Обезболивающее для души

Ночь отступает особенно медленно в очередной учебный день. В сереющей темноте проступают смутные очертания столицы, и мутная дымка, нависшая над землей, постепенно рассеивается в воздухе. Первые солнечные блики вызывают улыбку на лице байкера, пока легкий ветерок мягко касается его лица. Он едет на средней скорости, наслаждаясь свежим воздухом после дождливого дня. Его взгляд устремлен вперед и сосредоточен на дороге, хотя ему было сложно не подглядывать за красотой Сеула. В этой утренней тишине можно услышать пение птичек, откуда-то доносится лай собак, но все, что слышит парень — это вой мотоцикла и собственные кричащие мысли, от которых он пытался избавиться. Ему поэтому и приглянулся байк — довольно неплохой способ отвлечься и развеяться, к тому же набраться вдохновения и насладиться адреналином. Брюнет часто катался по городу, и делал это в основном перед рассветом или во время заката. Но чаще первое, потому что не любил забитые машинами дороги. Любимое занятие вошло в привычку с шестнадцати лет, когда родители подарили мотоцикл на день рождения. И привычка эта здорово помогала парню, который ни разу не опоздал на учебу. В университете о нем говорили как о самом странном, но чертовски горячем парне, которому за два года удалось разбить немало сердец. Почему же странный? Потому что совсем не вписывался в образ плохого мальчика, который привыкли представлять в фильмах и сериалах, который идеализировали даже в реальной жизни. Красивый, дерзкий, с выбритыми висками, с пирсингом на губе и брови, с парой татуировок на руке, но невероятно целеустремленный, рассудительный и умный. Студент на вес золота и мечта каждой девушки, а может и парней, что учились в этом университете. Чонгук в свою очередь не совсем понимал, откуда и за что именно столько внимания он получал. Он не видел в себе те будоражащие черты, лишь мог согласиться с тем, что действительно умен. С малых лет он проводил время либо за чтением книг, либо за спортивными играми, но никогда не любил зависать в телефоне, как делали его сверстники. Даже в малом возрасте каждый ребенок по соседству или в школе утыкался в гаджеты и играл, либо смотрел какие-то глупые, неинтересные видео. Байкер был далек от виртуального мира, предпочитая изучать и пребывать в реальности. Она, конечно, была преисполнена своими трудностями, но после каждого испытания всегда ждала награда. Хотя Чонгуку грех жаловаться на свою жизнь, потому что у него было все, о чем мог мечтать любой человек. Успешные и любящие родители, которые дали своему сыну все, что должны были дать, но самое главное воспитание и образование, благодаря которым Чонгук считался завидным женихом на районе. Чонгук был способным и довольно везучим, получал все легко и быстро, справлялся с трудностями по щелчку пальцев, выходил из любой казусной ситуации победителем. Ему завидовали, а Чонгук и сам не понимал, почему в его жизни все так гладко и прекрасно. Наверное, это можно было объяснить необъятной и съедающей дырой в душе. Ее чернота и тьма порой стремительно поглощали паренька, который испытывал панические атаки у себя в комнате и никому об этом не признавался. Ему становилось так грустно и тяжело на душе, что он метался по кровати, морщился от негодования, дергал свои волосы и выл, рычал, пытаясь понять в чем дело. Что стало рычагом такому жгучему душевному отчаянию? Сегодня утром он специально опаздывал на учебу, потому что все еще не был готов вернуться в университет после произошедшей необъяснимой ситуации. Еще вчера он, ни о чем не подозревавший, приехал в университет, оставил мотоцикл на его привычном месте, поздоровался со своими одногруппниками, пообщался с ними и от души даже посмеялся. Одна девушка проходила мимо и подмигнула