Никто. Просто фанатка

      Я возвращалась из магазина, жуя яблоко и щурясь, как котяра, в лучах вечернего солнца, когда заметила любопытную парочку. Эти двое как могли не вписывались в окружающий пейзаж, даже несмотря на всю его пестроту. Я сразу поняла: пресса. Можно добавить — неудачливая пресса. Двое мужчин стояли на перекрёстке и ругались, как склочные соседки. Я заинтересовалась и подошла ближе. Тот, что был выше, одетый в притворно дорогой костюм, ополчился на второго с большой чёрной сумкой в руке.       — Какого черта, Стив! Я — начальник, ты — подчинённый. Всё. Точка. Абзац! Это твои, чёрт возьми, обязанности! — Стив закатил глаза и ответил своему начальнику не совсем печатными словами.       Наблюдать за спектаклем было забавно, и я не сумела сдержать смешок. Двое тут же обернулись в мою сторону, как гиены, услышавшие шорох добычи.       — Чего? — недовольно бросил начальник.       — Ничего, — пожала я плечами. Он презрительно хмыкнул и смерил меня взглядом. Мне это жутко не понравилось. — Вы самые забавные из всех, — добавила я, со звонким хрустом откусывая яблоко. Не то чтобы я нарывалась на неприятности...       — Из всех? Мы тебе не все, прислуга, — ухмыльнувшись, свысока ответил он.       — Может быть, — пожала я плечами, — но вы, правда, самые забавные. — Не знаю, в какой части мозга во мне взыграло желание побыть Шерлоком Холмсом, но сказала я следующее: — По вам же сразу заметно — жёлтая бульварная пресса или какая-то передача с низким рейтингом, судя по камере у него, — кивнула я на Стива. — Один — слишком высокого о себе мнения, заметно ленивый, а второй — не из тех, кто любит выходить за рамки своих обязанностей. Вы — новички-неудачники, точно. — На губах засветилась долгая доброжелательная улыбка.       — Это мой первый репортаж, и никто не посмеет его испортить!       — Ага, ну ладно.       Я собиралась идти, но репортёр остановил меня:       — Погоди. Ты здесь работаешь? — Я кивнула. — А вот этот адрес где? — Он протянул мне карточку с коряво написанным адресом.       — Ну, это в другой стороне, в паре кварталов отсюда, там ещё красивые статуи у ворот, невозможно не заметить. — Мужчина в костюме довольно ухмыльнулся. — Только там никого нет, хозяева уехали вот уже как... ммм... двадцать шесть часов назад.       — Откуда ты знаешь? — сощурился он, как коп на допросе.       — А я бегаю по утрам. Много чего вижу.       Репортёр-новичок как-то сдулся, хмурым взглядом окидывая дома, обернулся к Стиву и вновь посмотрел на меня. Трудно представить, какие слова, точнее, из какого лексикона проносились у него в голове, но, видимо, вместе с ними успел созреть новый план. Тут же изменившись в лице и надев на себя маску подхалима, уверенного в том, что он Казанова, репортёр обратился ко мне совсем другим голосом и протянул визитку:       — Алан Чаплин, к вашим услугам. Благодарю за помощь. — Я пожала плечами и выжидательно посмотрела на него. — И как работается в этом, — он изобразил кавычки пальцами, — раю?       — Неплохо.       — Стало быть, давно здесь?       — Угу.       — У меня к вам, мисс, эм, деликатное предложение: не хотите ли поделиться каким-нибудь секретом ваших хозяев, может, их друзей или назойливых соседей? А я, в свою очередь, сделаю маленький взнос в ваш личный капитал.       