Никто. Просто фанатка

      Кто дал определение счастью? Почему мы так просто принимаем слова «безмерно счастлив»? Разве есть мера счастья? И всё же, когда случается невозможное, а ещё пуще — случается подряд несколько раз, всё чаще в голове проскальзывает эта фраза — «безмерно счастлива». Однако я самонадеянно и с уверенностью могла предположить, что даже это невероятное счастье когда-нибудь будет побито более сильной картой.       Меня не поймут многие мои «однопартийцы», ведь я не кинулась следом за Джонни… или его галлюциногенной формой в моём разуме. Наполеон, будь я его ученицей, верно, остался бы мной доволен, хоть и пристрелил бы позже за раскрытие. Но мне тогда было бы уже всё равно, ведь…       Стоп. Я, кажется, что-то пропустила... И пропустила я пару-тройку дней.       Мисс Тиффани по-прежнему не могла ничего выудить из моих захлёбывающихся воздухом восклицаний, а потому, невозмутимо подтащив меня за руку к раковине, брызнула в лицо стакан ледяной воды.       — А-а-а! Вы чего? — Честно говоря, я была в сознании и абсолютно не нуждалась в шоковой терапии. — Мисс Тиффани, я вообще-то адекватна!       — О! Я почему-то так сразу и подумала, — саркастично кивнула она.       — А вода зачем?!       — Ну, милочка, я же не хочу, чтобы случился разрыв сердца у тебя… или у моего хозяина, когда ты ворвёшься к нему в комнату в любовном порыве. — Мисс Тиффани заулыбалась и похлопала меня по плечу. — Вот теперь ты остыла, — удовлетворённо добавила она и вышла из кухни.       Я проводила её хмурым взглядом и посмотрела на своё отражение в блестящем дне кастрюли. На сумасшедшую, неадекватную, накачанную эфиром любви фанатку я не была похожа. Глаза светились радостью, щеки были слегка розовее обычного, разве что прядь волос вылезла из хвоста. Но это же дело поправимое, зачем водой в лицо-то?!       Странное это ощущение, когда сердце даёт больше ста ударов в сек… минуту, а ты стоишь и смотришь в одну точку. В голове абсолютная пустота. Что делать? Куда идти? Ты моргаешь раз, два, три… Но всё по-прежнему туманно, словно бы перед твоим лицом только что люди в чёрном сверкнули своей волшебной лампочкой. А сердце всё сильно бьётся, словно хочет что-то сказать. И вот до тебя доносятся слова, поначалу совершенно тихие, едва уловимые: «Эй, ты оглохла что ли? Я тебе говорю!». Диковинный, однако, у сердца голос, но когда вслед за голосом следует «нежный» толчок в спину…       — А? Что? — Я резко обернулась. Передо мной стоял Рик с огромным ящиком в руках, из которого торчали листья салата. Он недовольно смотрел на меня, явно ожидая нужной реакции. Но я не оправдала ожиданий: — Чем-то могу помочь?       — Да, наверное, — буркнул Рик. — Может, я куда-то поставлю это? — он кивнул на ящик.       — Ставь на пол, — развела я руками. — А зачем это? — Рик не ответил, а, покачав головой, вышел и, наверное, покрутил пальцем у виска.       Я огляделась и пару раз шлёпнула себя по щекам. Мисс Тиффани права. Что бы подумал Джонни, завались я к нему — наверняка, уставшему с дороги — с радостной миной на лице и заяви: «Мы давеча напились с вами, сударь, и вы изволили обронить свой браслет. И я, дабы не быть замученной совестью, позволила себе взять ответственность за сохранность сей вещицы. Не соизволите ли вы, милостивый государь, принять от меня вещь, вами утерянную, и облегчить груз ответственности, что беспокойным бременем лёг на мои плечи»? А вдруг он скажет: «Да-да, спасибо, положи туда» и помашет мне рукой, мол, «в добрый дальний»? Нет, этот вариант мне тоже не подходит.       