Никто. Просто фанатка

      Даже спустя несколько дней никакого морального облегчения не предвиделось. Первой это заметила мисс Тиффани, но ей я ничего не стала рассказывать, отмахнувшись банальным: «Я в порядке». Мудрая женщина, видимо, поняла, что я не готова к разговору, и настаивать не стала. Зато у меня нашёлся весьма неожиданный друг.       Я занималась уборкой в зале, как раз, когда Лили-Роуз, лёжа на диване, что-то читала. Поначалу она не обращала на меня внимания, но потом я заметила, как она внимательно следит за мной. Несколько раз обернувшись и поймав её взгляд, я показательно пожала плечами и повернулась к ней спиной. Я всё ещё чувствовала её взгляд на себе и начала перебирать, что в моём внешнем виде может быть не так. Лили молчала, кивала головой в такт музыке в наушниках и, лишь когда я, здорово ударившись о ножку стула, просто вздохнула, она с каким-то пониманием в голосе спросила:       — Любовь?       Я удивлённо распахнула глаза и, порядком замешкавшись, ответила:       — Наверное... — И тут же мне стало не по себе. Может, от того, что мне советы собиралась давать какая-то, эм, «малявка», а может, что эта «малявка» — дочка Джонни Деппа. Поэтому я поспешила добавить: — Не знаю. — Лили тихо хохотнула. — Что? — спросила я в смятении.       — Боишься, что с тобой заговорит малявка, тут же типа любовь и всё такое?       Я закатила глаза и покачала головой.       — Не думаю. Бояться разговоров мне уже поздно. — Она опять кивнула с понимающим видом, а я, воспользовавшись моментом, поспешила сбежать из комнаты.       Позже на меня свалился недосягаемый сюрприз. Вечером намечалась какая-то светская вечеринка в честь чьего-то дня рождения. И Джонни собирался на эту вечеринку. Когда я узнала, где это будет, у меня отвисла челюсть. В прямом смысле.       — Viper Room?! — воскликнула я, давясь воздухом, когда мисс Тиффани поделилась со мной новостью.       The Viper Room. Вы же знаете, что значит Viper Room?! Одно из немногих светских мест, куда паломники деппомании устремляются хотя бы просто поглазеть. Знаменитая «Змеиная комната». То есть, это не просто место, не просто адрес, не просто чёрное здание клуба у бульвара Сансет. Это отправная точка, точка начала. Да. Именно. Иногда, в минуты особой сентиментальности, я называла её «началом нового пути». Но не столь важно название, важна та мысль, крайне неадекватная, переросшая в идею, как в сказке — не за день, не за час, а за секунды. Я должна попасть туда. Эх, если бы мне кто-нибудь дал в тот момент сковородой по голове, отрезвив, я бы, наверное, осталась благодарна. Идея зародилась, и как любой голодный ребёнок требовала пищи, требовала — действий.       Порывшись у себя в чемодане, я, к своему безграничному счастью, откопала маленькое чёрное платье. Спасибо тому, кто убедил меня его взять. Повертевшись перед зеркалом, соорудив на голове что-то экстравагантное и всё же красивое, я пришла к выводу, что хоть и не похожа на светскую львицу, зато, пробравшись внутрь, не буду выделяться из толпы. Да, я бессовестно надеялась попасть в клуб. И, кажется, нечаянно продала мисс Тиффани душу, чтобы уйти...       «Сколько народу. Боже мой, сколько народу! Откуда они только узнают? Боже, сколько же народу! Фанаты, журналисты, какие-то левые чуваки с... чем-то. Я уже почти жалею, что пришла. Ого, ничего себе машинка! Так. Стоп. Я веду себя, как в музее. Походка, осанка. Ты женщина. Ты приглашена. Ты приглашена. Приглашена. Нет, чёрта с два! Я не пройду. Этот громила меня не пустит. Ты приглашена. Блин, он смотрит на меня! Зараза!.. Так, поднести трубку к уху. Алло. Ага. И так далее. Всё, не смотрит. Боже, помоги. А если меня уви... Стоп. Чья это знакомая физиономия? Злорадный смех, я его слышу. Спасибо тебе, кто бы ты ни был!»       Я стояла у самого края дорожки, огороженной лентами и золотистыми столбиками, за которыми, как животные на водопое, толпились зеваки и журналисты. Я боялась двинуться, сделать хоть шаг, ибо мои шансы очень быстро уходили в минус. И тут я увидела Алана Чаплина. Этот горе-репортёр умудрился добыть приглашение и теперь беседовал с охранником, который грозно взирал на ждущие вспышки. Придав своему лицу самое милое выражение, я ступила в импровизированный коридор и игриво помахала рукой: «Алан!». Он обернулся и, искусственно улыбаясь, пошёл навстречу. За пару шагов он успел вспомнить меня, и улыбка его стала более естественной. «Прислуга», — приветливо выдавил он из себя. Я же любезничать не стала.       — Алан, дорогой мой, мне нужно попасть туда, смекаешь?       — В смысле?       Я вцепилась пальцами ему в локоть и, привстав на цыпочки, зашипела в ухо:       — В смысле мне очень-очень нужно попасть внутрь, то есть я хочу, чтобы ты провёл меня туда, в качестве благодарности, ведь у тебя есть приглашение, а у меня нет.       Я вновь заулыбалась и прочитала в его глазах немного восхищённое: «Нахалка». Если бы кто-нибудь знал, чего мне стоил этот подвиг. Охранник на фейс-контроле выслушал доводы Алана без особого энтузиазма, о чём-то с ним поспорил, но потом смягчился и по неведомой причине любезно пропустил меня внутрь.       Едва улица осталась снаружи, мой «кавалер» растворился, юрким ужом протискиваясь между гостей. Я мгновенно ощутила себя Барни Коллинзом в заляпанном кровью кружевном галстуке: отчего-то казалось, что все смотрят на меня, и я поспешила отползти в тёмный уголок и осмотреться. Музыка, люди, столики, вип-столики, свет, сцена. В общем, клуб как клуб, хотя я почему-то представляла его чем-то более грандиозным. Сразу во мне можно было вычислить незваного гостя, ибо кругом все общались, танцевали, выпивали и были, в общем-то, на празднике. Я же одиноко бродила из одного угла в другой, стараясь не привлекать внимания, и тщательно выискивала в темноте в толпе знакомую фигуру. Попадались знакомые лица, но совершенно не те. Наконец, когда прошло пару чрезмерно долгих часов, а в горле у меня окончательно пересохло, я направилась в дамскую комнату, чтобы попить простой воды: ибо на любой здешний напиток мне бы явно не хватило. Лишь пробираясь к противоположной от входа стене, я заметила, так сказать, особую, или вип-вип-зону, и тут же стало ясно, почему я не видела Джонни. Взглянув на своё уставшее лицо в зеркале и надпись на лбу: «Зачем я сюда припёрлась?», я решила скрепя сердце принять поражение и уйти.       Открыв дверь, я тут же наткнулась на кого-то. Аромат незабываемого парфюма, рубашка, жилетка, джинсы, платок, фенечки и браслет... Ну, конечно!       Подняв глаза, я только и смогла из себя выдавить:       — Что вы тут делаете?       На лице Джонни удивления было стократ больше. Я проследила за его взглядом к надписи и серебристому человечку на двери. И был он без всяких там юбочек! Скривившись и почувствовав, как краска заливает лицо, я подняла жалобный взгляд. Так жалобно смотрят нашкодившие щенки, которые надеются избежать наказания. Мне хотелось провалиться до самого земного ядра, залезть в его середину и грустно повыть. Я подумала последовать тактике капитана Воробья и дать дёру, но Джонни всё ещё держался за ручку двери, тем самым преграждая мне путь. Мне даже удалось выдавить что-то типа: «Можно?..». Глаза Джонни подсветила невидимая улыбка, а у меня сердце рухнуло вниз, притом, с таким грохотом, будто это лифт, летящий по шахте этажа так с десятого. Я тут же опустила глаза, поймала взглядом чёрные ботинки и выпалила то, что, наверное, можно будет употребить как эпитафию на моей могилке:       — Ой, у вас шнурок развязался.       Едва я произнесла последний звук, как между нами повисла странная тишина, которая рухнула, когда я со стуком захлопнула рот.       — Спасибо, — кивнул Депп, наконец-то, освобождая путь. Но теперь уже я впала в ступор. Джонни галантно взял меня под руку, отвёл к бару и оставил на попечение бармена и открытого счёта.       Окончательно в себя я пришла спустя неопределённое время, когда потягивала через трубочку коктейль и жаловалась бармену на своё свинство по отношению к Джею. Он-то, бармен, к такому привык, чего уж тут, но я, которую, к слову, слушало ещё человек пять, осознав происходящее, довершила свой помятый вид щедро пролитым бокалом жёлтого напитка. Бармен невозмутимо протянул мне пачку салфеток и ободряюще подмигнул. Остальные часа два я просидела наедине с бокалом вишнёвого сока, молча рассматривая пляшущее отражение огней. Мне было страшно уйти, хотя бы просто двинуться; хотелось окончательно слиться с барной стойкой, мол: «Часть команды, часть клуба». Ну, вы понимаете...       