ему, а он рефлекторно игриво улыбнулся в ответ, хотя прекрасно знал, что далее за этим ничего не последует. Как и та студентка. Обычный безобидный флирт. А потом он поторопился на первую пару и уверенно зашагал по коридорам огромного университета, здороваясь с некоторыми студентами по пути. Но в трех метрах от нужного кабинета он резко затормозил, ноги не слушались, а тело… Оно словно ему не принадлежало. Студент стоял, словно прикованный к полу, и не знал, как заставить себя двигаться, потому что взгляд зацепился за парня, который в свою очередь смотрел в ответ ему в глаза. Парень с черными волосами стоял посреди коридора, повесив рюкзак на одно плечо, а во второй руке держа карту университета. Только карта его больше не волновала. Он так же пристально и почти пораженно смотрел на Чонгука, который забыл, как правильно дышать. Секунду за секундой, минуту за минутой, байкер продолжал молча стоять и игнорировать недоуменные взгляды проходящих зевак, что уставились на двух парней. Он все еще помнил свое оцепенение и ничем не объяснимую боль внутри, там, где билось его сердце. При виде новенького паренька в коридоре, полном студентов, сердце заколотилось так быстро и часто, что готово было проделать дыру в груди Чонгука. Одно лишь воспоминание об этом тревожит разум парня, который на мгновение теряет равновесие и чуть ли не врезается в мусорный бак, рядом с которым он ехал. Водитель проезжавшей мимо красной иномарки, недовольно сигналит и явно что-то кричит, но Чонгук не улавливает ни слова, и тормозит у обочины. Байкер устало вздыхает и поднимает взгляд вверх, задумчивыми глазами глядя на небо. Правда, видит он вдалеке далеко не голубое пространство, потому что сознание подкидывает ему образ новенького, чье лицо он никак не выкинет из головы. Его белая-белая кожа, острые скулы, бездонные черные глаза, в которых Чонгук отчетливо видел собственное отражение. Взгляд, который был преисполнен такой же невыносимой тоской, которая следовала за Чонгуком несколько лет. Он будто столкнулся с кем-то, кто разделял вместе с ним одну боль. Одинаково тяжелую и таинственную. Новенький смотрел так пронзительно, что, казалось, видел Чонгука насквозь, видел ту неизъяснимую рану на душе, которую парень усердно от всех скрывал. А вот от новенького не получилось. В прямом смысле этого слова. Чонгук будто упал и сломался, сам ужаснулся своей реакции, но ничего не смог поделать. Он не контролировал себя. Он будто попал в плен: пустил слезу, пока смотрел на паренька. Байкер и не заметил, в какой момент его глаза налились слезами так, что по щеке скатилась одинокая капля. Ощутив влагу на щеке, Чонгук будто вспомнил, что нужно дышать, судорожно всхлипывая, все так же стоя напряженным и неподвижным. — Что же это такое? — шепотом спрашивает студент, прикрыв веки на пару секунд. Что произошло, и почему он так бездумно расплакался перед человеком, которого совершенно не знал? Почему новенький стал рычагом к той мучительной боли, что вырвалась из груди, вырвалась наружу, опустошая душу байкера. Новенький подошел к Чонгуку, видимо, был слишком поражен реакцией студента. Смотрел несколько секунд, а потом заботливо стер влагу с щеки, что немного привело в чувства. Байкер вздрогнул, шокировано выдохнул, отошел от новенького, замечая любопытные взгляды других студентов. Он был смущен и обескуражен случившимся, поэтому попросту убежал. Уехал из университета и решил, что один день прогула не сильно испортит ему оценки. А потом парень без остановки плакал, спрятавшись от всего мира, уехав на мотоцикле на безлюдный пляж. Чонгук провел весь день возле моря, содрогаясь от собственных слез, что обжигали не только лицо, но и душу. Ему было больно. И боль эту Чонгук никак не может понять. Ни вчера, ни сегодня.

