Никто. Просто фанатка

      Вскоре я добралась до вокзала и, устроив за автобусом стометровку, смогла уговорить водителя взять меня без билета. У меня настолько не осталось сил, что я вырубилась, едва пристегнула ремень безопасности, и проспала до самого пригорода Лос-Анджелеса — и это было, пожалуй, лучшее событие за прошедшие сутки. К дому Джонни добиралась пешком, бегом и на попутках. Всё это время я старательно думала только о возвращении, не давая ни одной другой мысли тронуть себя. Я поняла, что мой побег — а иначе это и не расценят, — оставил на мне огромную чёрную метку. Когда я убежала с кухни, я столкнулась в дверях с Джерри. Он, наверняка, слышал, что я сказала мисс Тиффани. И он достаточно умён, чтобы сделать выводы. Поэтому самым главным для меня было как можно скорее вернуться и всё объяснить. Но, как назло, ни одна машина не останавливалась, практически никто не хотел везти меня без денег. Совершенно разбитая и обессиленная я лишь через три с половиной часа приползла на Норт-Свитцер Авеню. У меня не было сил даже на то, чтобы представить, что меня может ожидать, или чтобы просто постоять в нерешительности.       Не с первой попытки, но я всё же попала пальцем на кнопку домофона. Калитка открылась довольно быстро. В молчании меня встретил Рик. Я подняла на него глаза, он просто отошёл в сторону. Я поплелась дальше, склонив голову, и у самого порога ткнулась в чьё-то плечо. Джерри. От его взгляда болезненно кольнуло сердце, так и думалось, что он вот-вот спросит: «Ты боишься смерти?». Хотя, пожалуй, в тот миг получить саблю меж рёбер и стать рабом на «Голландце» было бы легче, чем осознать, что происходит.       — У тебя полчаса, — сухо проговорил Джерри, — после твоё присутствие в этом доме окончено.       — Ч-что? — выдавила я. Из кухни выскочила взволнованная мисс Тиффани и отчего-то виновато посмотрела на меня. — Вы… вы не можете выгнать меня… — И тут же ехидный голос в голове ответил: «Пфф! С чего это?».       Джерри сцепил руки спереди и повёл челюстью.       — Лучшее, на что ты можешь рассчитывать, — отсутствие преследования. Ничего не украдено, поэтому мистер Депп не будет настаивать на расследовании. — Он сделал шаг в сторону. — Осталось двадцать девять минут.       Покорно, как приговорённый, смирившийся со своей участью, я направилась в комнату, толком не понимая происходящего. Ещё минуту я стояла, тупо уставившись на огромный бант плюшевого Барни, затем на ватных ногах сделала несколько шагов и осторожно взяла в руки гитару. Она не рассыпалась от моего прикосновения, как я думала, наоборот, рушился будто бы весь окружающий мир.       — О, милая… — послышался негромкий голос за спиной.       Я обернулась. Мисс Тиффани замерла у порога.       — Я должна поговорить с Джонни, — сказала я, прямо глядя ей в глаза.       — Его здесь нет. — Мисс Тиффани вошла в комнату, не зная, куда деть руки. — Прости, Кэтрин, мне пришлось рассказать, — тихим голосом проговорила она. — Джерри кое-что слышал, и я не могла скрывать… А потом ты…       — Сбежала, — твёрдо закончила за неё я, кивая. — Ничего, мисс Тиффани, я понимаю, понимаю…       Я бережно убрала гитару в чехол, а затем принялась механическими, но быстрыми движениями собирать скудный гардероб. Мисс Тиффани наблюдала за мной в молчаливой растерянности. Мне хотелось реветь: упасть на пол, колотить руками, кричать во всё горло, чтобы хотя бы избавиться от чувства, будто мой мозг вот-вот взорвётся. С каждой минутой мои движения становились всё более резкими и нервными.       — Кэтрин! — Мисс Тиффани схватила меня за руки. Я уставилась на неё ошалелыми глазами. — Могу ли я что-то для тебя сделать? Может быть…       Я услышала тихий писк ворот, шорох гравия под шинами, хлопок дверцы внедорожника — и голос. Я рванула прочь со всех ног, влетела в противоположную стенку в коридоре, скатилась по лестнице точно в объятья охранника.       — Пусти! — грозно рявкнула я и вывернулась, как бешеный хорёк. — Джонни! — Я вырвалась на внутренний двор, едва не разбив стеклянную дверь; за мной по пятам следовал охранник. Джонни обернулся и приподнял руку в останавливающем жесте: наверное, Рику, но я стала как вкопанная. Он прямо смотрел на меня, и в его взгляде читалось такое ясное разочарование, что я на секунду задумалась, имею ли вообще право говорить. — Вы выгоняете меня? — прошептала я. — Вы же ничего не знаете!       