Час Белого Волка

      Наконец-то в Королевской Гавани наступило спокойствие. Ещё несколько дней назад город жил в напряжении, ожидая очередной бойни или войны. Матери боялись оставлять детей без присмотра, а отцы волновались за честь их дочерей. Память о последнем штурме столицы ещё жила в умах горожан. Но со временем воспоминания о том ужасном дне стали сглаживаться, пока их не вытеснили повседневные бытовые заботы. Павших в бою воинов похоронили за городом в общей могиле, улицы города очистили от крови, черепицы и камней. Через несколько дней уже ничто не напоминало о царившем здесь ужасе. Ещё позже в столицу стали стекаться торговцы и ремесленники, занимая места тех, кто в страхе бежал от войны.       Если в городе царило спокойствие, то Красный замок покоя не знал. Все суетились и готовились к предстоящим выборам короля. До этого дня власть в столице осуществлял Чрезвычайный Совет, куда вошли Тирион, Джон, Томмен, Лианна и Аша. Им приходилось поддерживать в городе порядок, руководить и следить за восстановительными работами. Самым главным решением, принятым Советом, был поиск и разминирование всех хранилищ дикого огня. «Дейрон поджёг нашу армию и флот, — говорила Аша, — но кто знает, не припрятал ли он ещё сотню-другую горшков под городом». Также нужно было отловить всех сторонников бывшего короля, иначе жизнь в столице станет небезопасной.       Лианна не могла сосредоточиться на делах Совета, ибо душа её пребывала в терзаниях. А причина тех терзаний находилась далеко на Севере и «охраняла царство людей». Юная Таргариен никак не могла понять причины, толкнувшие Тео на такой шаг. Трусость? Судьба? Гадать можно было бесконечно, и все эти гадания оканчивались слезами. Письмо, переданное Томменом и перечитанное не один раз, покоилось на подоконнике. Сколько раз Лианна порывалась разорвать его, сжечь и развеять по ветру, чтобы не томить себя, но каждый раз прогоняла от себя эти мысли. Даже если она сожжёт письмо, память и свидетельство их любви ежедневно будет перед ней — её сын, её кровь. Джон был единственным, с кем девушка проводила всё своё время; однако в моменты особой тоски мальчика забирали няньки.       Вот и сейчас Лианна сидела в одиночестве, смотря в окно на проплывающие по небу облака. Кто-то уже минуту стучал в дверь, и настойчивости этого неизвестного можно было только подивиться. «Наверное, опять Родрик», — подумала Таргариен. После поправки Грейджой пытался как можно больше времени проводить с возлюбленной, что иногда надоедало. И если раньше Лианна без промедления впустила бы его, то сейчас ей хотелось побыть одной. Но всё-таки она решила открыть дверь, хотя бы ради приличия.       За дверью оказался не Родрик.       — Разрешишь пройти, или через порог общаться будем? — с лёгкой улыбкой произнёс Джон. Лианна была рада видеть отца, хотя и сдерживала эмоции. Когда они прошли в комнату, девушка обняла его. Сноу ответил тем же, прижав дочь к себе, как самое дорогое в его жизни. С минуту они стояли, обнимая друг друга, словно боялись потерять.       — В последний раз, когда мы с тобой встречались, ты была чуть холоднее ко мне, — с сарказмом сказал Сноу, нарушив тишину, — что же изменилось?       — Ну, во-первых, я была в обиде на тебя, — с такой же интонацией ответила Лианна. — Во-вторых, я рада, что на твоём месте не Родрик…       — А вот он бы хотел быть сейчас на моём месте, я в этом уверен. Ну, а что же ещё?       — Я не знала, какова моя мать, — в голосе девушки чувствовались грусть и горечь. «Я потребую с тебя долг», — сказала ей Матерь Драконов при расставании. Спасибо, матушка, что хоть предупредила!       