Я заулыбалась. О таких вот «стервятниках» меня предупреждала мисс Тиффани, говоря, что если я хочу здесь работать (под словом «здесь» она подразумевала, как ни странно, весь город), то должна держать язык за зубами. Но, ей-богу, с этими ребятами было так весело, что я не стала отмалчиваться:       — О, мистер, да вы предлагаете мне сделать что-то гадкое, до неприличия подлое, что может лишить меня работы, не говоря уже о спокойном сне и чистой совести, и за все эти неудобства вы готовы сделать маленький взнос? — Чаплин изменился на глазах: он понял, что перед ним девушка, которая нагло требует больших денег за слова, которые могут ничего не значить. Но он готов торговаться, жаль, что шанс я ему не дала: — Ах, мистер Чаплин, боюсь, у вас не хватит денег, чтобы побить мою преданность боссу. Можете считать, что я давала клятву и верна ей настолько, что вы не получите от меня даже имени. — Его глаза наполнились гневом, губы плотно сжались, видимо, он искал словечко пообидней. — И даже избавлю вас от оскорблений: знаю, я — зараза.       Шутка ли, сразить Чаплина? Наверное, этим стоило гордиться. Мне даже жалко его стало: бедняга совершенно растерялся. Может, его босс — какой-то жирный боров с пятном от кетчупа на галстуке не даёт пробиться юному... почти юному, тридцатилетнему дарованию, чисто из принципа, гнобит его и требует репортаж-бомбу, репортаж-скандал, хочет, чтобы Алан Чаплин выплыл в «большой эфир» за счёт кучи гадостей, которые выльют на Джонни или другого человека. Сентиментальность?.. Что-то рановато...       — Эй, Алан, — он отошёл уже метров на пять, но всё же остановился, — спроси её. — Я указала на чернокожую женщину, возившуюся с фикусом на летней веранде белого особняка. Эта семейка была рада каждому упоминанию своего имени аж до визга, и каждое это упоминание не обходилось без скандала.       Дома (да, у меня хватало наглости называть собственность Джонни своим домом) весь первый этаж тонул в ароматном запахе выпечки мисс Тиффани. Джек уплетал на кухне свежий пирог, запивая его соком. Я уже настолько привыкла, что этот милый мальчишка в любой момент может подойти ко мне и просто сказать «Привет» или грозно пригрозить кулаком, что абсолютно не удивилась, когда с полным ртом он попытался у меня что-то спросить. Мисс Тиффани бросила на него недовольный воспитательный взгляд, мы подмигнули друг другу и продолжили заниматься каждый своим делом. Мне очень везло, ведь до сих пор никто не узнал, что я ношусь по дому с индейскими криками и строю из себя вождя всех вождей. А может, все знали и просто смеялись надо мной втихаря. Впрочем, менее всего это волновало Джека, который учуял во мне дух непослушания и был готов на любое «преступление». Ох, не думаю, что Джонни остался бы доволен, когда увидел бы, как Джек пытался стащить меня с изгороди, на которой я застряла не в самой красивой позе...       Если Джек относился ко мне, как к рослой маленькой пацанке, то Лили-Роуз смотрела на меня привыкшим к смене прислуги взглядом, и, наверное, относилась именно как к прислуге. Но, быть может, или даже, скорее всего, это была неправильная оценка, так как с Лили моё общение в целом заключалось в трёх предложениях с одним вопросительным знаком и двумя точками.       Позже я рассказала мисс Тиффани о встрече со «стервятниками», при этом голос звучал заговорщически и чувствовала я себя, по меньшей мере, партизанкой. Главное — наставница осталась довольна моими действиями. Мисс Тиффани решила, что меня даже можно свободно выпускать одну погулять, ибо своей неосторожностью я не нанесу уже большой вред. А ведь было время... Да, эта работа изменила меня и продолжала менять с завидным упорством. Я вроде бы взрослела, но и по-прежнему оставалась «юнгой».       