Звёзды меняют своё положение

— Сокджин, прекрати! — Тэхён смеется, пытаясь вырваться из крепких объятий. Он устал всю ночь веселиться, пить, ему срочно нужен отдых и покой. Но было, безусловно, весело. Просто он не приверженец шумных компаний, было крайне необходимо. — Ты не можешь вот так уйти, засранец! — парень начинает щекотать Тэхёна, отчего тот валится на пол и громко хохочет, а на него в это время валятся остальные друзья, поддерживая затею. Тэхён мысленно проклял зачинщика этого всего. Они познакомились совсем недавно, на работе, коллега помогал ему с переводом популярной книги, ведь сам Ким в новой компании не хотел оплошать. Он сильно благодарен Сокджину, так что совсем не удивлён, что девчонки сыпятся на него градом: он умный, красивый, хорош в щекотке… Это огромный и жирный минус! — Хв-в-ватит… — пытается вымолвить Тэхён, но всё, что у него получается — жалкие подобия букв, не способные остановить никого из фантастической четвёрки. Сокджин, Намджун, Минхо, Чжихан — они все в одной лодке! Вместе с Тэхёном, поэтому — фантастическая пятёрка? Вероятно, что так. Когда по виду Кима можно понять, что он от смеха уже умирает, что не очень хорошо, от него с трудом, но всё-таки отстают. Парни переводят дыхание, но не прекращают смеяться. — Мальчишник был крут, — выдыхает Сокджин, облокотившись затылком на стену. Они сейчас в его квартире, та просторная и почти без мебели — он только переехал, решив, что ему нужно больше пространства. Тэхён уж было подумал, что тот собирается завести себе семью, но быстро от этого отмахнулся — Сокджин стопроцентный холостяк, каким и останется на долгое время. — Согласен, устроим продолжение? — Намджун валится рядом, но на спину, распластавшись в виде звёздочки. Ему не подходит такое детское поведение, выглядит же на все свои двадцать семь! — Ты не слишком стар для этого? — шутит Сокджин, получая лёгкий удар кулаком в живот, отчего разражается смехом. — Ты старше меня, придурок! — дуется тот, ведь Джин и правда его достал со своими глупыми шутками. Вот же хён! Тэхён под шумок решает свалить, пока парни разбираются между собой, а некоторые — убираются на кухне: там полный беспорядок. Лишь бы не заставили помогать, они не посмеют! Он заглядывает в ванную, приводит быстро себя в порядок, непослушные вьющиеся волосы зачёсывает рукой и решает, что так пойдёт. Ему никогда не было особого дела до внешнего вида. Застегнув сандалии, он хватает свою сумку и выходит за порог, специально громко хлопнув дверью, а затем — бежит к лифту. Его хёны — дураки, могут рвануть и следом, так что… Пока не поздно, он оказывается внутри, жмёт на «1» и широко улыбается, представляя как там, в квартире Сокджина, бушуют страсти. Киму нравится лето, из подъезда он выходит довольным и вдыхает глубоко свежий воздух. Странно, что после умопомрачительной попойки и ночи без сна он чувствует себя огурчиком. Чжихан, в отличии от него, еле двигался. Повезло же Тэхёну с организмом и его способностью к быстрому восстановлению! Парень заходит в автобус и покупает себе билет, спокойно садясь возле окна, всунув наушники в уши. Наблюдать за пролетающими мимо пейзажами — одно из самых любимых занятий, хотя дорога от дома Сокджина к его дому не очень нравится: они проезжают мимо детдома, в котором Тэхён рос. Родителей не знает, искать так и не пытался, но надеется искренне, что они живы, пусть и бросили его совсем крохотного. Предвкушая наконец домашний уют, Тэхён выбегает из автобуса и чуть не врезается в проходящего мимо дедушку, бегло извиняясь. Тот кивает, снисходительно улыбаясь, и обходит парня, как вдруг Ким понимает, что оставил телефон у Сокджина, а ему бы время узнать. — Который час? — старик хмурится, достаёт из кармана пуховика кнопочный телефон и протягивает брюнету. — Глянь сам, сынок, — устало говорит он. — Я без очков могу и надурить, — он смеётся, а Тэхён послушно исполняет наставление. — У Вас здесь неправильная дата, — улыбается Тэхён такой рассеянности. Люди в преклонном возрасте часто не обращают внимания на подобное. — Сегодня ведь 24 июня 2020? — бормочет он, заходя в настройки с целью всё исправить, и тянет вверх уголки губ, когда слышит: — Спасибо, сынок, — улыбается незнакомец. — Что бы я без тебя делал? — Тэхён возвращает ему телефон и прощается, желая хорошего дня.

