Никто. Просто фанатка

      Я забрела в свою комнату и, прислонившись спиной к двери, откинула голову назад. Обезболивающий эффект розовых таблеточек закончился, и голова ныла, как Дадли Дурсль. Не открывая глаз, я сползла на пол и застонала от боли в ноге: словно в коленку кто-то медленно и усердно втыкал трезубец Нептуна. Я скривилась и бросила взгляд вниз. Как вдруг глаза поймали то, что никак не вписывалось в обстановку моей небольшой, но безмерно уютной комнаты. Прямо посередине, на полу, сидел огромный плюшевый медвежонок Барни, держа в руках букет из синих роз. Я несколько раз открыла и закрыла глаза, прогоняя наваждение. Но медведь никуда не ушёл. Полная до краёв любопытства, я на коленях подползла к Барни, вдохнула аромат цветов, звонко чихнула, скривилась от боли в носу и лишь потом с трудом отыскала записку. В ней было коротко сказано: «Семья — единственное настоящее богатство». Я невольно мысленно присвистнула. Тут уж от намёков никуда не деться: мишка-Барни явно не отсылка к детскому лакомству, а к автору цитаты — Барнабасу Коллинзу, то бишь к Джонни. Синий цвет — самый любимый, но немногие это знают. В Америке — никто. Я обняла букет и посчитала цветы: тринадцать. Вопреки всем суевериям я обожала это число и всегда была с ним связана. Но опять-таки этого вроде никто не знал здесь, в Штатах, если только за мной внезапно не начал ухаживать агент ФБР. И всё же было чертовски приятно от такого внимания.       Зазвонил телефон, я невольно подпрыгнула. Незнакомый номер, невольно пришлось глубже задуматься о таинственном поклоннике из ФБР.       — Алло? — с опаской проговорила я.       — Здравствуй. Кейт. — Я вздрогнула от голоса. Наверное, я бы не так удивилась, если бы услышала Джонни. Но это был Джей. По мне, как показалось, прокатились все цвета спектра, прежде чем я решилась на ответ: шумно выдохнуть в трубку. — Я тебя не отрываю? — Я замотала головой, а потом добавила: «Не-а». — Знаешь, я подумал, что мы не дети, чтобы дуться друг на друга, — мягко проговорил Джей. — Может, нам стоит встретиться, поговорить? — вдруг предложил он.       Человек внутри меня резко рухнул вниз и загремел костями. Встретиться? Сейчас? С глазу на глаз? Аплодирую стоя тому демону, который подстроил такой «сюрприз».       — Прости, Джей, я... я не могу, — дрожащим голосом выдавила я. — У меня... сложные обстоятельства.       — Ты занята? Меня бы устроило любое время...       — Нет, Джей. Я плохо выгляжу для встреч... — сдалась я, чувствуя, как краснеют щеки.       Послышался тихий смех.       — О, женщины! — весело воскликнул Холт. — Об этом можешь не волноваться. Если ты согласна, я заберу тебя сегодня вечером, около шести.       — Да, но...       — Вот и славно! — не давая мне договорить, перебил Джей и, бросив короткое «Увидимся», повесил трубку.       Ещё сорок с лишним минут я просидела в раздумьях. Мысли варьировались от веских причин не пойти до выбора тонального крема, чтобы отреставрировать себя. Поняв, что сама не справлюсь, я спустилась к своей «фее-крёстной» и пересказала ей всё в подробностях, начиная от посадки в самолёт в аэропорту Лос-Анджелеса и заканчивая разговором с Джеем. Мисс Тиффани долго не думала и лаконично ответила: «Милочка, ты обязана пойти». Я вновь стала вздыхать и путаться в сомнениях, и она решила рассказать мне свою историю.       — Ты не думай, что я всю свою жизнь отдала этой семье, забыв про собственное счастье. Сюда я устроилась уже тогда, когда моя жизнь была почти разрушена. У меня была отличная семья — муж и сын. Всё было чудесно, пока в один прекрасный день мы не остались без средств к существованию. Сынишке было три года. Мы жили в маленьком городке в Минессоте. Муж был журналистом и решил, что нам следует переехать в Лос-Анджелес, где он бы смог найти работу, но я не согласилась. Мне не хотелось покидать свой город, оставлять всё, что дорого, родных, друзей. В итоге мы сильно поссорились, и вместо обещания ждать я сказала, чтобы муж больше не возвращался. Так и случилось. От него исправно приходили деньги, и мы жили свободно, но… Сын рос без отца; пока был маленьким, я скрывала правду, но однажды, когда ему было шестнадцать, бабушка проболталась. Томми так и не смог меня простить. Он стал бунтовать, ввязался в плохую компанию, потом бросил школу и уехал сюда. Через