Преподаватель

— Молодой человек! Чонгук слегка пошевелился на скамейке и сделал из бутылки очередной глоток. — Молодой человек, я к вам обращаюсь! Чонгук нехотя повернул голову. Рядом со скамейкой стоял мужчина средних лет в долгополом пальто и с небольшим портфелем в руке. Чонгук оглядел его с головы до пят, а затем снова отвернулся и снова приложился к бутылке. Краем глаза он видел, что мужчина не уходит, поэтому спросил нехотя: — Чего надо, папаша? — Вас не учили манерам, когда с вами разговаривают старшие? — спросил мужчина. — Да в гробу я видел и манеры, и старших, — сказал Чонгук, поудобнее устроился на скамейке и закинул ногу на ногу. — Современная молодёжь ужасна, — проговорил мужчина себе под нос, ни к кому не обращаясь, а затем добавил громче: — Ладно, манерам вас никто не учил, и подобным поведением вы позорите своих родителей... — А ты к моим родакам не лезь! — сказал Чонгук резко и посмотрел на стоявшего, нехорошо сощурившись. — Ага, — произнёс мужчина. — Значит, родители для вас не пустой звук. Значит, вы понимаете, что такое уважение и что такое воспитание. — Допустим, — сказал Чонгук и сплюнул. — Это хорошо. Тогда вам следовало бы подумать, какой пример вы подаёте детям, распивая спиртное на детской площадке. Чонгук воззрился на мужчину с откровенным удивлением. — Папаша, — сказал он. — Тебе к врачу надо. К нескольким. Запиши сразу, я диктую. Во-первых, тебе нужен окулист. Ты стоишь в метре от меня и ни хера не видишь, что я накидываюсь не винишком и не пивасом, а банановым молочком. Все сопляки заливают горе именно им, так что я никакой Америки для них тут не открою. Во-вторых, тебе нужен хороший клинический психолог. Ты же явно не вполне адекват. Пустой парк, никого кругом нет, ни свидетелей, ни полиции, а ты полез с тёрками к бухому гопнику. Какие-то таблетки должны вернуть тебя к реальности. Ну и в-третьих, травматолог тебе тоже не помешает, потому что я ща допью, что тут осталось, встану и сломаю тебе ребро. А лучше два, для симметрии. — Очень жаль, что сейчас в университетах не преподают этику и мораль, — сказал мужчина. — Это не моя специализация, но такой курс я бы с удовольствием для вас прочитал. И по его итогам с удовольствием бы вас отчислил. Чонгук закрутил крышку бутылки и подался слегка вперёд, глядя на мужчину снизу вверх. — Ты сейчас нарываешься или как? — спросил он. — Ты вот прям реально хочешь, чтобы я встал и выбил тебе зубы? Мужчина продолжал стоять, не сдвинувшись ни на один сантиметр, и смотрел на Чонгука с лёгкой неприязнью, граничащей с сожалением. — Если бы вы меньше шатались по улицам на пару с бутылкой и больше времени уделяли саморазвитию и работе над собой, вы бы сейчас уже знали, что агрессия — это защитная реакция. Для сведущего человека вы сейчас выглядите не страшным, а несчастным, — сказал он наконец. Чонгук снова сплюнул, швырнул пустую бутылку в ближайшую урну (естественно, попал), глубже уселся на сидении, поплотнее запахнул куртку и сложил руки на груди. — Вали отсюда, — сказал он, не глядя на мужчину. — Без тебя разберусь. Впервые с начала этого разговора мужчина шевельнулся, но совсем чуть-чуть, просто переступил с ноги на ногу. — Если у вас проблемы в семье, вам следовало бы поговорить хотя бы с кем-то из близких друзей, — произнёс он негромко и будто бы увещевательно. — Близкие друзья есть даже у, как вы выразились, бухих гопников. — Моя семья в Пусане, и с ней всё нормально, — сказал