Но, признаться, я испугалась не этого, вернее, не в первую очередь. Всё это время я шла к своей цели — долго и упорно, несмотря ни на что, и этой целью было — вернуть утерянную вещь. А теперь, если я выполню своё «предназначение», можно будет распрощаться и с этим домом, и — что самое главное — с людьми. Как истинный фанат, как настоящий деппоман — без консервантов и искусственных красителей — я решила задержаться в этом парадизе как можно дольше. Что поделать, к хорошему всегда быстро привыкаешь.       На кухне завертелось колесо. Я нарезала фрукты, напевая под нос самые весёлые песни, что хранились в мозговой медиатеке… «My Friends», конечно, не очень уж весёлая — зато памятная! День начался превосходно, а потому всё, за что я бралась, выполнялось с лёгкостью, без усердий и несостыковок. Мисс Тиффани, наблюдая за мной, иногда позволяла себе улыбнуться или усмехнуться, и от подобной реакции становилось ещё радостнее. Когда я начала танцевать по кухне, вытирая посуду, «фея-крестная» поняла, что меня уж больно сильно «накрыло».       — Ты бы придержала свои эмоции, милочка, — шепнула мне она, забирая ножи и вилки.       — А что не так? — хихикнув, пожала я плечами и крутанула на ладони тарелку. — Мисс Тиффани, дайте насладиться эйфорией!       — И откуда она у тебя взялась?       — Как откуда? Вы же всё понимаете, — коварно улыбнулась я.       Она приосанилась с видом абсолютного серьёзного непонимания.       — Я понимаю, милочка, только то, что мимо тебя прошёл твой, как ты говоришь, кумир, то есть видела ты его секунд пять, не больше, но у себя в голове, похоже, успела станцевать с ним сальсу.       Я остановилась, точно врезалась в невидимую стену, и теперь уже адекватно взглянула на ситуацию. Да, наставница была абсолютно права во всём. Ну, разве что я не умею танцевать сальсу...       — Но, мисс Тиффани, послушайте, надо же мне чем-то поддерживать… э-э-э… силу духа? Всё равно меня вы не пустите дальше кухни. — Я шмыгнула носом и продолжила вытирать посуду, правда, уже не танцуя.       — Вообще-то, — как бы за между прочим отозвалась она, что-то переставляя в холодильнике, — мне очень не хочется подниматься на второй этаж и нести чай, но раз ты…       — Чай? —тут же оживилась я, разве что уши торчком не стали. — Я вас правильно поняла?       — Не знаю. — Она пожала плечами. — Но, милочка, если ты не в курсе, мистер Депп — человек и иногда не прочь выпить на завтрак чашку чая или свежий сок.       Я сосредоточенно тёрла тарелку, сдерживая рвущуюся наружу чеширскую улыбку. Затем, поставив на место посуду, я обернулась и серьёзным тоном предложила:       — Может, я отнесу завтрак?       Это был самый торжественный подъём по лестнице в моей жизни. Ноги тряслись так, будто я на эшафот поднималась, а на балконе, за красивым резным столиком ожидает палач. На самом же деле, на балконе, в плетёном кресле и, действительно, за столиком с резными чёрными ножками сидел Джонни, внимательно изучая какие-то бумаги. Чем ближе я подходила, тем труднее было сдерживать улыбку и накатывающий волнами истерический смех, но вопреки ожиданиям, когда я вошла в двери, все волнения утихли: только сердце билось сильнее обычного.       Культурно кашлянув, я поставила поднос на стол со словами:       — Ваш завтрак, сэр. — В голове что-то рухнуло с грохотом, может, табуретка из-под ног повесившегося самообладания. Ибо это прозвучало… как в старых фильмах, когда слуга так горд своим положением, что достоинство заставляет задирать нос выше люстр.       