Джонни тяжело вздохнул.       — Достаточно того, что знаю.       — Выслушайте меня… Я ни в чём не виновата! — пискнула я, причём, настолько жалко, что захотелось язвительно подшутить над самой собой. За моей спиной объявился суровый Джерри, но ему было бы проще пристрелить меня на месте, чем заставить замолчать. Джонни устало покачал головой и собрался уходить. — Нет, стойте! — крикнула я, что есть мочи. — Вы же знаете. Знаете, кто я! Просто не говорили. Вы не могли меня не вспомнить, не вспомнить тот вечер в кафе в Нью-Йорке! — Джонни обернулся, словно бы подтверждая сказанное. — Вы, и вправду, подумали, что я с ними заодно?! Да я!.. Джонни, если и есть в этом мире люди, ради которых я бы рискнула жизнью, то вы один из них! Я… Вы не вправе думать, что я смогла предать вас! — Тембр голоса пустился отплясывать «Яблочко», в глазах щипали слёзы, дрожь во всём теле на давала нормально говорить. — Во имя ***! — взвыла я. — Весь этот путь, да, всю свою жизнь я строила лишь потому, что хотела увидеть вас, просто поговорить. Боже! Тринадцать лет! Джонни, тринадцать! Я вопреки всем и вся прилетела из России сюда. Я работала, где придётся, жила, где придётся! Я просто хотела остаться! А потом та встреча в кафе! Я… Это было совершенно случайно! Но потом я поехала за вами, просто чтобы вернуть вашу вещь! Я не строила никаких планов! Всё это произошло случайно! Я не бежала, это они заставили! — Со стороны я, кажется, походила на пьяного Джека Воробья, отплясывающего жига-дрыгу на капоте Уэйда Уокера: размахивала руками, пытаясь из воздуха создать картины того, как всё было на самом деле. — Я даже и представить не могла, что буду работать у вас! Что это вообще возможно! Это нечестно! — для достоверности даже топнула ногой. — Я делала всё, чтобы не принести вреда в вашу семью! Защищала от чёртовых папарацци и журналюг! Я… — Я стиснула кулаки и буквально вскрикнула, уже глотая слёзы: — Думаете, мне было так легко?! Да я всю жизнь разговариваю цитатами из ваших фильмов! Мне чертовски не везёт и очень часто! Но я… За всё это время я ни разу не солгала вам! Ни разу! Я хотела вам сразу же всё рассказать! Но не смогла… Потому что… Вы всю жизнь для меня были героем сказки, волшебным принцем, и вдруг стали настолько реальным! А когда смотришь и видишь, что человек реален… У меня не хватило самообладания! Вы не посмеете думать, что за всё то добро, что вы сделали для меня, я могла отплатить… так! Каждый день я доказывала себе, что не сошла с ума, что смогла быть здесь! Никогда в жизни, ни словом, ни делом, никогда я не предавала вас! Я дралась за правду! Неважно, что будет потом! — Я задыхалась, меня трясло, и краем глаза я видела, что бравые секьюрити наготове в любую секунду хватать поехавшую фанатку. — Когда шёл дождь… Вы спросили меня, почему я улыбаюсь. Я говорила о человеке. Я говорила о вас! Подумайте! После всего! Смогла бы я улыбаться вам и вашим детям и вместе с тем врать в глаза? Джонни! Я не строила никаких планов. Я лишь хотела сказать вам спасибо за свою жизнь! — Я сделала прерывистый вдох, глотая слезы. — Плевать, как это звучит. Вы моя семья. А важнее семьи — нет ничего.       Воцарилось молчание. Я закрыла лицо руками, чувствуя на себе взгляды и будто бы начиная гореть живьём. Я ждала только одного — что ответит Джонни. Но он молчал, глядя куда-то вниз и в сторону. Внезапно я поняла, что сил для самообладания не осталось. Вскинув голову и бросив последний молящий взгляд, я пулей вылетела из дома, по пути хватая свои вещи.       