Чонгук. — А если кто их там тронет, я хуев Пусан сотру с лица земли. Всех разъебу. — Вот видите, у вас всё не так уж и плохо, раз вы готовы к подобным действиям ради своих родителей, — заметил мужчина. — Но какие-то проблемы у вас явно имеются. Почему бы вам не поговорить об этом с отцом или с матерью? — Это не их дело, — сказал Чонгук. — И кстати, не твоё тоже. Так что давай, папаша, канай отсюда. Или чего тебе, поклониться надо? Спасибо сказать за совет? Ну я поклонюсь, спина не переломится. Тут он резко встал, развернулся к стоявшему и внезапно шагнул ему навстречу. Они оказались лицом к лицу. К чести мужчины следовало сказать, что он даже не отшатнулся. — Ой. Не рассчитал, — произнёс Чонгук с деланым удивлением. — Ну и как я тебе поклонюсь теперь, папаша? Сдай назад и получи свою порцию вежливого воспитания от современной молодёжи. — Кажется, у вас более серьёзные проблемы, чем я подозревал, — сказал мужчина. — Явно что-то личное. Деньги? Нет, по глазам вижу, что нет. Несчастная любовь? Да, похоже. — На хуй иди, — сказал Чонгук, отступил сам, затем обошёл мужчину, едва не задев его плечом, и направился прочь из парка. Метров через пятьдесят он оглянулся и увидел, что мужчина идёт прямо за ним. — Папаша, я не ошибся ли на твой счёт? — спросил Чонгук. — Ты не сталкер ли случайно? — Не понимаю, о чём вы, — сказал мужчина. — Ты какого чёрта за мной увязался? — спросил Чонгук, всё так же оборачиваясь, но продолжая идти вперёд. — В твою секту я вступать не собираюсь, даже если заплатишь. А кстати, сколько заплатишь, если что? Мне просто бабки не помешают. — Я не состою ни в каких сектах и не собираюсь ни в какие секты вас завлекать, — ответил мужчина. — Не знаю, откуда у вас возникла эта идея, но она ошибочная. — Ошибочная? — Чонгук притормозил. Мужчина шёл точно за ним и сейчас попытался обойти Чонгука, но тот сделал шаг в сторону и преградил ему дорогу. — Ты докопался до меня, пока я мирно отдыхал на лавочке, прочитал мне какую-то лекцию про увод малолеток с пути истинного, а теперь вообще прёшься за мной след в след. Нет, ты точно сектант. Чего проповедуешь? Воздержание и аскезу? Или вселенскую любовь ко всему, что шевелится? Судя по твоей роже, в какой-то период жизни ты круто поменял свои мировоззрения. Радикально. О, ты топишь за радикализм? — Я обратился к вам, поскольку вы вели себя крайне неподобающим образом в местах, для того не предназначенных, — сказал мужчина, останавливаясь в опасной близости от Чонгука (опасной для него самого, конечно же). — Я убедился, что вы ничего не нарушаете, кроме этикета, что я, конечно же, переживу, и теперь я направляюсь по своим делам, которые никак с вами не соотносятся. Из этого парка есть только два выхода. Мы просто идём с вами в одну сторону. Сожалею, если моё присутствие настолько вас тяготит, но поверьте, это связано единственно с тем, насколько напряжены ваши нервы. — Как тебя только жена терпит? — спросил Чонгук. — Не подумай, что мне реально интересно, но мне реально интересно, что это должна быть за баба такая. Она тебе хоть даёт? Хоть раз в месячишко? — Спасибо, что интересуетесь моей личной жизнью, — сказал мужчина. — Смею вас заверить, что у меня всё в порядке. — Не, ну реально скажи — даёт? Ты же небось как бревно. Не в смысле, что у тебя там бревно. Там у тебя явно какой-то сучок. Заусенец. Но ты хоть позы-то какие-нибудь знаешь? Мужчина сжал губы. — Нет у тебя никого, — констатировал Чонгук