***

Чонгук испугано ползёт к выходу из спальни, наблюдая за спящим Чимином. Тот ничего толкового не смог сказать, так и уснув в попытках. Шатен не понимает ничего… Последнее, что ему надо — 24 июня и Чимин в постели, как бы это странно не звучало. Открыв дрожащей рукой дверь, он выпадает в коридор и там уже поднимается на ноги, опираясь о стену. Чувствует себя ужасно, сердце колотится с бешеным темпом: грозит приступом. Он решает идти сначала на кухню, в надежде хоть на что-то хорошее, но при входе спотыкается о что-то и валится на пол, болезненно охнув от удара. — Боже, тише… — бормочет парень, что напоминает выброшенного на сушу тюленя. — Раздавишь, — он сладко потягивается и поворачивается на другую сторону, подложив под голову ладонь. — Юнги?! — вскрикивает Чонгук, округлив глаза до предела, и накидывается на того с объятиями, не обращая внимания на недовольное мычание. — Юнги! — он не может скрыть своей радости, ведь это такое счастье, что старший здесь, значит… — Почему ты тут, Юнги? Где Тэхён? — надежда в Чонгуке разгорается с каждой секундой всё сильней, но её топят простым: — Кто? — пытается отползти от него подальше, сонно хлопая глазами. Нет, нет, нет… Юнги просто не в себе: видно же, что ему сковал извилины выпитый ранее алкоголь! — Почему мы все здесь, что за праздник?! — не отстаёт Чонгук. Он трясёт Юнги за плечи, добиваясь правды, а тот на грани стукнуть его чем-нибудь тяжёлым, потому что любой дурак знает, что его нельзя будить. Ни при каких условиях: это карается смертью. — Мальчишник… — хрипит тот, отмахиваясь. — Что?! — правда… — Чей, чей мальчишник? — он в ужасе, Юнги был бы ошарашен его выражением лица, если бы смотрел. А он видит сны, наверняка неплохие. — Твой… Чимина… И… — бормочет он себе под нос, а глаза Чонгука уже слезятся. От непонимания и вселенской обиды на саму, мать её, вселенную. Грохот со стороны гостиной заставляет вздрогнуть, из двери показывается каштановая макушка, а солнечный свет из окна позади освещает силуэт, будто незнакомец — самый настоящий ангел. — Буэнос диас! — здоровается тот на испанском, махнув рукой, в которой банка с пивом, и пытается допить остатки. — Джонхён, заткнись… — бормочет Юнги. У Чонгука пропадают последние крупицы здравого смысла, он здесь не хочет больше находится, у него перед глазами — лишь его лицо, его глаза и обручальное кольцо на его цепочке. Сейчас на пальце совсем другое… Он наспех одевается поприличней и вылетает из квартиры, сбегая со скоростью света по ступенькам вниз. Он спотыкается раза два, по сторонам не озирается умышленно — вдруг за ним гонится то прошлое (настоящее?), которого он не хочет?.. Оказавшись на воздухе, он останавливается, чтобы перевести дыхание, и опирается о колени ладонями. Как он до такого докатился вообще — сбегать из собственного дома? А он точно его? Чонгук оборачивается, находя глазами окна кухни, и застывает так неизвестно насколько минут. Раздаётся телефонный звонок, заставляя рваными движениями вытащить мобильник из кармана джинсовых шорт и, удивляясь имени звонившего, поднести к уху, отвечая: — Да?.. — Чонгук, здравствуй! — девушка звучит радостно. — Как твои дела? — Руна? — пробует он на вкус обращение. — Н-нормально, а твои? — не понимает как разговаривать: она же поэтесса, для которой он придумывал дизайн сборника! Или нет?.. — Сотрудничаем уже несколько лет, а ты впервые такой напряжённый, — смеётся