Джонни мгновенно обернулся и одарил приветливой лёгкой улыбкой.       — А, ты новенькая? — спокойно спросил он. От этого голоса по мне прошёл разряд тока, и я испуганно промямлила:       — Да… — что прозвучало больше как «Не убивайте».       — Ага, — кивнул хозяин, — что ж, зови меня просто Джонни. Хорошо?       «Что? Что, простите? Я буду звать самого ДЖОННИ ДЕППА просто Джонни?! Я?! Его?! Просто Джонни?! Нет, я знаю, такая просьба от его лица часто звучит… Но — я?! Просто звать Джонни?! «Эй, Джонни, не хотите ли чаю? Джонни, у вас классная шляпа!» По-моему, это слишком, чрезмерно, излишне, очень, чересчур, непомерно… Очешуенно! Только бы от счастья не умереть! Кажется, уже ноги отказывают… Чёрт, Джонни!..»       — Мисс? Эй, ты в порядке? — Джонни держал меня за руку и взволнованно заглядывал в глаза.       Я оторвалась от своих мыслей и от неожиданности шарахнулась в сторону, как ошпаренная.       — Ой… Я… Простите… — Ляпнув ещё что-то неразборчивое, я постаралась как можно скорее «скоперфильдиться» с балкона, попутно сшибая всё на своём пути.       Вбежав на кухню, я рухнула на стул и тут же начала отбивать пальцами чечётку. Мисс Тиффани не было, а, стало быть, и приводить меня в чувство тоже было не кому. Пришлось справляться самой.       Вот так тебе и встреча! А какие амбициозные были планы! Какая речь! И всё провалилось в тартарары из-за неадекватной реакции на самую что ни на есть обыкновенную просьбу! «Ну, молодец, сестра, чудненько у тебя получилось «не упасть в грязь лицом». Ты не то что лицом упала, ты как Шрэк — грязевую ванну прямо приняла. Катя, как так можно было, Кракен тебя за ногу?! Значит, сидеть с кумиром и вести задушевную беседу мы могём, а пожелать хорошего дня и приятного аппетита — это прямо нечто сверхъестественное! Нет, это просто ужас какой-то! Я ведь никогда в жизни не думала, что так переклинить вообще может!.. А собственно, подожди-ка. Постоять на горохе всегда успеешь. Ведь что произошло-то? Ну, задумалась девушка — причём, не просто девушка, а новый работник, — о чём-то своём, ну, конфуз вышел. И что же дальше? Извинилась и продолжай работать. Правда, сейчас я туда точно не пойду, иначе никакая «скорая» не успеет, а когда пересечёмся с… Джонни, тогда и извинюсь за своё поведение».       Вынеся себе оправдательный приговор, я продолжила жить прежней жизнью ближайшие несколько часов. Потом, когда мы с мисс Тиффани беседовали, пересаживая цветы на заднем дворе, к нам вышел он. Я стояла на коленях, спиной к дому, и не видела приближающегося Деппа, зато мисс Тиффани его заметила и улыбнулась, но не успела я придать её улыбке должного значения, как услышала:       — Грейс, ты всё ещё мучаешь эти несчастные растения?       Я нервно сглотнула и обернулась. Джонни неспешно подошёл и улыбнулся, оглядывая нас из-за линз солнечных очков.       — Вообще, я все ещё пытаюсь их спасти, — назидательно ответила Тиффани. — Не зря же вы их из самой Бразилии везли.       Джонни засмеялся.       — Ну, во-первых, не из Бразилии, а с Карибских остров. А во-вторых, я думал, ты забросила это дело.       — Вы же знаете мою страсть, — заулыбалась мисс Тиффани, — Гринпис может мною гордиться. — Я неотрывно глядела в землю и следила лишь за тенью, отчего поняла, что Джонни согласно покачал головой. — Кстати, Джонни, как ваш отдых?       — Довольно неплохо, если исключить абсолютное нежелание рыбы попадаться мне на удочку.       