удовлетворённо. — Иначе не цеплялся бы ты к людям в общественных местах, а быстренько бежал бы домой в постельку к драгоценной супруге. Мужчина ничего на это не ответил. Они постояли друг напротив друга ещё несколько секунд. Мужчина был с Чонгуком одного роста, но умудрялся сейчас смотреть на него свысока. Это Чонгуку не понравилось. — У тебя никого нет, потому что у тебя не стоит, — сказал Чонгук. — Понятно. Сочувствую, папаша. Время никого не щадит. — Вы забываетесь, — сказал мужчина холодно. — Ага, то есть я попал в точку! — воскликнул Чонгук. — Половая функция сбойнула, медицина бессильна, баба ушла, торчать в четырёх стенах смерти подобно, так ты решил поискать приключений на свою задницу? Ну, не могу тебя осуждать. Прими мои соболезнования. Чёрт, не знаю, теперь если что, как-то уже бессмысленно будет бить тебя по яйцам. Вроде они тебе и так уже не совсем нужны. — Меня всегда интересовало, почему люди переходят в спорах на личности, и более того — на темы ниже пояса, — произнёс мужчина. — Однако если я когда-нибудь и выясню это, то уже без вашего участия. Спасибо за содержательную беседу. Настоятельно рекомендую вам почаще задумываться над своим поведением. Однажды вам попадётся не столь терпеливый человек, как я, и вас ждут крупные неприятности. Будет очень жаль, если это случится с таким симпатичным юношей. А теперь прощайте. С этими словами мужчина попытался обойти Чонгука и продолжить свой путь, но Чонгук опять закрыл ему проход, сместившись в ту же сторону. — Это вот что сейчас было? — спросил Чонгук, в упор глядя на своего собеседника. — Это ты меня сейчас симпатичным юношей назвал? — И уже жалею об этом, — ответил мужчина. — С каждой секундой вы вызываете всё меньше симпатии. Он вновь остановился перед Чонгуком и вновь не проявил никаких признаков беспокойства, страха, паники или чего-то подобного. Чонгук смотрел на него, он смотрел на Чонгука, и это продолжалось до тех пор, пока Чонгук не выдал: — Ты что, запал на меня? — Что за бред? — мужчина даже поморщился. Чонгук наклонился ближе, почти к самому его лицу, которое изучал несколько секунд, прежде чем сказать: — Точно запал. У тебя зрачки расширенные. — Мы в парке, — сказал мужчина. — Из-за крон деревьев над головой здесь довольно скудное освещение. Это естественная физиологическая реакция. — Естественная реакция? — спросил Чонгук. — А в штанах она тоже имеет место? На лице у мужчины появилось неприязненное выражение. — А ну дыхни, — потребовал Чонгук. — С какой стати? — спросил мужчина. — А, всё, не надо, чую, — сказал Чонгук. — Чую и так. Мятных леденцов нажрался. Не, ты не сектант. И не сталкер. Ты просто педик. Решил меня подцепить? Ну, не в смысле меня, просто кого-нибудь, и заранее подготовился? А пробку вставил? Или надеешься быть сверху? — Имеете что-то против геев? — спросил мужчина. Чонгук хлопнул себя по бёдрам обеими руками и даже присел. — Точняк! — воскликнул он. — Ты голубой! — Гомофобия свидетельствует об узости сознания и о неуверенности в собственной сексуальной природе, — сказал мужчина спокойно. — Что как бы не меняет того факта, что ты мужеложец, — заявил Чонгук. — Но и не подтверждает, — сказал мужчина. — Ты как-то слишком спокойно реагируешь, — сказал Чонгук. — А где крики, что мы живём в свободной стране? Где оскорбления? Где вот эти вот "Я позову полицию! Полиция! Полиция! Здесь геев бьют!"