несколько месяцев приехала и я, но найти его так и не смогла. Раз в год, на Рождество, от него приходит открытка с подарком и только. У меня ни мужа, ни сына, только эта семья, которая заменила мне собственную. — Я сгорбилась под тяжестью навалившейся тоски, почувствовала острую необходимость сию же секунду обнять родителей и такое же желание перевернуть Лос-Анджелес вверх дном, чтобы помочь мисс Тиффани. На моём лице красноречиво отпечатались все оттенки грусти, а она же, напротив, почему-то улыбнулась. — И к чему я всё это говорю, милочка. Если тебе мешают какие-то предрассудки, не обращай на них внимания. Их придумали чужие тебе люди, не стоит всё подряд тащить в свою собственную жизнь, — закончила мисс Тиффани.       Бодро потрепав меня по плечу, она покинула кухню, оставив меня наедине с мыслями и остывшим чаем. Взяв чашку в руки, я отправилась во дворик, где у меня было укромное местечко под низкой кустистой пальмой. Я окончательно решила пойти, когда увидела картину, достойную страниц книг про идеальные семьи. У бассейна в плетёных креслах расположились Ванесса и Джонни. Они о чём-то спокойно беседовали, когда выбежали Лили и Джек. Покрутившись около родителей, дети уселись рядом: Джек — на колени к отцу, Лили умостилась на подушку у кресла рядом с мамой, и Ванесса стала делать ей какую-то причёску. Дети что-то радостно рассказывали родителям, иногда перебивали друг друга, смеялись, внимательно слушали, когда говорил кто-то из взрослых, хитро улыбались каким-то своим планам. В тот момент я почувствовала, как сердце обдаёт приятным трепетным теплом. «Семья — единственное настоящее богатство», — проговорил в моей голове вампир Барни.       На свидание я собиралась так, словно шла уже под венец. Но сколько бы тонального крема я ни вылила на свою несчастную мордаху, он был не в силах скрыть синяки, лишь придавал моему лицу вид манекена для шляп. Поэтому оставив один слой, наверное, из тысячи, надев длинный в пол сарафан и джинсовую жилетку, нацепив огромные солнечные очки, в общем, тщательно постаравшись замаскировать ранения и всё равно поняв, что это бесполезно, ровно в 5:45 я вышла за ворота особняка. Обернувшись, я увидела свет в одном из окон на втором этаже и отчего-то подумала о романтическом ужине Джонни и Ванессы. В Сети уже расползались мерзкие слухи о «чёрной полосе» в их отношениях, но после увиденного днём я решительно отмахнулась от них и ехидно порадовалась, что не каждому деппоману удаётся таким образом опровергать газетную ложь.       Не прошло и трёх минут, а я не успела отойти от особняка и на двести метров, как подъехал чёрный седан Chevrolet.       — Ммм, можно поздравлять с покупкой? — Усаживаясь в машину, я отчаянно старалась не скрипеть зубами и чувствовала себя мумией, насильно поднятой из могилы.        — С арендой, — улыбнулся Джей, — я ещё не так богат.       Я многозначительно ахнула.       — А сюрприз — с Барни и синими розами? — Джей расцвёл хитрой и вместе с тем довольной улыбкой. Меня же словно кто-то хорошенько толкнул — и в голову тоже, раз я без колебаний чмокнула его в щеку. Правда, смутилась в следующую секунду. — Это превосходный подарок, — тихо добавила я, склонив голову. И тут с глаз соскочили очки.       — Что с тобой произошло? — испугался Джей, увидев мой сизый нос и синяки под глазами.       — Лошадь, — сухо ответила я. — Она мной... землю поцеловала в Нью-Мексико.       — Хорошие приключения? Может, расскажешь по дороге? — Джей отлично помнил, что я не люблю слезливые сочувствия.       Мы как раз покинули квартал роскошных особняков и свернули на магистраль.       — По дороге куда? — полюбопытствовала я. — Надеюсь, не на Аляску? — На это Холт ответил по-злодейски короткой многообещающей усмешкой.       Вечер. Мегаполис. Ехали мы долго. Поначалу я вовсе не была готова к откровенным повествованиям о своём кое-где совершенно неудачном времяпрепровождении, но постепенно все неудобства куда-то исчезли, и к концу пути меня разбирал заливистый смех. Когда я увидела, куда мы приехали, у меня невольно приоткрылся рот от восторга. Добирались мы около полутора часов, но потраченное время того, несомненно, стоило. Перед нами лежала широкая полоса белоснежного пляжа, уходящая в огненную, горящую последним закатным огнём воду залива. На берегу горели костры, вокруг которых сгрудились компании молодёжи.       — Добро пожаловать в Доквайлер-бич! — сообщил Джей, открывая дверь машины.       Какой же это был чудесный вечер! Весёлая компания, принявшая меня, что говорится, как родную, песни под гитару, игры, танцы. Вовсе не чувствовалось осеннего холода, особенно под кожаной курткой Джея. Позже в нашу компанию влилась ещё одна, и веселье стало набирать обороты. Мы дурачились, как дети, имея на это просто абсолютное право! После полуночи я устала от шума и постоянного смеха, захотелось чего-то тихого и спокойного. Джей ловко уловил перемену моего настроения и предложил отправиться в «особое место», заверив, что я не пожалею.       На этот раз дорога не отняла много времени, хотя была куда длиннее. Едва я вышла из машины, как Джей решил завязать мне глаза. «Плохая идея», — заранее предостерегла я, но его это нисколько не смутило. Мы шли сначала по асфальту, затем спустились по высоким ступеням и пошли по песку. «Пляж?» — немного недовольно подумала я. Мы прошли метров двадцать, не меньше, и лишь тогда Джей разрешил снять повязку. Едва искусственная тьма уступила место ночи в моих глазах, в душу закрались подозрения: я в сказке? На идеально чистом небе сияла огромная круглощёкая луна, заливая холодным светом скалистые утёсы и пляж Эль-Матадор. Да, я знала этот пляж (пусть и по туристическим буклетам), это райское место, которое я собиралась посетить... Воды Атлантики с тихим плеском накатывали на берег, серебрились, переливались тысячами звёздных точек, точно утонувших в море. Изрезанные ветрами и волнами скалы укутывали уютную бухту, оставляя позади всю суету большого города. Невысокий утёс, словно выбравшийся на берег морской зверь, разделял бухту надвое, а в сводах грота в нём гулко напевал песни ветер. Мы просто молча сидели на песке, прижавшись друг к другу, и смотрели на первозданную природу, ощущая единение с каким-то неведанными глубинами души. По другую сторону скалы горел костёр, изредка долетали звуки гитары. Но это всё не мешало, наоборот, казалось иллюзией, специально созданной, чтобы увеличить чувство умиротворения.       Не знаю, сколько прошло времени, стало ещё холоднее, и один тёплый плед не спасал. Джей отправился наверх ещё за одним, а я решила тем временем прогуляться и заглянуть на другую сторону этой разбитой чаши. Я шла и шла, с удовольствием зачерпывая ногами песок, слушая песню в голове, пока вдруг до моего уха не донёсся знакомый голос. Я замерла и стала прислушиваться: не почудилось ли мне? Голос доносился от костра на северной оконечности пляжа, где сидела какая-то парочка. Под тёмным пледом я была неразличима, зато сама видела прекрасно. Подкравшись как можно ближе, но в пределах приличий, я вновь прислушалась. Поняв, что слух меня не обманывает, я поспешила вернуться назад и не мешать. «Джонни, да вы романтик!» — мысленно засмеялась я. Без сомнений, та парочка — Ванесса и Джонни: его приятный, такой единственный во всём мире голос, и голос женщины, похожий на звон колокольчика. Моё сердце окончательно растеклось умильной лужицей от полученной дозы романтики.       — Не страшно бродить одной в темноте? — спросил Джей, когда я вернулась.       — Конечно, нет. Да я и не одна, — улыбнулась я в ответ.       Мы встретили рассвет в этом райском местечке, однако та парочка ушла на несколько часов раньше. Может, они были не так предусмотрительны и не взяли с собой полтора десятка пледов?.. Я была безмерно счастлива. Счастлива вдвойне. За себя... и за того парня. Если у счастья есть цвет, то цвет моего — серебристо-белый, светящийся изнутри.       Вернувшись около девяти утра, проведя всю ночь не в тёплой постельке, а на берегу океана, я не чувствовала ни капли усталости, а наоборот, прилив сил, словно бы кто-то волшебной магией сумел залечить все мои раны. Я сама напросилась на уборку, хотя моё состояние не было идеальным, и у меня был ещё день законного больничного.       Возможно, в честь этого, а может, чисто из-за доброты сердечной мисс Тиффани позволила мне войти в святую святых этого дома — музыкальную студию. Джонни, в первую очередь, музыкант. Четверть часа я просто глазела на гитары, барабанную установку, фортепиано...