Упоминание Дейенерис было для Джона как удар тупым ножом по сердцу. Почти двадцать лет прошло с того дня, а воспоминания до сих пор причиняли боль. Несмотря на это, Сноу спросил у дочери:       — И… какова она?       — Не знаю, какой она была раньше, но сейчас она превратилась в холодную суку, для которой лишь её государство хоть что-то значит. — Лианна не хотела говорить о Дейенерис, чтобы окончательно не впасть в тоску, а посему решила идти напролом: — Ты ведь не о ней пришёл поговорить, не так ли?       — Верно, — Сноу взял себя в руки. — Давай присядем. Чую, разговор будет долгим и нелёгким. — Отец с дочерью присели у окна, и Джон начал издалека: — Ты знаешь, что леди Санса мертва?       — Да. Мне очень жаль, — с сочувствием сказала Лианна, положив руку на отцовское плечо. Она толком не успела узнать свою тётку во время праздника, но Санса показалась ей тогда настоящей благородной леди.       — Как ты знаешь, теперь Винтерфелл остался без наследника. Кэйтлин теперь Ланнистер, Роберт мёртв, про Тео ты и сама знаешь. Род Старков практически на грани исчезновения.       — Практически? — девушка стала потихоньку догадываться о ходе мыслей своего отца, но пока не решилась высказать свои предположения вслух.       — Твой сын, Лианна, он последний мужчина-Старк во всём Вестеросе, да и вообще в мире. Джон теперь будущее этого дома, понимаешь?       — Мой сын бастард, плод внебрачной связи, — на глазах Таргариен выступили слёзы, — разве северные лорды примут бастарда, рождённого где-то на Юге?       На лице Джона мелькнула улыбка.       — Один такой бастард как раз перед тобой, — он развёл руками в стороны. Лианна, слегка улыбнувшись сквозь слёзы, упала в отцовские объятия и уткнулась ему в грудь. — Северные лорды хотят независимое королевство Севера, со своим королём во главе. Дело, начатое моим братом Роббом, по сей день терзает души северян.       — Тогда почему бы тебе не стать королём? — Таргариен подняла глаза на Джона. — Лорды Севера уже избрали тебя королём, что им помешает теперь? Что ты преклонил колено перед Дейенерис? Так это была вынужденная мера, стратегический шаг. Ты лучший вариант на пост владыки Севера.       — Я не Старк, — с некой горечью ответил Джон, отведя от дочери взгляд. — Быть регентом до совершеннолетия твоего сына, давать советы, вести армию — это пожалуйста. Но королём становиться я не хочу.       — Мне следует подумать над твоими словами, — Лианна освободилась от объятий отца и облокотилась о подоконник. — Как-никак, я должна буду расстаться со своим сыном, ведь ты увезёшь его в Винтерфелл. Пока что об этом рановато говорить до выборов. Но я обещаю подумать над сказанным тобой.       — Рад это слышать, — ответил Джон с улыбкой. Он поцеловал дочь в лоб на прощание, встал и направился к выходу.       У самых дверей Лианна окликнула его:        — Отец! — Джон повернулся к ней. — Ты не волк; ты куда больше чем волк. И посему должен брать то, что принадлежит тебе по праву.       Сноу понял намёк дочери, однако ничего ей не ответил и вышел в коридор.

***

      Остаток дня Джон ходил с угрюмым видом. Разговор с дочерью заставил его вспомнить о тайне своего рождения, которую от него скрывали. Лучше бы он этого не знал, не рассказывал бы Дени, сёстрам, заставил бы Сэма и Брандона молчать… Тогда бы всё пошло иначе. Но в чём смысл рассуждать об ушедшем? Неблагодарное это занятие, под стать лишь дряхлым старцам, цепляющимся за прошлое.       За думами он и не заметил, как наступила ночь. Вель застала его сидящим у камина и погружённым в раздумья. Она подошла к нему сзади и обняла за шею.       — Что ж не ложишься ты, мой друг? Какая дума запала моему дорогому мужу в голову? — в её словах было некоторое веселье, скрытое серьёзной интонацией. — С дочерью опять поругались?       — Наоборот, — Джон повернул к ней голову и поцеловал, — очень мило поговорили по душам.       — Тогда чего ты такой хмурый? Иные за Стеной и в ближайшее время не собираются нападать. Твоя дочь жива и здорова, да к тому же подарила тебе внука. Твои сыновья живы и невредимы. Вокруг тебя близкие друзья — что же тебя так расстроило?       — Мы с Лианной говорили насчёт Севера. Ему нужен король, а её сын — последний из рода Старков. Она предложила мне стать королём, но я отказался. Тогда она намекнула на иные мои права, — Джон посмотрел в глаза супруги. Та понимала, о чём он говорит. Наверное, весь Вольный народ знал о происхождении Сноу.       — И? Что тебя смутило?       — Я не хочу этого, Вель! Я не хочу быть правителем Семи Королевств и никогда не хотел этого.       — Сколько ещё ты будешь прятаться от своей судьбы, Джон? — его жена говорила спокойно, не повышая голос, хотя было видно, что ей очень хочется. — Ты говорил это Драконьей Королеве, чтобы обезопасить себя и весь Север. Но теперь она очень далеко отсюда, а потому защищаться от неё не придётся. Никто больше не потребует твою голову в качестве наказания. Ты можешь занять законное место своих предков и принести мир этому королевству.       — Где-то я это уже слышал, — ухмыльнулся Джон. В словах Вель была правда. Хоть Дени и воскресла, она полностью ушла с головой в построение своей Империи, по словам Лианны; а значит Вестерос для неё безынтересен. По крайней мере, Джон очень на это надеялся. И только в одном его супруга была неправа: Джон не юлил перед Дейенерис ради спасения своей шкуры, он действительно не хотел становиться владыкой Семи Королевств.       — Старые Боги вели тебя к трону. И, судя по твоим рассказам, не только они. Огненный бог вернул тебя к жизни, чтобы ты занял место, предначертанное тебе Богами. Ты был бастардом, а возродился королём, — в светлых глазах Вель горел огонёк, — приняв свою судьбу, ты сможешь спасти людей этого государства от грозящей им гибели.       — Государство, люди… — Джон начинал выходить из себя. Он резко встал и начал ходить по комнате, пытаясь держать себя в руках. — Я всё время делал что-то ради людей, и каждый раз мне это выходило боком. Провёл Вольный народ через Стену, спасая их от Иных, получил несколько кинжалов в сердце. Убил женщину, которую когда-то любил, и меня сослали на Стену. Я устал делать всё ради людей, наплевав на свои интересы!       Вель ехидно улыбнулась. Ей было видно, что её супруг хочет стать королём, только не может в этом признаться даже себе. И всё же она решила не настаивать на своём, решив дать взойти семенам, посеянным в ходе разговора. Подойдя к Джону вплотную, Вель положила руки ему на грудь и спокойно сказала:       — Тебе бы поспать, муженёк. Утро вечера мудренее.       — Ты ложись, а я ещё немного посижу, — ответил Джон, нежно поцеловав любимую перед сном.       Когда Вель уснула, он опёрся на каминную полку и уставился на огонь, словно ища в нём совет. Могла ведь Мелисандра видеть в огне различные вещи, почему он не может? Но вместо ответов Джон слышал только треск поленьев. Он всё обдумывал слова Лианны и Вель, вспоминал всё, что ему говорили о его происхождении и правах. «Возможно, Вель права, и я был воскрешён не просто так. Может быть, Владыка Света вернул меня назад, чтобы я объединил людей Вестероса для борьбы с Белыми Ходоками? «Я щит, что охраняет царство людей», а короли Семи Королевств носили титул Защитников Государства… Как говорил один мудрец: «Случайности не случайны».       Постояв ещё немного, Джон побрёл в кровать. Если на протяжении дня мысли его были путаными, то сейчас он ложился спать со спокойной душой.