? — Даже если мы с вами обменяемся парой-тройкой полновесных ударов, — сказал мужчина, — геев здесь никто бить не будет за их полным отсутствием. Они ещё с полминуты смотрели один на другого, после чего Чонгук произнёс: — Ты мне надоел. Я вышел в парк пососать молочка на свежем воздухе, как делают все трезвенники-маргиналы, когда у них всё хуёво, и не нанимался заводить сомнительные знакомства. Я нищее, но высокоморальное существо. Я выше всех этих разговоров про гомосятину. Желаю тебе найти себе хорошего парня. Я уверен, что у тебя получится, особенно если выключишь в себе стервозу. Пока-пока. С этим Чонгук развернулся и побрёл прочь. Через несколько шагов мужчина обогнал его и пошёл впереди. Вскоре показался выход из парка. В воротах мужчина свернул налево. Чонгуку надо было в ту же сторону. Поворачивая, мужчина обернулся и встретился с Чонгуком взглядом. — Теперь вы меня преследуете, — сказал он. — А всё, поздняк метаться, — сказал Чонгук. — Ты на крючке. Докопался до меня и теперь пожинаешь плоды своих необдуманных решений. За ошибки надо платить. — Я никаких ошибок не совершал, — сказал мужчина. — После того, как ты ко мне пристал — заливай больше, — ответил Чонгук. Мужчина отвернулся и пошёл вперёд, чуть ускорив шаг. Чонгук отпустил его на несколько метров и пошёл следом с той же скоростью. На очередном повороте мужчина снова оглянулся как бы невзначай и опять заметил Чонгука. — Страшно? — спросил Чонгук. — Отнюдь, — ответил мужчина. — Нет, тебе точно нужна помощь, — сказал Чонгук. — За тобой неизвестный чувак увязался, который к тебе настроен явно недружелюбно, а тебе не страшно даже? Это что, тяга к самоубийству? — Это трезвая оценка ситуации и уровня угрозы, — ответил мужчина. — Это ты сейчас намекнул, что я тебе в рыло дать не посмею? - спросил Чонгук подозрительно. Мужчина смерил его взглядом, отвернулся и пошёл дальше. Вскоре они миновали центральную улицу и углубились во дворы. Чонгук не подходил близко, но и не отпускал теперь мужчину дальше чем на несколько шагов. Так они подошли к дому, где жил Чонгук. — Эй, — сказал вдруг Чонгук. — То-то мне рожа твоя знакома. Я тебя точно знаю. Ты в моём подъезде на пятом этаже живёшь. Мужчина обернулся. — Вы всё ещё здесь? — спросил он. — А что мне, из-за тебя ночевать на газоне? — спросил Чонгук раздражённо. — Бля, во райончик! Одни моралисты и гомосеки кругом. Ну хоть бы один алкаш какой, нарик там, падшая женщина, так нет, нету никого, сплошь интеллигенты среднего и зажиточного уровня. А они всегда все гомики. Все до одного. — Ну слава Всевышнему, теперь вы живёте в этой клоаке и разбавляете местное общество своим присутствием, уважаемый господин натурал, — заметил мужчина. В этот момент они оба подошли к двери подъезда. Мужчина набрал код на домофоне, и дверь разблокировалась. Он с некоторым трудом потянул её на себя — дверь была металлическая, немного перекошенная, и доводчик работал не очень хорошо, — а затем шагнул в тёмное нутро подъезда. Чонгук быстро оглядел двор, не заметил ничего подозрительного и тоже вошёл в подъезд следом за мужчиной. Внутри было темно почти как в склепе, поскольку лампочку Чонгук выбил ещё на прошлой неделе, и только сверху проникал слабый свет — этажом выше в подъезде уже были окна. Чонгук постоял немного, ожидая, пока глаза привыкнут к скудному освещению, и заметил, что мужчина стоит в нескольких шагах впереди и усиленно роется в своём портфеле. — Потерял чего, папаша? — спросил Чонгук. — Хочу достать телефон и подсветить дорогу