости были переломаны, и он стал лишь оболочкой для остатков чего-то человеческого в его душе. Джей вжался в брата настолько, насколько это было возможно, а тот, казалось, даже дышать боялся. Утром Лето-младший вместо брата обнаружил лишь записку с номером телефона психотерапевта. На кухне веяло пряно-сладким ароматом, который еще не успел выветриться после того, как Шеннон поспешно покинул дом. Не было его вещей, на столе даже не оказалось пары капелек разлитого кофе. Только запах, который Джаред вдохнул всей грудью. Он знал, что ждать от брата разговора по душам — так себе затея. Раньше они могли говорить часами обо всём, даже о чем не следовало. А потом их разнесло по разным углам жизни, точек соприкосновения стало меньше, времени на разговоры тоже стало меньше и они оба, в конце концов, повзрослели. Заимели собственные секреты. Бывало время, когда Джей не помнил ни дня, когда Ше был трезвым. Он постоянно зависал, уходил в себя, запирался в гримерке, наедине с мыслями. У Джареда же иногда просыпалась адская жажда чего-то необъяснимого. Нескончаемое состояние куда-то вырваться на полной скорости, забываясь в эйфории, а потом вмазаться со всей дури в стену, чтобы в голове звенело. И всё это лишь для того, чтобы подавить маниакальные наклонности. В тот день Джей заимел еще один секрет. Она стояла на остановке сумеречным холодным вечером, когда он настиг её. «Птичка в клетке» подумал новоиспечённый преследователь, цокнув языком. Моросил то ли дождь, то ли снег, поэтому надеть капюшон и убить двух зайцев одним непринуждённым жестом было только на руку. Тяга убивать в тот вечер пересилила его, так что единственным разумным действием ему показалось хотя бы одним глазком увидеть свою музу. Капли дождя разбивались о ее куртку и стекали вниз. Блондинистые волосы превратились в застывшие ледышки — смотря на это, ему хотелось языком собрать с них капельки. Лица не было видно, но он мог нафантазировать то, что сам захочет. Глаза жирно подведены маслянистым карандашом, который уже потек по краям. Взгляд бегает по чьим-то сообщениям в телефоне. Его грудь сжимается от ревности к этому мистеру Н. «Я смотрю на тебя, посмотри на меня тоже», — с вызовом шептал он в своей голове, а она даже не замечала взгляда маньячных глаз в её сторону. Он осмелился зайти с ней в автобус. Расстояние в пару метров дало ему полную свободу мысли и фантазии. У себя в голове он уже подносил к ее ключицам скальпель. Девушка молила не делать этого, она брыкалась, просила пощады, но его это только больше возбуждало. Ее беспомощные хриплые крики севшим голосом. Она лежала бы голая, с торчащими от худобы костями, под ним, ухмыляющимся, с демонической улыбкой, крутящим в пальцах подобие ножа. Долбился бы в неё, улавливая животные запахи, и окунался бы в волну оргазма, смешанного с полным сумасшествием. Остановился бы на миг, чтобы голова не взорвалась от переизбытка эмоций, и даже не выходя сказал бы сладко: «Нет, милая, так не интересно». Она заслуживает стать не просто зарезанной свиньей, а произведением искусства. Чтобы от надреза во всё тело — от яремной впадины, высвобождая душу, между ребрами и до пупка — медленно стекала кровь струйками, а он мог слизать каждый ручеёк по очереди. Кровь впитывалась бы багровыми пятнами в простынь. Идеально белая кожа, идеально ровная красная линия, но его птичка жива, хоть и хаотично бьёт крылышками. Боль, подавленная крепким алкоголем, и дикое наслаждение. Он всё-таки позаботится о ней, потому что любит её. От этих мыслей становилось райски дурно. Откинув голову на спинку сидения, Джей пытался унять возрастающее возбуждение. Как же долго он ждал этого ощущения, каким же сильным от него становится желание жить. Шумно выдохнув, он расслабился. Смотреть на Скай было не обязательно, он чувствовал её, этого достаточно. Буравив взглядом потолок автобуса, Джей видел перед глазами лишь кровавые мультики. Какой-то мотель, какие-то люди, не имевшие значения. Они вдвоем ехали к океану, но остановились в этом затхлом месте посреди ночи. Последняя её остановка. Не дав намёка на нечистые намерения, он снял им комнату с двумя кроватями, мол, мы просто друзья, едем отдыхать и отрываться. Она спит, а ночной зверь не отводит взгляд. Удушить? Нет, так она будет жертвой. Ему же было необходимо ее участие. Он набрасывается на жертву, отчего она кричит от испуга и начинает твердить, какой он дурак, что напугал её до чёртиков. То ли ещё будет. Всё в шутку. Маньяк в его исполнении накрывает девушке ладонью рот и шипит сам. Будь тише, малышка. Хочешь стать чем-то большим? Великим? Хочешь опасно поиграть? На потолке автобуса он видит в деталях, как рисует на ее теле узоры, задрав футболку, а ей, увидевшей его истинное лицо, уже не до смеха. Потом можно сделать вид, что выходишь выкидывать мусор, а женщине у стойки сказать, что его спутница уже в машине. Она же и правда в машине, а её состоянием никто не интересовался. Ниточка теряется. Скай выходит, и ему, находящемуся в маниакальном трансе, приходится выйти тоже. В переулке, где только они одни, в голову лезут мысли, что это тот самый момент, самое время для нападения. Но опять же, слишком банально. Ему нужно шоу, нужен фильм с двумя главными ролями. Отпущенная на длинный поводок псина заходит за угол, проходя в тупик. На секунду закрадываются мысли, что она сама играет с ним, чертовка. Джей понимает, что если поддастся вырывающимся из всех щелей желаниям, то будет пойман буквально с поличным в этом тупике. Пришлось приложить усилия и пойти против инстинкта, выпустить музу из-под купола. «Вот дерьмо!» — процедил он сквозь зубы. Девушка дошла почти до конца и остановилась у железного забора. Как только она сделала последний шаг, в щель между прутьев протиснулся не знакомый ему блондин. Джаред, смотря на потенциального соперника, ещё сильнее напрягся. Высокий и худощавый парень смотрелся на фоне Скай странной фигурой, похожей на слендермэна. Он закурил, покопавшись в бездонных карманах промокшей куртки. Джей, заподозрив предполагаемый исход подобной встречи, воровато огляделся, но вокруг не было ни людей, ни полиции. Казалось, даже птицы замолкли. Произошёл диалог, который Джареду не удалось услышать, и пара в тупике растворилась. Он её упустил. Она растворилась вникуда.