Так хотелось до всего дотронуться: вдруг инструменты волшебные и меня осенит внезапным музыкальным гением? После тщетных попыток начать уборку, подгоняемая впечатлениями прошлого вечера, недавней поездки и песней в наушниках, я аккуратно взяла в руки чёрную классическую Yamaha и легко тронула струны. Звук получился чистым и сочным, но я всё же невольно вздрогнула. Хвала небесам, что я вовремя увлеклась музыкой и теперь не смотрела на гитару, как на непонятный агрегат. Прекрасно понимая, что студия изолирована, я не боялась быть услышанной и начала играть давно заученный мотив. Точнее, скорее, подыгрывать солисту в наушниках и тихо ему подпевать, с каждой нотой всё больше отдаваясь музыке. С живой игрой песня звучала совершенно по-новому, так, словно бы кто-то стоял за моей спиной и играл. Я закрыла глаза, представляя, что играю не одна: рядом Джонни, а за барабанами — может, Джек? С бас-гитарой легко управляется Джей, а мисс Тиффани заменяет техника. Меня охватил кураж, так что я совершенно забылась, на какое-то мгновение потеряла ощущение реальности, будто оказалась в правдоподобном сне.       «Half my life's in books' written pages, Live and learn from fools and from sages. You know it's true All the things you do come back to you. Sing with me, sing for the years, Sing for the laughter and sing for the tears. Sing with me, if it's just for today Maybe tomorrow the good Lord will take you away…»*       Прозвучал последний аккорд в песне. Следом я повторила его, и, словно эхо, он раздался позади. Я резко выпрямилась, наушник, зацепившись за гриф тут же свесился вниз. Медленно обернувшись, я встретилась с серьёзным и вместе с тем тёплым взглядом Джонни. Он держал в руках электрогитару и именно он подыграл мне. Адекватное «Я», пытавшееся меня отговорить от музицирования, тут же застрелилось. «Кто тебе разрешал трогать мои инструменты? А играть? Ты знаешь, сколько они стоят? Твои кривые сосиски не должны касаться божественных музыкальных начал!» — вот вкратце то, что я ожидала услышать.       — Обычно я не пускаю сюда посторонних, — спокойно заметил Джонни, под «посторонними» явно имея в виду тех, кто не пропитан музыкой насквозь. Я промолчала. — Честно говоря, не собирался сейчас сюда приходить, — продолжил Депп, убирая свою гитару в чехол, а затем обернулся с хитрой улыбкой, — в таком случае, не узнал бы о внезапных талантах своей горничной.       — Простите, — проблеяла я, — я случайно, это чистое вдохновение... — В голове билась мысль: «Ты творческий человек! Ты должен понять!» Я уложила гитару на диван и попыталась незаметно продвинуться к выходу, как раз мимо Джонни. Он остановил меня.       — Я хочу подарить её тебе, — совершенно серьёзно сказал он. У меня отпала челюсть. — Ты отлично играешь. — Я тут же замотала головой, активно отказываясь, но актёр, а в данной ситуации музыкант, настаивал на своём. — Знаешь, не подари мне мама однажды гитару, я бы не стал тем, кем стал, — мягко и с улыбкой проговорил он. У меня вдруг возникло страстное и непреодолимое желание его обнять. Буквально вцепившись в поданный Джонни инструмент, я каракатицей направилась к двери. — И перестань меня так пугаться, — улыбающимся тоном приказал на прощание Депп.       Едва студия осталась за дверью, я чуть не рухнула на пол с криком: «Вызовите "скорую"! Я сейчас с ума сойду от счастья!». Шутка ли, играть с самим Джонни Деппом! И играть не в нарды, а играть вместе на гитаре! Ведь до меня только дошло, откуда взялось это «живое» ощущение песни. Человек, сорвавший джек-пот в Белладжо, не будет так счастлив, как я! Уложив гитару на кровать у себя в комнате, я заметила на грифе надпись: «На память. Будь собой. J.D.». То есть, я ещё и не заметила, когда он её подписал? Хотя это было неудивительно, я всё время смотрела в пол. А такой момент упустила...       Поспорьте со мной кто угодно, что счастье не бывает абсолютным. Я вам докажу. Докажу, что человек может быть абсолютно счастлив. Взгляните на меня. И это абсолютное счастье, придя раз, больше не исчезнет, оно всегда будет в тебе, даже если ты запрячешь его в самые тёмные уголки души. Одно событие зажигает свечу этого самого счастья, свечу несгораемую. Сначала она пылает, как факел, затем тебе кажется, гаснет. Но нет. Она всегда горит. И чтобы вновь раздуть пламя, ты должен впустить внутрь себя поток воздуха воспоминаний и увидишь, что абсолютное счастье там, внутри, с тобой, и факел пылает.