фонариком, — ответил мужчина. — Пошли провожу, — сказал Чонгук, подходя к нему вплотную. — А то нападут на тебя тут какие-нибудь урки, попортят личико, и кому ты тогда будешь нужен? — Мне помощь не требуется, — произнёс мужчина и в этот раз слегка отступил. — Чего ты так отшатнулся? — спросил Чонгук. — Я же тут не намного страшнее, чем там, в парке. Или у тебя отложенная реакция на стресс? Должен был ещё тогда от меня сбежать с воплями, а тебя только здесь накрыло? — Глупости, — ответил мужчина. Чонгук подступил к нему ещё на шаг. Мужчна опять слегка отодвинулся. Чонгук шагнул вперёд снова. Мужчина снова отступил. Чонгук приблизился ещё, уже вплотную, и в этот раз мужчина остался стоять на месте. Через секунду Чонгук понял, что отступать ему просто некуда — за спиной у него была стена. — Страшно? — спросил Чонгук. — Нет, — ответил мужчина. — А сейчас? — спросил Чонгук, наваливаясь на него всем своим весом и впечатывая в стену уже конкретно. — Что вы себе позволяете? — спросил мужчина. — Немедленно прекратите. У нас не настолько близкие отношения. — А хочешь, чтобы были близкие? — спросил Чонгук и внезапно лизнул своего оппонента в ухо. Тот мотнул головой и попытался высвободиться, но Чонгук был сильнее и не отпускал. — А ты ничего так, — сказал Чонгук. — Симпатичный. А что постарше — так я это даже больше люблю. Я тебе нравлюсь? — Перестаньте, — проговорил мужчина. — Я не заинтересован. — Пойдём ко мне, — предложил Чонгук шёпотом. — Я тебя заинтересую. — Спасибо, но нет, — ответил мужчина. Чонгук прижал его к стене сильнее. — Это то, что я думаю? — спросил он спустя несколько секунд. — Ну, там, в районе твоей ширинки. Это оно? В смысле, он? — Не понимаю, о чём вы, — проговорил мужчина и стал выдираться сильнее. Чонгук наклонился к самому его уху, тому, которое перед этим облизывал, и зашептал: — Да не бойся ты, дурак. Я всё умею. Соглашайся. Снимешь хоть напряжение. — Мне не интересно, — ответил мужчина. Чонгук услышал, что дыхание у него слегка сбилось. — А давай у члена твоего спросим, интересно тебе или нет, — предложил Чонгук. — Хотя там и спрашивать не нужно, я и без того чувствую, что очень. — Пустите, — сказал мужчина тихо. — Пустите, я не хочу. На этот раз в его голосе прозвучали едва различимые панические нотки. — Тебя как звать? — спросил Чонгук, практически воткнувшись ему в ухо губами. — Если скажу, отпУстите? — Не факт. Но если не скажешь, не отпущу точно. Несколько секунд прошло в молчаливой и не очень успешной борьбе. — Тэ... Тэхён, — ответил наконец мужчина. — Красивое имя, — сказал Чонгук. — А я Чонгук. — Я знаю, — ответил Тэхён. Чонгук удивился, но давление не ослабил. — Откуда знаешь? — спросил он, кладя руки Тэхёну на плечи. — Я тебя в универе видел, — пробормотал Тэхён. Воздуха ему явно не хватало. — А чё ты там делаешь, работаешь? — спросил Чонгук и теперь уже откровенно начал целовать Тэхёна в ухо. — Я... преподаватель, — кое-как выдохнул Тэхён. — Пустите, пожалуйста. — Что преподаёшь? — Экономику. — Фигово. — Почему? — Я её уже в том семестре сдал. Вот если б физику, тогда хорошо. — Чем хорошо? — Ходил бы к тебе на лекции, на семинары там всякие, на лабораторные работы... Потом зачёты бы тебе сдавал... натурой. — Я не принимаю натурой... — У меня бы принял. — Я не делаю исключений. — Ради меня бы сделал. — Пустите. — Пойдёшь со мной? В гости? — Нет. — Я тоже на пятом живу. Чего ты боишься? — Я не боюсь. — Хочешь