***

      И вот, наступил день, в который решится дальнейшая судьба Семи Королевств. Все лорды Великих домов присутствовали на собрании в Драконьем Логове. Внутри и снаружи были расставлены стражники, чтобы пресечь любые попытки силового вмешательства со стороны. В центре, как и три года назад, был натянут тент и расставлены стулья для присутствующих. Вокруг стояли рыцари Королевской гвардии во главе с Бриенной Тарт.       Состав собрания сильно изменился по сравнению с предыдущим. Западные земли представляли Тирион и Томмен, ибо Джеймс находился в темнице. От Речных земель присутствовали братья Талли. Аша и Родрик представляли Железные острова. Ренли и Арья выступали от Штормовых земель. Интересы Простора представляла Эллен Тарли, поскольку именно этот дом до сих пор фактически являлся правителем этого региона. Джон Сноу выступал в качестве представителя Севера, Артис Аррен — Долины. Дорн представляли Элия и Мирцелла (как регент), пока ситуация с Дейроном не разрешится. Лианна же представляла не регион, а конкретно династию Таргариенов. Помимо лордов здесь также присутствовали великий мейстер Сэмвелл и Верховный септон в качестве представителей Цитадели и Веры.       Среди собравшихся царило молчание, от которого становилось как-то неловко. Все боялись нарушить эту тишину, будто на ней держался весь мир. И всё-таки это случилось, когда Тирион встал со своего места и вышел в центр. Известный своим острым языком, Ланнистер теперь не знал, как толком начать речь. Он оглядел всех присутствующих и загадочно произнёс:       — М-да, уже третий раз в своей паршивой жизни я вещаю с этого самого места, — Тирион опустил глаза в пол и с ухмылкой продолжил, — правда, сейчас я чище и кандалов на мне нет. — Некоторые лорды слегка улыбнулись. Ланнистер провёл языком по высохшим от волнения губам. — Уж если угодно, то во всём случившемся виноват я, ведь это была моя задумка — выбирать себе каждый раз короля.       — Ну что вы, лорд Тирион, — ответил Ренли Баратеон, — думаю, все согласятся, что правление Брана Сломленного залечило раны, нанесённые междоусобицами. — Многие лорды закивали головами, поддерживая высказанную мысль. Даже Джон, который всё это время был за Стеной.       — Верно, — согласился Ланнистер, — только вот потом началась череда ошибок. Мы послушали Джеймса и выбрали на трон Сэмвелла Тарли, короля честного и справедливого, но недальновидного. — Эти слова слегка задели великого мейстера и Эллен, ведь каким бы ни был покойный Тарли-младший, он был их сыном и братом. Слова Тириона задели и Тартскую Деву, ибо матери тяжело слышать, что её сын стал одним из виновников всех смертей и несчастий. — Ну, а после этого власть узурпировал Мартелл! Всех нас он считал предателями и решил уничтожить одного за другим. — При упоминании Дейрона у всех перекосило лица, как от смердящей кучи. Каждый натерпелся от этого змея; кто-то потерял братьев и сестёр, кто-то родителей. Было понятно одно: Дейрон не жилец при любом исходе выборов. — А потому я предлагаю вновь вернуться к традиционному способу передачи власти от отца к сыну. Сколь бы не была плоха монархия, она всё-таки держала Вестерос единым на протяжении почти трёх столетий. У меня всё. — Тирион развернулся и направился к своему месту. Усевшись, он глубоко вдохнул и выдохнул, словно эта речь далась ему крайне тяжело.       Первым выступил мейстер Сэмвелл. Видимо, он не забыл своей идеи дать право выбора всем жителям Семи Королевств. Но, как и девятнадцать лет назад, лорды лишь рассмеялись от такого хода мыслей. Джон хоть и уважал Сэма, но не стал поддерживать такую затею. Лишь лорд Хостер резко высказался относительно предложения мейстера:       — Если мы дадим право столь важного выбора в руки простолюдинов, выборы затянутся на месяцы, если не на годы. К тому же они готовы будут пойти за любым краснобаем, который наобещает им вечное лето, молочные реки и кисельные берега. Король должен быть избран сегодня и знатными лордами, — слова лорда Риверрана звучали чётко и резко, и все присутствующие согласились с ним. Сэмвеллу ничего больше не оставалось, как сесть на своё место и замолчать.       