Если я и видела конец сказки про себя, то он был совсем не похож на реальность. Так не должно было произойти. Я ведь, действительно, не была ни в чём виновата. Всё случилось так по чудовищной случайности, подстроенной злым роком. Конечно, Джонни поймёт, что я говорила правду. Но вернуться и вновь посмотреть на него — я не смогу. Мою душу словно измельчили в блендере, точнее, пытались, но поставили слишком тупые ножи и лишь изрезали в кровь. За несколько месяцев я пережила столь много, что можно было бы снять приключенческий сериал, комедию и драму одновременно. А закончилось всё как-то… Где хэппи энд?! Почему?! Разве я не заслужила его?! Я так старалась отплатить Джонни добром, сделать хоть что-то хорошее для него… А в итоге — бреду по улице на другой конец города…       Я остановилась и открыла рюкзак. Фенечка — путеводная нить всей моей истории — всё также лежала в записной книжке. Та вещь, ради которой я решилась на всё это! Пожалуй, теперь ей положено остаться напоминанием — о счастливых днях, о той сказке, в которую я попала, и о той развязке, которая перечеркнула всё. Теперь в глазах человека, столь важного для меня, я стала пособницей воров. Человек, которого я полюбила, оказался вдруг чужим. Что с моей жизнью? Почему у меня не может идти всё спокойно?       Но я вдруг поняла, что несмотря ни на что — ни о чём не жалею.

***

      В аэропорту удача меня тоже ждать не собиралась. Билет в Москву был куплен заранее под конец визы, оставалось только поменять даты. Ближайший рейс, на который были места, вылетал лишь через два дня. Но деваться мне было некуда. Без денег? Быть может, провести два дня в зале ожидания меньшее из зол, которые могли со мной приключиться. Я заняла уголок в самом дальнем зале, чтобы не бросаться никому на глаза. Скверно это, когда в подобной ситуации ты предоставлен самому себе. Это был тот самый момент, когда нужно включить музыку в наушниках на всю, чтобы заглушить собственные мысли. Но даже в этом мне было отказано: телефон остался в особняке. Пришлось откопать книгу и уставиться в ровные строчки. Я читала, проговаривала слова, но всё равно ничего не понимала. Наконец наступил вечер, я свернулась калачиком и заснула, надеясь, что утро вечера мудренее.       Ночь на железных стульях — маленький ад. Но по сравнению с тем, что я чувствовала, просто мелочь. Было около полудня, когда я вдруг среди толпы пассажиров разглядела мисс Тиффани. Она уверенно направлялась ко мне, обрадованная, видимо, тем, что скитания по аэропорту не оказались напрасными.       — Какое счастье, что ты ещё не улетела! — воодушевлённо воскликнула она.       — Кому как… Что вы здесь делаете?       — О! — спохватилась она, и я только тогда заметила за её спиной чехол с гитарой. Она передала её мне и улыбнулась: — Я подумала, ты захочешь забрать. — Я вцепилась в инструмент и благодарно затрясла головой. — И ещё, твой телефон.       — Спасибо, — сухо отозвалась я, забирая мобильник.       Мисс Тиффани покрутила головой.       — Почему ты тут сидишь?       Я пожала плечами:       — Билетов нет. И денег, чтобы снять комнату.       — О! — Она всплеснула руками и протянула мне несколько стодолларовых купюр.       — Я не возьму, мисс Тиффани, — покачала я головой.       — Я хочу помочь тебе, — улыбнулась она.       — Увы, не сможете…       Мисс Тиффани присела рядом и внимательно посмотрела на меня.       — Кэтрин, я должна тебе кое-что сказать. — Голос её был серьёзным, но при этом с каким-то оттенком странной теплоты. Я насторожилась, крепче обнимая гитару. Первая мысль: сейчас она сообщит, что меня намерена задержать полиция, потом меня депортируют и запретят въезд в Штаты, и я больше никогда… — Помнишь, я рассказывала тебе про свою семью? — Я кивнула, не совсем понимая, о чём пойдёт речь. — Вчера весь вечер твой телефон звонил. Я не выдержала и решила взять трубку. Я ответила, а… — Мисс Тиффани вдруг заплакала.       — Что случилось? — испугалась я и неловко попыталась её успокоить.       — Тебе звонил… Понимаешь, девочка моя, это… Этот голос… Это мой сын! — Я оцепенела, пытаясь понять, что она говорит. — Твой молодой человек, Джей. Это мой сын! Мой Том! Он теперь, конечно, влип в неприятности, но это неважно! Ты помогла мне его найти! — Ещё с минуту я сидела с таким видом, будто на меня только что Кракен рыгнул — ни грамма адекватности, как робот поглаживала мисс Тиффани по плечу.       — Это хорошо, — наконец произнесла я, толком ничего и не сообразив. — Хоть кому-то от меня польза.       Следующие пятнадцать минут мисс Тиффани благодарила меня и умоляла рассказать, что всё-таки произошло, предлагала свою помощь и пыталась уговорить меня остаться.       — Мисс Тиффани, — наконец не вытерпела я, — я не останусь. Не после всего. Если смогу раздобыть билеты на пораньше, уеду раньше. Не переубеждайте меня. Пожалуйста. — Она сдалась, мило попрощалась и собралась уходить. — И не говорите… Тому, где я. Не надо. — Мисс Тиффани удручённо закивала и пошла прочь. Каким-то образом она таки смогла засунуть мне в рюкзак деньги.       Через полтора часа я подошла к кассе и, к своей безграничной радости, сумела поменяться билетом с пассажиром, не желавшим лететь этой ночью. Вернувшись на своё место обитания, я последовала аксиоме: «Нет ничего невозможного, когда тема из «Пиратов Карибского моря» играет на фоне» — включила саундтрек и принялась за письмо:       «Здравствуйте, Джонни. Понятия не имею, станете ли вы читать это письмо, хотя искренне надеюсь на это. Наши первая и последняя встречи были совсем не такими, какими должны быть. Вернее, какими их воображала я. Прощания не забываются — как и хорошие времена.       Если я сказала — когда-либо — что-нибудь не то, простите меня. Я не хочу объяснять всё снова, лишь скажу, что перед вами нет моей сознательной вины. Всё то, что я сказала тем дождливым вечером, — чистейшая правда, и я лишь надеюсь, что вы меня поймёте.       Я приехала в LA из Нью-Йорка лишь затем, чтобы вернуть вам браслет. Я ведь знаю, что его сделала Лили-Роуз, и он вам дорог. И вот, всё же не вернула. Видит бог, я не думала, что всё закончится так. Но что бы вы обо мне ни думали, как бы я ни выглядела в ваших глазах, знайте, что единственное, чего я хочу: чтобы вы были счастливы. Я не верю слухам бульварной прессы, и всё же желаю вам и вашей семье никогда не расставаться. Я видела вас вместе, и поверьте, теперь я знаю, как выглядит настоящая любовь.       Я никогда не стану держать на вас обиду ни за что. Наоборот. Вы сделали для меня так много того, чему нет цены. Я вам благодарна. От всего сердца.       Быть может, я и немножко сумасшедшая, но ведь «безумцы всех умней». «Нормальный человек не пошёл бы на такое»: в чужой стране отдаться на волю приключений. Верно? Но я ни о чём не жалею. Эти несколько месяцев, что я провела рядом с вами, стали самыми важными и лучшими в моей жизни. Такими и останутся. Да, всё меняется, но я буду вспоминать это время с добрыми чувствами.       Сегодня я возвращаюсь в Россию. Кто знает, что ждёт меня там, смогу ли я вернуться в Штаты… Вряд ли кто-то скажет наверняка. Но, Джонни, одно я знаю точно: вы настоящий Человек, вы заслуживаете любимую жену и прекрасных детей. И, конечно, вы заслуживаете сотни тысяч преданных вам людей — ваших фанатов. Нас не надо бояться. Пусть у всех нас разные мечты, но нас объединяет нечто важное — желание, чтобы кумир был счастлив. Тогда счастливы и мы.       Простите, что я не открылась вам сразу, хотя вы, видимо, всё знали. Я просто боялась, что вы не захотите видеть у себя в доме ходячую энциклопедию…       Прощайте.       Никто. Просто фанатка».       Вложив в конверт фенечку и бросив на неё прощальный взгляд, я запечатала его, ненадолго прижала к сердцу, потом бросила в почтовый ящик и отправилась на регистрацию.       Очередь медленно двигалась вперёд, словно теперь какая-то сила нарочно не хотела выпускать меня из Америки. В момент, когда уехать хотелось сильнее всего. Я слегка улыбалась, вспоминая всё то, что пережила, сколько взлётов, падений — порой весьма болезненных, — того, над чем ещё долго можно будет смеяться. И лишь концовка будет вызывать грустную улыбку.       Регистрация кончилась, и у меня было ещё сорок минут в запасе. Я прогулялась до киоска с прессой и купила два журнала. Одним из них был небезызвестный мне теперь «Star Track News». Улыбнувшись, я подумала, что в этом журнале есть толика и моего вклада. Зачитавшись, я едва не пропустила регистрацию: сидящий рядом пассажир разглядел номер рейса на моём билете и вовремя толкнул в бок. Бросив прощальный взгляд на аэропорт и город, светящийся огнями в окнах, я отправилась на посадку. Терпеливо ожидая своей очереди, я мысленно возмущалась тому, что голос диспетчера по аэропорту не смолкал ни на секунду. Искали каких-то китайцев.       И вдруг объявление оборвалось на полуслове, девушка шумно выдохнула в микрофон, и кто-то на ломанном русском заявил на весь международный аэропорт Лос-Анджелеса: «Катья, нье ульетай! Я тьебъя лублю! Смъекаешь?».

