Мистика и систематика в вымышленных мирах

Метафоры загадочным полотном стелются по мирозданию, миражами разбиваясь на осколки зеркал, что впиваются в наш разум и мышление, переворачивая наше сознание. Метафора, проникшая в наше сознание, выступает вашим первым контактом с нею. И там метафора обращается сотнями гранями переносных смыслов образа в качестве выражений речи. Следовательно, и неудивительно, что первое определение – первый предел, порождаемое вашим разумом, будет опираться на семантику, ибо мы мыслим понятиями, что при фиксации ярлыками ума сутью слов обращаются – всякий замороженный образ в концепциях разума. Чтобы порой житие отражать иль порой созидать. Всякая метафора призвана обращать силу сходства в реальность, чтобы выкристаллизовать всякую аналогию в образ Вселенной. Всякое косвенное и переносное проявляет себя в приложении к мирам действительности, ибо само по себе пусто. Без контекста – отсутствующее. И наречем вторым пределом метафоры – образ всякого, что перебывает в бытие Вселенной. Оборачиваясь гештальтом всякого сопряжения, что заложено в образах метафор. Логос метафор оборачивает действительностью их во всяком идейном пространстве, выталкивая их затем за пределы нашего сознания. Сила логоса миров объединяет всё: каждую суть к сути, а образ к образу. И тогда объединённый сходством субстрат становится данной единственной действительностью в своей целостности, чтобы достичь границы независимости. Мириадами искр взрываются в образы бытия Вселенной аналогии и ассоциации, приобретая плоть действительного. В зыбких пространствах мироздания метафоры созидают тени субъективных реальностей. Метафора становится больше и больше, перерастая себя, больше чем метафора. Атракторы действительного конденсируют метафоры в поля реальности, что теперь сами в действительном пространстве некого мира. Уровни реальности дрожат, вибрируют, и метафоры – уже не метафоры способны перерабатывать ткань реальности, переплетая её нити в воздушные кружева обманчивой иллюзии метафизики, чтобы прирастить их к концептуальности. Следом расцветают логосы из метафор, что явлены как образ образа, по образу которого они формируются в высших слоях астрала. Метафоры льются и льются среди дорожек часового механизма нашего зеркала миров. Потоки метафор сливаются с потоками сознания, миражами растворяясь в чаше бесформенного. Разбиваются на тысячи малейших брызг, чтобы отразить самих себя. И свет познания преломляется в них градациями философии и нарратива в образах и концепциях, чтобы стать уловкой для ясного и ординарного. Порождая этим бесчисленные иллюзии, размывающие грань прямого и косвенного, притворства и искренности, абсурда и осмысленности. Потоки сознания в калейдоскопе укладываются узором игры на смысловых оттенках образов бытия. И игра продолжается, чтобы протекать среди времён вечности. Призвана в мир искажать рациональное в бесчисленных призмах трактовок, преломляя образы действительности. Чтобы образ предстал перед нами реальностью единственной. Ибо вместо целей достижения, пребывая в плену сознания игры – порой теряешься в омуте безумия и абсурда. Но надежда пребудет, чтобы низложить рамки рационального для выхода за пределы мыслимого и достижения недостижимого. Наполнение содержимым действия игры сознания помогает ей перетечь в игры с реальностью, что как сплав жизненного пути, философии, искусства и собственно игры с примесями порой мистики и магии. И тогда пересобрать значение образов не составит труда, чтобы найти в их мелочах особенность, а порой и приправить вдохновениями и соображениями игры, установками. И эзотерикой полнятся игры с реальностью и метафоры образ. Пройдут деконструкции метаморфозы, чтобы жонглировать понятиями и концепциями в игре с ними, эквилибристикой введя сознание в транс, чтобы затем умозрительно соединять разнородное и порой несоответствия элементы. И затем установить закон игры для пространства идей, ударив следом постмодернизмом по серьезности понимания, в безалаберности растворяя, и порой заходя в тупик неадекватности. Условности игры мутируют метафоры, и варятся и варятся они в игре метафор. В бурде они порою искажаются, развариваются на множество кусков, чтобы в новом качестве предстать. И порой теряют себя, и выходят за свои пределы, чтобы стать не похожими на себя. И в игре как будто разрываются на иное. Метафоры, патафоры и образы иного из умозрительного порою предстают, чтобы явить иную условность, вымысел и реальность в едином порыве сплетая. Слои скоплений метафор с их образами укладываются в миражи пирамид бесконечных уровней. Но это лишь один шаг в необъятных небесах непознанного к вечности невыразимого.