меня? — Нет. — Хочешь. Сильно хочешь. — Вы ошибаетесь. Пустите же. — А хочешь, потрогаю тебя там? — Нет! Прекратите немедленно! Сейчас кто-нибудь войдёт в подъезд и увидит нас! — Не войдёт. В это время тут никто не шастает. Тем более в такую погоду. — Тогда в глазок подсмотрит! — Не подсмотрит. Это место видно только из одной квартиры, где сейчас никто не живёт. И потом, тут слишком темно... Но если так боишься, пойдём ко мне. Дома никого нет и не будет. Я тебе хорошо сделаю. — Не надо мне хорошо делать... — Хочешь, чтобы я тебе плохо сделал? Я могу и плохо. У меня большой. Я тебе так плохо сделаю, что ты будешь умолять меня сделать тебе ещё хуже. Ну, согласен? — Нет! Пустите! Почти с минуту Тэхён пытался высвободиться из захвата, но Чонгук держал слишком крепко. — Ну хочешь, ничего не будем делать? — спросил Чонгук, пытаясь зафиксировать Тэхёна в одном положении, чтобы можно было снова шептать ему на ухо. — Целоваться только будем, и всё. Целоваться со мной будешь? — Нет, — сдавленно проговорил Тэхён. — А зачем тогда мятных конфет наелся? — спросил Чонгук. — Я всегда так делаю, — ответил Тэхён. — Зачем? — снова спросил Чонгук. — На всякий случай, — ответил Тэхён нехотя после небольшой паузы. — Сегодня как раз тот случай, — шепнул Чонгук ему на ухо. — Будешь целоваться со мной. — Не хочу, — проговорил Тэхён упрямо. — А давай я тебя прямо тут поцелую, а потом ты мне скажешь, чего именно ты хочешь, — предложил Чонгук. — И если я ничего не захочу?.. — Тогда отпущу, и иди куда угодно. Тэхён колебался почти целую минуту. Чонгук в ожидании решения елозил руками по его плечам и притирался грудью к его груди. — Только один раз, — наконец сдался Тэхён. — И... Что бы он ещё ни хотел добавить, Чонгук не дал ему этого сделать, и кое-как найдя губы Тэхёна, присосался к ним почище чем вампир. Так они и стояли в тёмном подъезде и целовались, пока не закончился воздух в лёгких, а едва только Чонгук оторвался от Тэхёна, как тот еле слышно прошептал: — Боже мой, что вы делаете?.. Чонгук присосался к нему ещё на несколько секунд, потом опять оторвался и опять зашептал на ухо: — Ну так что, пойдём ко мне, а? Ненадолго. — Пойдём, — пробормотал Тэхён в явном смущении. — Будешь там со мной целоваться? — спросил Чонгук. — Буду. — А обниматься будешь? — спросил Чонгук и принялся шарить руками по телу Тэхёна, насколько позволяло пальто. — Буду, — почти простонал Тэхён. — И раздеть себя дашь? — продолжал Чонгук. — Да. — Совсем придётся раздеться, — пояснил Чонгук на всякий случай. — Я согласен, — ответил Тэхён и внезапно выронив из рук портфель куда-то себе под ноги, сам обнял Чонгука за плечи и принялся искать его губы, целуя лицо беспорядочно, куда придётся. — Хочу тебя. — Трахаться хочешь? — спросил Чонгук. — Да, — проговорил Тэхён, задыхаясь. — Дашь мне? — Да. — А чего ты сопротивлялся так долго? — спросил Чонгук, отвечая на поцелуи Тэхёна так же беспорядочно и наугад. — Дурак был, — ответил Тэхён и вдруг тоже начал водить руками по груди Чонгука в попытке расстегнуть куртку. — Пойдём скорее, Гукки, дорогой мой, ненаглядный, мальчик мой... Чонгук не без труда оторвался от него и посмотрел ему в лицо, едва различимое в полумраке подъезда. — Хён, не выходите из образа! — сказал он с лёгким возмущением. — Я пытаюсь не выходить, милый, оно само... — ответил Тэхён, кое-как переводя дыхание. — Пойдём же, ну правда, пойдём скорее. Времени мало, милый. Мне ещё сегодня курсовые проверять.