она. — Выкладывай, — на заднем плане Чонгук слышит шарканье листов. Должно быть, девушка просматривает какие-то книги. — Я просто… — он резко замолкает, когда видит вдали, метров за двести, шагающего в его сторону… Тэхёна?.. — Перезвоню, — бросает он в трубку перед тем, как телефон беспомощно валится из руки на асфальт, разбиваясь. Чонгук срывается с места и бежит навстречу, его не волнует внешний вид и любое другое состояние: он его видит! Это не выдумка, а самая настоящая реальность. Ведь так? Так? Чёрные шорты, в тон им браслеты на руках, на шее никаких украшений (специально обращает внимание). Лицо нежное, озадаченное, россыпь родинок очень полюбившаяся и кудрявые чёрные пряди волос, выбившиеся из-под симпатичного обруча на голове. Глаза голубые, ресницы длинные. — Тэхён, — выдыхает облегчённо и почти сокращает между ними оставшееся расстояние, как тот останавливает его рукой, уперев в грудь, и смотрит непонимающе, хмуря брови. В его второй руке пакет с продуктами, на плече сумка, футболка, как всегда, съехавшая с плеча. — Молодой человек, кто вы? — звучит вопрос. Голос немного иной, чуть ниже, из-за чего Чонгук вдруг обращает внимание на всего парня целиком, окинув более-менее свежим взглядом: изменился, стал старше. Привлекательнее. В ушах эхом звенит вопрос, ранит. Он себя потеряет, если всё… Если всё не так! — Что вы себе позволяете? — задаёт ещё один вопрос, склонив голову набок. Чонгук на подсознательном уровне отражает его действия, заглядывая в глаза. Всё такие же — тонуть и тонуть в них, растворяясь без остатка. Если всё иначе, то… Главное ведь, что Тэхён здесь! Верно? Во что бы то ни стало — надо его добиться! От этой мысли передёргивает, Чонгук резко опускает взгляд на свою руку. Окольцованную. Скользит взглядом к руке Тэхёна… — Разве может мой жених разгуливать в таком виде на улице?! — младший бьёт его рукой по плечу и смеётся, запрокинув голову к верху. Этот смех… — О себе не думаешь, так о будущем муже!.. — не успевает договорить. Шатен жмурит глаза, боясь, что всё глупая выдумка, шутка подсознания, пропитанного алкоголем, и прижимается своими сухими губами к устам Тэхёна, обхватив трепетно его щёки. Он касается его, он здесь, жив, здоров. Он его! Да? Правда? В голове Чонгука проносится каждое воспоминание, разбегаются по своим полочкам, уютно разместившись. У него для Тэхёна — своё место, он для Тэхёна — весь. Забывшись в мыслях и нежном поцелуе, невинном и почти невесомом, не замечает, как из глаз брызнули слёзы, скатываясь вниз. — Эй, — Тэхён мягко отрывается от него и зарывается руками в каштановые волосы, слегка ероша, — ты чего?.. — обескуражен. — Так и знал, что разделить мальчишник и оставить тебя с Чимином и Юнги, у которых тоже мальчишник, плохая идея! — цыкает он, резко обнимая. — Эти голубки тебя обижали?! — шутливо злится он, опаляя дыханием мочку уха, на что Чонгук сквозь слёзы смеётся, мотая отрицательно головой. — Это хорошо, — шепчет младший. — Со всем остальным мы обязательно справится, — утыкается он носом в шею, прикрыв глаза. Он так спешил к нему, наконец-то — родные объятия. — Я так счастлив, что ты здесь… Когда я попал в то время, где ты, я был зол сначала, потом влюбился, я не хотел сюда… — слова летят градом, старший давится слезами, кажется, такие называются счастливыми — слёзы счастья, облегчения. Он не контролирует поток своей речи. — Я чуть не сошёл с ума… — сжимает он в