Потом меня нашёл старый знакомый, тот самый, что хотел вызвать полицию, когда я пыталась залезть к Джонни во двор. Уткнувшись взглядом в пол, я безропотно пошла за ним к чёрному входу, где вместо гильотины ожидала машина. Охранник довольно «нежно» усадил меня на заднее сидение и захлопнул дверь. И тут я опять учуяла этот запах, наверное, что-то из серии Карла Лагерфельда.       — Здрасте... — выдохнула я.       — Надеюсь, было весело? — дружелюбно поинтересовался Джонни.       Я заметила в его глазах усталость, которой во мне было стократ больше, и поняла, что это, скорее, вопрос вежливости, но смолчать не успела:       — Это было... долго. — «Долго?! Серьёзно?! Ты сказала, долго?!» — Вас как будто не удивляет... мой... ответ...       — Знаешь, я бы удивился, если бы ты ответила иначе.       — А, ну да, я не очень-то похожа на того, кто привык к таким вечеринкам, — пожала я плечами. Всё это время мой взгляд скользил по обшивке, стёклам, плывущему за окном светящемуся пейзажу, лишь на секунду осмеливаясь взглянуть в лицо собеседнику. — Как вам удаётся всё это, — я очертила взглядом круг, — эм, переносить? Столько людей, шума...       — Это же праздник, — прервал Джонни.       — Да, но... Вид у вас уставший, сэр... Эм... Мистер Депп... Джонни... — Я втянула голову в плечи, будто ожидая, что на меня сверху выльют ушат воды. Джонни усмехнулся и чему-то кивнул несколько раз. — Что? — тут же встрепенулась я. — Что-то ещё вас может удивить?       — Ну… — протянул мистер Депп, открывая окно. — Ты не против? — тут же спросил он, прежде чем закурить самокрутку; я отчаянно закачала головой. — Наверное, встреча в закрытом ночном клубе с помощницей моей экономки. К слову, я даже не знаю, как она устроилась ко мне в дом.       У меня в горле образовался комок, который удалось проглотить только с третьей попытки. Ожидала ли я таких вопросов? Да, со временем. Но планировала ли я беседовать с Джонни в его же автомобиле? Хм, не припомню такой записи у себя в ежедневнике. С испугу я растеряла все мысли, которыми можно было бы занять повисшую тишину, и рассеянным взглядом уставилась на блёстки своего клатча.       — А если я расскажу, сколько шансов на то, что меня выставят? — поинтересовалась я, стараясь прямо глядеть ему в глаза. В глаза Джонни. В эти тёмно-карие, согретые заинтересованной улыбкой, завораживающие бездны. Это и есть сыворотка правды?..       — Обещаю подумать, — обнадёжил меня Джонни и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Я тоже глянула туда и увидела лицо Джерри Джаджа, лучшего секьюрити на свете, который с интересом слушал нашу беседу.       «Ну, конечно! Чтобы меня — неизвестно кого — просто так взяли на работу, лишь за поручительство экономки, видевшей меня минут десять? Почему я сразу об этом не подумала?» Отчего-то мне вдруг стало весело. Конечно, полтретьего ночи не самое лучшее время для игры в шпионов, но я решила сделать ставку.       — А как вы узнаете, что я говорю правду? Во мне слишком малая доза вишнёвого сока, чтобы развязать язык. Это точно. Хотя я и так понимаю, что вы или он, — я кивнула в сторону Джерри, — знаете обо мне, может, даже больше, чем я сама. Верно?       — Я вроде не ЦРУ, — усмехнулся Джонни.       — Вроде? — я с подозрением наклонила голову на бок. Тут машина резко затормозила, и я впечаталась в спинку переднего сидения. Потерев ушибленную щеку, я отшутилась: — Верю, вряд ли в ЦРУ так водят.       — Ты мне нравишься, — и Джонни вышел из машины.       — Мы что, уже? — Я закатила глаза, мысленно проклиная того, кто придумал машины и короткие маршруты. Было бы куда приятнее провести беседу, к примеру, в карете... Гораздо дольше.       Я выползла из джипа и поплелась к дому, мысленно выдыхая, ведь это было невыносимо трудно: вести беседу и не употребить ни одного слова из Депполенда, чтобы не выдать в себе фанатку. До сих пор я с искренней самоуверенностью надеялась, что меня всё ещё не раскрыли.