Однако больше никто не хотел высказаться. И тогда Джон вышел в центр и начал свою речь:       — Удивительное дело. Мы сидим в месте, в котором жили драконы, и которое было воздвигнуто драконами. Этот город построили драконы, и Семь Королевств стали едиными благодаря драконам. Я думаю, никто не станет отрицать, что дом Таргариенов был воистину велик. Да, в их роду встречались садисты, безумцы и глупцы, но то же самое можно сказать и о других династиях. — Все закивали головами, соглашаясь с данным тезисом. Каждый вспоминал своих родителей или своих предков. — И всё же именно Таргариены могли удержать Семь Королевств в узде. Ни один дом Вестероса на это не способен. При Роберте Баратеоне мир держался семнадцать лет, после чего наступила долгая пора междоусобных войн. При Брандоне Старке мирная жизнь длилась шестнадцать лет, а после на смену ей пришла пора тирании. К тому же при выборе из лордов Вестероса всегда останутся недовольные, ведь каждый раз возвышается один дом, а остальные остаются внизу. Нам нужен именно Таргариен, как представитель заморской династии, при которой лорды Семи Королевств останутся на равных.       Тирион посмотрел на Джона, пытаясь понять, к чему он клонит. Он хочет посадить Лианну на трон? Или призвать Дейенерис, как старшего представителя драконьей крови? Тирион не хотел вновь встречаться с Матерью Драконов, ибо такой встречи он может не пережить. Другие же лорды думали об ином: кто-то мысленно согласился с Джоном, кто-то неодобрительно качал головой, кто-то просто ждал исхода этого голосования. Лорд Артис, словно прочитав мысли Тириона, спросил у Сноу:       — Вы хотите посадить на трон леди Лианну, если я вас правильно понял? — сама Лианна выпрямилась в кресле, ожидая, что скажет её отец. По её лицу было видно, что она была не против занять трон, но при этом девушку одолевали сомнения. Родрик же смотрел на Лианну, готовый отдать за неё голос и провозгласить королевой.       — Ваши догадки меня удивляют, лорд Аррен, — с некоторой иронией сказал Джон. — Несомненно, Лианна заслуживает право занять место её предков, ведь именно она привела войска из-за Узкого моря, что способствовало свержению тирании Дейрона, — северянин посмотрел на дочь взглядом, полным гордости за неё. — Однако не все лорды Вестероса смогут принять её в качестве королевы. У нас всё-таки не Дорн, где действуют ройнарские законы наследования; в большей части Вестероса царит традиционная система наследования, в которой женщины могут наследовать только при полном отсутствии наследников-мужчин.       — Серсею же они как-то приняли, — возразила Арья, — да и лорды Севера признали Сансу своей королевой.       — Серсея, по сути, узурпировала власть, — вмешалась Лианна, — и кто же её поддержал? Лояльные Фреи, западные лорды, Железные острова да лорды Королевских земель. А Санса стала королевой, ибо оставалась последней из Старков, вот лорды Севера её и признали.       — И всё же дома Вестероса не смогут просто так принять девушку на троне, — настаивал Джон. — Если мы хотим, чтобы власть короля держалась не на страхе или фамилии, а на законе, нам следует грамотно выбрать претендента. Это должен быть человек опытный, умеющий вести людей за собой, испытанный в боях… — Джон оглядел всех собравшихся, наблюдая за их реакцией. Он остановил взгляд на Тирионе. Тот начал понимать, в какую сторону он клонит, только не подавал виду. — А посему я выдвигаю свою кандидатуру на пост короля Вестероса! — эту фразу Джон сказал твёрдо и решительно.       Сказать, что все присутствующие удивились, значит ничего не сказать. Больше всех была удивлена Лианна; ещё вчера её отец отнекивался от власти над одним регионом, а сегодня он заявляет о своих притязаниях на весь Вестерос. Неужели их вчерашний разговор повлиял на него? Лианна втайне гордилась собой, хотя и была несколько огорчена, ведь она сама хотела стать королевой. Тирион и Сэм переглянулись между собой; для них это было меньшим удивлением, чем для остальных. Как-никак, они сами в своё время подталкивали Джона к этому решению. И всё же даже им стала интересна причина смены позиции Джона с «Я не хочу быть королём» на «Я выдвигаю свою кандидатуру». Арья тоже хотела знать причину, а потому сказала:       — Ты же Старк — хоть и не по имени, а по уму — и всегда им был. Так почему ты решил занять трон драконьих королей?       — Джон — законный сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк, — вставил своё слово Сэм. — Септон Мейнард оставил в своём дневнике запись, согласно которой брак Рейгара и Элии Мартелл был расторгнут, после чего была проведена церемония бракосочетания с леди Лианной. Если бы король Брандон сейчас находился здесь, он смог бы подтвердить мои слова.       