объятиях сильнее своего жениха. — Думал тебя нет… Я так люблю тебя… Я загадал тебя… Когда звёзды падали, я загадал… Тэхён не двигается, совсем не зная что сказать, но он уверен: Чонгука он всегда поймёт, как и тот его. Нужно лишь поговорить в спокойной обстановке, чтобы не так размыто, как сейчас. Он выпутывается из объятий, переплетает их пальцы, и целует старшего в мокрый нос, как котёнка. — Кажется, ты всё-таки сошёл с ума… — ласково шепчет, целуя вновь, на что Чонгук хмыкает. — В одиночку? — Глупый, — не прекращает короткие поцелуи. — Я тоже от тебя без ума… — утыкается лбом в лоб Чонгука, счастливо улыбаясь. — Когда я думаю о тебе, смотрю, касаюсь, хотя бы вспоминаю — дурею… Покрываюсь мурашками просто от мыслей о тебе, приходится сердце удерживать, чтобы не выскочило! — хихикает брюнет, а затем хмурится, пытаясь подобрать верные слова, а Чонгук, кажется, знает их наперёд: — Крылья в лопатках режутся, — выдыхает в вишнёвые губы он. — Да, — соглашается Тэхён, утопая в сладком поцелуе. Оторвавшись друг от друга, чтобы наконец добраться домой, Чонгук мечтает о том, чтобы их коротенький путь стал намного длиннее, чтобы они шагали и шагали, разговаривали и разговаривали, ведь ему чертовски мало Ким Тэхёна! Его рассказов о мальчишнике, о том, что застукал Сокджина и Намджуна, странно обнимающихся в коридоре ночью, о том, что Минхо пытался разбить о голову бутылку, а Чжихан притворялся овощем. Или таким и был. Чонгук понимает всё то, о чём говорит Ким — не помнит, но точно знает, что информация о друзьях и работе, на которую тот переключается, ему известна. Старший внимает каждому слову, смеётся над шутками, и мужественно терпит все удары по плечу и груди, когда смеётся не совсем в тему. А ему просто радостно до невозможности, он счастлив… Тэхён вскользь говорит о Чимине и Юнги, радуясь, что они наконец решили узаконить свои отношения, а так же шутит о том, что доволен собой, что не соглашался выходить за Чонгука, когда они учились в университете. — Что? Почему? — обиженно тянет Чонгук, останавливаясь. Он, конечно, предполагает, что всё так и было, как там (здесь?): странные перемены в нём, отмена свадьбы и обручальное кольцо на цепочке (сейчас другие кольца, они решили сменить дизайн, упомянул Тэхён в одном из рассказов), но был уверен, что Ким согласился бы сразу же, как только Чон набрался смелости и решимости. — Ага, а ты надеялся, что я тебе на шею брошусь? — хмыкает тот. — За свои ошибки надо нести ответственность! — журит он его пальчиком, как ребёнка. Чонгук чувствует себя таким прямо сейчас. — Ладно-ладно! — выставляет руки в защищающемся жесте ладонями вперёд, ему с этим серьёзным парнем проблемы не нужны. — Вот и умница! — клюёт тот его в губы, направляясь дальше. В квартире Тэхён охает от удивления: даже у Сокджина не такой бардак после попойки. Он грозно обещает, что и пальцем не пошевелит для того, чтобы здесь стало чище. Раз уж Чонгук со своими друзьями такие свинки, то это их проблемы. Но, конечно же, все поспешили удрать раньше, чем Чон попросил помочь с уборкой. Даже Чимин, лучший друг, сбежал прямо из-под носа, даже не дослушав. — Мне надо собирать вещи! — махнул он рукой, скрывшись за дверью, а за ним и Юнги. Тэхён читает книгу, а Чонгук уже в сотый раз трёт стол, витая в облаках. Он не может кое-что выбросить из головы… Он забылся… Нельзя быть счастливым, когда твой лучший друг должен умереть