Воспользовавшись снятием поводка, я наконец-таки совладала с собой и заставила себя отправиться в Макдональдс, притаившийся за квартал от «звёздного тротуара». Я сильно волновалась, несколько раз бросала неуверенные взгляды на прозрачные двери, гуляя напротив, а потом, — сделав глубокий вдох, — решительным шагом направилась в ресторан. Приятная прохлада и приглушенный гул разговоров встретили меня как обычно, прямо перед входом красовалась вывеска, кричавшая о блюде дня, трое официантов — двое моих знакомых близнецов и девушка с круглым лицом и ярко-красными губами — привычно суетились в зале, за стойкой ребята невозмутимо пытались объяснить какой-то мамаше, что салат сам по себе не несёт калорий. Я кивками поздоровалась с теми, кто меня заметил, завернула за «Стену благодарностей» и приблизилась к столику, привычно заваленному бумагами.       — Не сейчас, Линда, — сосредоточенно ответил Джей Холт, едва моя тень упала на пергаменты.       — Я передам, — негромко проговорила я.       Джей тут же поднял голову и немного шокировано глянул на меня, словно совершенно не планировал меня здесь увидеть. Но прошло две секунды, он вновь склонил голову и рассеяно бросил: «Привет».       — Привет, — медленно, словно эхо, отозвалась я. — Как дела? — В ответ я получила что-то типа «ага-угу». — Ясно. Ты сильно занят? — Опять «угу». — Эй, Джей, я дождусь слогов побольше? — слегка раздражённо развела я руками. Джей посмотрел на меня в упор своими тёмно-голубыми глазами, заставляя что-то внутри боязливо скукоживаться в районе лопаток. Я улыбнулась и вновь спросила: — Так, как дела?       — Спасибо, неплохо, прибыль хорошая, с долгами рассчитываемся, поставки по графику. Что-то ещё? — Я вздохнула и пожала плечами. — Или, может, тебя интересует другое? Ты пропала без вести, ни звонка, ни сообщения, просто ушла и не вернулась, вещей нет, записки нет. Растворилась, да? Что ж, придётся сегодня сообщить, что ты всё же нашлась, ни к чему бросать клич и вновь искать тебя. Верно?       Ого, вот это напор. Я, и вправду, почувствовала себя эгоистичной свиньёй и даже не нашлась, что ответить. Во всей этой эйфории радости, в водовороте новых событий, я не просто забыла о Джее, а резко отрубила все каналы связи, так и есть, пропала без вести. Если бы Джей удивился, мол: «Ты ещё жива?», мне и тут не пришлось бы его винить, ведь, учитывая мою везучесть, меня свободно могли похитить инопланетяне.       — Но я…       — Рад за тебя, что бы ни случилось, а теперь извини, работы много. — Он схватил пачку бумаг и скрылся в кабинете, оставив меня наедине с совестью.       Боже, как же мне было гадко! Не знаю, вполне возможно, что тем чувствам, клокотавшим во мне, не придумали названий, но на душе у меня не кошки скребли, а динозавры — рвали, кусали, топтали... Я вылетела из ресторана как ошпаренная, кинулась куда глаза глядят и по иронии судьбы наткнулась на столб, на котором висело объявление «Пропала девушка» и моя радостная мина. Джей был первым в этом городе, кто относился ко мне по-доброму, искренне. Даже больше, чем по-доброму. И я стремилась к этой доброте, чувствуя внутри себя отклик на неё, а потом всё разом перечеркнула. Молодец, Катя, ничего не скажешь. Как я, оказывается, была неправа, когда в детстве в розовой анкете на вопрос «Что главное в дружбе?» ответила: «Доверие». Мне доверились, а я просто забыла. Я даже боялась думать, что чувствовал Джей, какие мысли у него возникали. А я ведь даже не сумела объяснить и извиниться...       Было уже темно, когда я возвращалась домой. Небо прорезали кинжалы молний, и где-то вдалеке гулко грохотал гром. Я не сразу заметила, что пошёл дождь и я мокрая насквозь. Юркнув в калитку и буркнув что-то охраннику, я обогнула дом и уселась на нижних ступенях, продолжая слушать, как крупные капли бьют по спине. Из гостиной и ещё нескольких комнат на втором этаже лился приятный свет, а двор таял в мягком отсвете фонарей, становясь похожим на сказочный золотой остров. Мысли некоторое время кружили на месте, извиваясь и сжимаясь в тугой клубок, и, когда в его середине взорвалось ядро истины, я не выдержала и разрыдалась. Благо дождь умело скрывал слёзы.