***

      Семь месяцев спустя я вновь шагала по эскалатору лос-анджелесского аэропорта, разглядывая в толпе встречающих улыбающуюся рыжеволосую физиономию Томаса Джейсона Холта. Я не верила в совпадения, не любила признавать их случайность. И была в этом отчасти права. Том Джей оказался не просто сыном женщины, благодаря которой появилась моя необычная история. Оказалось, что он сам внёс весомый вклад в мою жизнь. И случилось это в тот момент, когда он узнал о моём пристрастии к фотографии. Как рассказывала мисс Тиффани, его отец уехал в Лос-Анджелес, когда сыну было годика три, и Том вырос без отца. Но она не знала, что, сбежав в Город Ангелов, сын нашёл отца. А им оказался… Роберт Шерман. Тот самый, что протянул мне визитку из Paramount. Я-то, наивная, полагала, что на меня снизошла божья благодать, сошлись все звёзды и тотемное животное оказалось в добром настроение, раз случился подобный сюрприз. А на самом деле, это была воля не случая, а особо внимательного и изобретательного рыжего парня. Случайности не случайны.       Мой хэппи энд догнал и навалился на меня, как любимый пёс Трикстер: с лапами, слюнями и радостными воплями. Мне всё же пришлось вернуться в Россию, чтобы продлить визу. А Джею пришлось разбираться с полицией, давать показания против Маркуса и Эда — он и помог их поймать. Моё возвращение на родину было подобно вхождению триумфатора в поверженный город, а чувствовала я себя так, будто, воистину, совершила полёт на Луну. И всё же рвалась обратно, в Лос-Анджелес.       Мисс Тиффани сообщила, что моё письмо не было оставлено без внимания. Хотя где-то в глубине души я это знала с самого начала. Я по нескольку раз прокручивала в голове написанные слова, пыталась понять, всё ли сказала… А потом поняла, что самое важное я, действительно, сказала Джонни — глаза в глаза, пусть даже и не обратив на это должного внимания. Я искренне надеялась, что слухи в газетах о расставании останутся слухами, что мои пожелания не будут напрасными. Но, как выяснилось позже, в декабре, мои слова остались лишь словами на бумаге. Да и имела ли я право давать советы Джонни? Что бы там ни было, а это его жизнь, не моя, и его выбор, а не мой. А я… Я скоро стану миссис Холт. Смекаете?       P.S. Я же от себя могу лишь добавить, что жить они будут долго и счастливо. Что родятся у них чудные дети, в которых родители воспитают прекрасный вкус в музыке и кино. Что вскорости в Paramount появится новый штатный фотограф, собирающий репортажи со съёмок самых разных фильмов. Что на углу Медиссон и бульвара Голливуд откроется уютный ресторан, в котором можно будет заказать обед в стиле известных и любимых персонажей. Что там всегда будет зарезервирован вип-столик с инициалами J.D., за которым иногда будет сидеть мужчина в потрёпанной шляпе. Что однажды маленький Джон Джей Кристофер найдёт в коробке белую футболку с изящным пятном от пролитого кофе и узнает, кто же такие деппоманы.       И ещё... магии не существует. Все чудеса мы творим сами.       Ваша Фея-крестная

25.07.2013-25.07.2014