сегодня ночью! — Тэхён! — вскрикивает он, бросая полотенце на пол. — Мы должны провести Чимина! — уверенно заявляет он, на что младший удивлённо вскидывает брови, совсем не понимая. — Зачем? — Ему же будет одиноко, надо провести человека, может, он будет волноваться перед полётом! — щебечет шатен и присаживается перед Кимом на корточки, уложив свою голову ему на колени. — Пожалуйста… — тяжело прикрывает глаза. Ему легче, когда Тэхён начинает поглаживать по голове, перебирая пряди. — С ним будет Юнги, всё будет в порядке, — успокаивает. — Юнги? Он проведёт его? — с надеждой спрашивает, надеясь на положительный ответ. — Опять проблемы с памятью? — шутливо говорит младший, прикладывая ладонь ко лбу Чонгука. — Температуры нет. Они же вместе летят к родителям Пака, праздновать, — говорит как ни в чём не бывало. — Что?! Нет! Тэхён, ты не понимаешь! — Чонгук резко поднимает голову и смотрит испуганными глазами, умоляя безмолвно. — Нам надо попрощаться! — чуть не хнычет он. Тэхён не задаёт лишних вопросов, поднимается со стула и ищет номер такси. Так уж и быть — они проведут друзей. — Чимин, не улетай, прошу… — Чонгук повторил это уже в сотый раз, но на просьбы объяснить своё странное поведение — лишь упорно молчит, будто воды в рот набрал. Тёмная ночь, звёздное небо и мерцающие вокруг огни, холодный летный ветер, колышущий пряди волос. Поздний рейс в Корею, шум, что издают приборы и людские голоса, аэродром. Самолёты… Вселенная не любит прощаний у трапа, но они… Если прощаться, то это навсегда, если прощаться, то бесповоротно, а они… Лишь пытаются отвязаться от Чонгука, который прилип пиявкой и не хочет отпускать беспричинно. — Мы уже всё решили, Чонгук, — мягко говорит светловолосый, сжимая крепче ручку чемодана. — Мы с Юнги улетаем к моим родителям не первый раз, чего ты распереживался? Мы отметим и вернёмся, — он касается рукой плеча младшего и хлопает в успокаивающем жесте. Тэхён стоит неподалёку, общаясь с Юнги. Тот обещает ему купить какой-нибудь сувенирчик в Корее, даже не один — ведь Ким родился здесь, в Штатах. Парни коротко обнимаются на прощанье, Чонгука, что смотрит щенячьими глазами, игнорируют, ведь они всё-таки улетят. Что бы там ни было. Поднимаются Чимин и Юнги на борт держась за руки, а Чонгук до последнего ждёт, что кто-то из них обернётся и наконец послушает его! Нельзя им улетать! Тэхён обнимает его со спины и прижимается всем тело, шепча на ухо: — Нельзя оборачиваться! Если что-то решаешь, то нужно идти до конца, до победного. У Чонгука щемит сердце, ведь он помнит всё! Как взлетает самолёт со своей полосы, уносясь в небо. Помнит и тот роковой телефонный звонок, после — автобус и остановку, покрытую снегом. Что же делать?.. Чон в замешательстве, но у него есть Тэхён, который поддерживает, не сводит глаз и шепчет слова о том, что всё не так, как тот себе надумал, что всё будет в порядке. Оказавшись дома, занимает все его мысли, говорит, что попросил Юнги написать, когда они будут в Корее, говорит, чтобы не волновался. Чонгук старается отпустить самые страшные мысли, ради Кима, который так отчаянно этого жаждет. Старший знает, что этой ночью точно не уснёт, но сейчас он просто поддаётся Тэхёну, который нависает над ним, смущая нежностью, с которой смотрит. Он всегда такой: удивительный. Недоделанный портрет, их общий, стоит возле комода, а рядом всё так же валяются сотни пуговиц. Это не кажется беспорядком, а