У меня вырвался тихий смешок. Этот разговор… Он был таким обыденным и совсем простым. Я представила себе Джонни за штурвалом яхты, дымящуюся тру… сигару, закат, удочки… Райское и довольно земное развлечение.       — Извините, сразу не представила — моя помощница. — Грейс указала на меня, а, когда я не отозвалась, легко саданула садовой лопаткой по коленке и добавила с выражением: — Кэтрин.       — Ой! — Я отшатнулась и, не удержав равновесие, бухнулась на спину. Мало того, ещё успела заулыбаться и сказать: — А? Да, ага. Я Кэтрин. Извините… за завтрак.       — Ничего страшного, — пожал плечами Джонни и подал мне руку.       — Ой, нет, я… Нет, не надо, — залепетала я, чувствуя, что краснею со скоростью света. — У меня руки… в земле, — оправдалась я, поднимаясь.       Джонни опустил руку и, похоже, довольно странно на меня посмотрел. Затем он обратился к Грейс:       — Дети скоро приедут, ты ведь знаешь, что делать. — Она кивнула, и мистер Депп вернулся в дом.       Проводив его долгим взглядом физика, наблюдающего бозон Хиггса, я обернулась к мисс Тиффани и шёпотом заговорщика спросила:       — Дети? То есть — его дети?       — Да, милочка, — кивнула она, улыбнувшись, а затем с наигранной серьёзностью добавила: — Надеюсь, у тебя нет эфебифобии?       Эфебиофобии у меня вроде не было. Лили и Джек, которые сейчас были с мамой, приезжали через два дня. Не знаю, почему, но меня это вдруг сильно испугало, и, скорее всего, из-за того, что не очень хотелось в самый «подходящий» момент свалиться с лестницы или зацепиться за ковёр и растянуться на полу на глазах у младших Деппов.       У Судьбы же по расписанию для меня значилось испытание, и вечером раздался звонок от МакКиллана. Тот сообщил, что завтра утром мы, именно — мы, уезжаем на три дня загород, где идут съёмки какого-то независимого фильма. Я не приверженец подобного рода искусства, так как зачастую в таких лентах скрыт глубокий, тяжёлый смысл, а мне всегда хотелось экшна, детектива, мистики и приключений. Но, как известно, МакКиллана мои интересы абсолютно не волновали, так же, как и обстоятельства. Ему было всё равно, что я работаю, ведь это мои проблемы, но завтра в четыре утра я обязана быть в назначенном месте.       Эта дилемма становилась все серьёзнее, с каждым разом являясь во все более неподходящий момент. А выбирать особо не приходилось: как много мне смогла бы дать работа помощницей домработницы в доме кумира? И это уж точно была не работа моей мечты, как бы сказочно я пока себя ни чувствовала. А стать помощником штатного фотографа шикарной студии — это Будущее. Но сама бы я не смогла сделать правильный выбор: к нему подтолкнула мисс Тиффани. «Я работаю в это доме уже достаточно долго для того, чтобы считаться частью семьи, — поделилась она, — а потому готова всегда делать выбор в его пользу. Но ты. По-моему, тебе сейчас этот выбор делать весьма рано». И я прислушалась. Ведь что может быть плохого в поездках за город? Правильно, легкомыслие.       В четыре часа утра внедорожник быстро, но крайне неаккуратно доставил меня в… ад! Это не был ад с большой буквы, но едва взглянув на всю царившую суету, я поняла: если выживу в эти три дня, то могу считаться бессмертной. Мне не дали сориентироваться, а сразу же всучили планшет с длинным списком «Что? Кому? Куда?» и заставили носиться по площадке, выполняя поручения. Когда во время перерыва я подошла к МакКиллану с одним единственным вопросом «Зачем мне это?», он дал исчерпывающий ответ: «Чтобы стать мной». А я уже не горела желанием. Я мечтала только об одном — чтобы эти три дня закончились как можно быстрее.