Тут слово взял верховный септон:       — Для развода нужны серьёзные основания: бесплодие или неверность одного из супругов, — было видно, что сказанное Сэмом несколько удивило наместника Семерых на земле. — Вера не признаёт данного деяния из-за отсутствия веских причин для развода. А потому, лорд Сноу, вы можете называться лишь бастардом Рейгара Таргариена. К тому же вы верите в Старых Богов, и по этой причине Церковь не сможет короновать вас, сделав законным правителем Семи Королевств.       — В ваших словах есть истина, Ваше Святейшество, — ответил Джон, — но позвольте вам возразить. Да, я рождён не в официальном браке, как вы верно выразились. Однако решение о легитимизации меня, как Таргариена, принимает отнюдь не Вера. А что касается вопросов вероисповедания, я готов принять веру Семерых, если того требует спокойствие государства.       После этих слов верховный септон не сказал больше ничего; аргументы Джона Сноу показались ему убедительными. На его лице промелькнула улыбка: он смог, в некотором роде, убедить «древопоклонника» принять свет учения Семерых. Остальные участники собрания просто молчали, не видя смысла в дальнейших прениях.       — Тогда начнём голосование? — сказал Тирион, прервав молчание. — От лица лордов Западных земель я отдаю свой голос Джону Сноу. — Томмен поддержал мнение отца и тоже отдал свой голос. Мирцелла, говорившая от лица Элии и всего Дорна, последовала примеру отца и брата. Уже два региона, помимо Севера, были на стороне Джона.       Эллен Тарли проголосовала за Джона, вдохновившись словами Сэмвелла. Ренли отдал голос Сноу, поймав на себе взгляд своей матери, который как бы говорил: «Ты сам понимаешь, за кого голосовать». Сама Арья, не раздумывая, проголосовала за своего брата, понимая, что он будет хорошим королём. Когда очередь дошла до Лианны, Джон заметил на её лице некоторое сомнение. Очевидно, она была несколько расстроена тем, что не станет королевой. И всё же Лианна ответила:       — Я голосую за тебя, отец. Буду надеяться, что ты станешь королём куда лучше, чем Дейенерис. — Джон был рад слышать слова поддержки от своей дочери. К тому же в её лице он получил будущего драконьего всадника, что станет веским аргументом на войне.       Вслед за Лианной свои голоса отдали Родрик и Аша. Настала очередь Речных земель и Долины, чьи настроения были неизвестны никому. Если остальные участники собрания были друг другу друзьями или родственниками, то Талли и Аррены не были связаны узами родства или дружбы ни с кем из присутствующих. Первым решил высказаться лорд Хостер:       — Я не знаю вас так хорошо, как остальные, лорд Сноу. Да и в ваше происхождение от Рейгара Таргариена не совсем верю, — эти слова заставили Джона насторожиться. — Но у меня было время поговорить с людьми, знающими вас, и, признаться честно, я вами восхищаюсь. Вы отразили атаку одичалых на Стену, не имея численного превосходства, перевели их за Стену во имя всеобщего блага, разгромили армию Болтонов и остановили войско мертвецов. Это достойно уважения! А посему я голосую за вас, лорд Сноу, ибо вы человек с немалым опытом переговоров и ведения военных действий, а значит способны управлять этим государством.       Сказанное лордом Талли, несомненно, обрадовало Джона, однако на его лице проскользнуло смущение. Ведь Болтонов удалось разгромить только благодаря рыцарям Долины, которых привели Мизинец и Санса. А основу армии, противостоявшей Королю Ночи, составляли войска Дейенерис. Наверняка лорд Хостер об этом знал, но решил умолчать об этом. Бринден Талли поддержал мнение своего брата. Оставался только лишь Артис Аррен.       — Как и лорд Хостер, я мало знаком с лордом Сноу, — начал лорд Аррен. — Мне хватило слов, сказанных остальными участниками собрания, чтобы принять решение. От лица Долины я голосую за Джона Сноу!       Теперь все Великие дома были на стороне Джона. Сноу чувствовал в себе внутреннюю гордость. Но вместе с тем его мучила толика страха. Получится ли у него управлять государством? Не сойдёт ли он с ума, как его дед? Но это всё было внутри, и Джон решил не показывать это внешне.       — Тогда решено! — подытожил Тирион, вставая со стула. — На основании единогласного решения Великих лордов Вестероса, Джон Сноу избирается королём Семи Королевств со всеми прилагающимися титулами. — Все присутствующие начали аплодировать, поздравляя будущего короля с победой. Каждый из них верил и надеялся, что он принесёт в Вестерос мир и процветание.