так — творческий тандем двух умов, решивших попробовать себя в искусстве. Они обязательно всё доделают, когда наконец смогут друг от друга отлипнуть. Это сложно, на грани нереального, но, говорят, всё невозможное возможно. Видимо, за года они друг от друга так и не отлипли, раз не притронулись к полотну. Жаль, Чонгук не заметил его утром… Жаль, что вообще ничего не замечал, лишь паниковал. А мог разве иначе? Старший всё-таки засыпает, когда его осыпают потрясающими и успокаивающими поцелуями по всему телу. От груди до стоп и обратно. Просыпается от них же, но уже более тягучих. Светает, за окном тёплое лето и пение птиц. На настенном календаре с отрывными листами — 25 июня. Тэхён водит языком по груди, заставляя хныкать ещё во сне, а затем обводит сосок, прикусывает, целует, переходит к другому. Чонгук выгибается, пытается прикрыть лицо рукой, ведь весь покраснел от такого внимания с самого утра, но Тэхён перехватывает его запястье и прижимает к кровати, не отрываясь от своего дела. И откуда у этого мелкого вдруг столько сил?! Он скользит пальцами по виднеющимся венам на шее и припадает к ним, поднимаясь к скуле, не прекращая что-то соблазнительно шептать. С трудом отходя ото сна, Чонгук не сразу разбирает слова. Он в круговороте удовольствия. — Душ, завтрак, поход в кино… — мурчит Тэхён уже где-то снизу, целуя тазовые косточки, перед этим приспустив шатену пижамные штаны. — Как идея? — он проводит языком по вставшему члену, отчего тот дёргается, и Чонгук в ответ может лишь протяжно промычать. — Я не понимаю, Гук-и, — он скользит рукой по твёрдому органу, поцелуями опускаясь на внутреннюю сторону бёдер. — Скажи внятнее, — прикусывает слегка кожу. Чонгук мотает согласно головой, получая вновь укус, а затем слышит тихий смех. — Не понимаю. — Да, Боже, да… — шепчет Чонгук, на что младший удовлетворённо хмыкает, ужесточая свои действия. Дьявол. Следуя плану, они занялись сексом в душе, занялись сексом, когда готовили завтрак, и теперь идут в кино, чтобы… Заняться сексом? С каких пор это Ким Тэхён стал таким похотливым?! Чонгук улыбается своим мыслям, но ни на секунду не забывает о том, что Юнги должен дать знать: долетели ли. Он достаёт Тэхёна вопросами не писал ли тот, не звонил ли, как вдруг, когда они подходят к остановке, раздаётся мелодия. Довольно смешная, будто у пятилетнего ребёнка. — У тебя это на звонке?.. — Чонгук действительно не понимает, но не удивлён — это же Тэхён, так что тот счастливо кивает. Ему нравится рингтон. Достав новенький телефон из сумки (Тэхёну было лень ехать к Сокджину за старым), оба хмурятся, когда на экране неизвестный номер, и Чонгук вырывает из рук младшего телефон, отвечая. — Да?! — взволновано и, возможно, слишком резко. — Господи, чего разорался?! — возмущается Юнги. — Мы в Корее, — слышится улыбка в его голосе. — Обзавёлся новой карточкой, не забудьте записать мой номер! — наверняка в этот момент жестикулирует руками, и Чонгук счастливо улыбается, шепча Тэхёну одними губами: — Всё хорошо. Слышатся отдалённые крики Чимина о том, что в Сеуле воздух чище, дышится легче! Кто-то расстаётся, чтобы наконец-то встретиться. Кто-то, чтобы встретить кого-нибудь другого. — Возвращайтесь скорее, — перед тем, как отключиться, говорит Чонгук. — Теперь мы сходим спокойно в кино, ура! — радуется младший и повисает на шее одного очень любимого шатена, целуя. — Люблю тебя, Ким Тэхён. И спасибо.