***

На территории университета уже собрались одногруппники и одногруппницы, которые явно поджидали Чонгука, что так безрассудно уехал с пар, расплакавшись, словно маленький ребенок. Студент припарковал мотоцикл на привычном месте и хотел выглядеть максимально расслабленным, спокойным, словно ничего не произошло, только вот любопытные взгляды друзей все равно угнетали. Чонгук не хотел подходить к ним и здороваться с ними, но и строить из себя делового тоже не видел смысла. Поэтому он уверенными шагами идет к друзьям и широко улыбается, бросая всем общее «привет». — Все нормально, брат? — спрашивает Чанёль, с которым они вместе посещали спортивную секцию, и выдыхает густую дымку, что отдает насыщенным запахом арбуза. Чонгук слегка отстраняется, потому что не любит и не одобряет курение электронных сигарет, но все же кивает парню. — Тогда идем на пару. — Вы идите, ребята, — просит девушка невысокого роста, похлопав Чонгука по плечу. — Мы вас догоним. — Догоняйте, — ухмыляется Чимин и спешит за Чанёлем и Юнги, которые уже быстрым темпом направлялись к главным дверям здания университета. Чонгук смотрит им вслед и хочет убежать вместе с ними, потому что знает свою подругу слишком хорошо. Она сейчас точно начнет допрашивать и выпытывать правду, а байкер не был готов обсуждать это. Не тогда, когда он сам не имел понятия, что с ним произошло. Сохи дождалась, когда ребята отойдут на приличное расстояние, и встала перед Чонгуком, прижимая руками какие-то папки к груди. Всегда опрятная и ухоженная Сохи выпрямила свои длинные волосы, прикрепив красивую фиолетовую заколку, и накрасилась ярче обычного. Чонгук мысленно предположил, что у подруги, скорее всего, свидание, о котором она щебетала еще на прошлой неделе. И байкер хочет спросить, сразу перевести тему разговора в это русло, однако ему и слово не дают вставить. Сохи, замечая запал парня, вскидывает палец и улыбается. — Сначала я, — предупреждает голосом, не терпящим возражений. — Что вчера случилось? — Ничего, — отвечает Чонгук, не найдя более вразумительного ответа. — Ничего не случилось. — Мне-то не ври, — криво усмехается девушка и делает шаг вперед. — Ты знаешь новенького? — Нет. — Но ты плакал… — Я не плакал… — Чонгук. — Сохи, — устало вздыхает Чон и оглядывается по сторонам. То ли хочет убедиться, что никто не глазеет на него, то ли невольно ищет глазами новенького. А потом снова смотрит на подругу, у которой на лице встревоженность наравне с легкой ухмылкой. — Я правда его не знаю… То, что было вчера… Это просто… — Что? — смотрит пристально. — Ничего, — устало отвечает байкер и опускает веки. — Идем на занятия. — Ладно, — сдается Сохи, хотя Чонгук на все сто процентов уверен, что это временно. — Не буду выпытывать. Расскажешь, если захочешь. — Какая у тебя пара сейчас? — Английская литература. Девушка закатывает глаза, потому что всегда была недовольна скрытностью Чонгука. Но заставлять говорить, когда человек не хотел этого, не было в ее стиле. Поэтому она с легкой улыбкой берет друга за руку и идет вместе с ним, потому что Чонгук хоть и раздражал порой, но всегда был заботливым. Байкер сам предложил свою руку, ибо прекрасно видел тонкие каблуки на осенних туфлях подруги. По всей вероятности, у нее действительно намечалось свидание. Но Чонгук не затрагивает эту тему, потому что с каждым шагом в университет ощущает волнение. Оно отзывается привычным учащенным сердцебиением в груди и спазмами в животе. Чонгук не знал, как на этот раз отреагирует при виде новенького. Но ведь явно не заплачет, верно?

***

Переезд был не самым лучшим решением по мнению Тэхёна, который слишком привык жить в Пусане, привык к своим школьным друзьям и даже познакомился с новыми одногруппниками из университета. Жить в столице, конечно, было отличной возможностью для реализации поставленных целей, но Тэхён все равно переживал и грустил, периодически переписываясь с друзьями. Неделя в Сеуле выдалась довольно напряженная и волнительная: сначала знакомство с новыми соседями, а после первые учебные дни в новом университете. Правда, волноваться долго Тэхёну не пришлось, потому что студенты оказались вполне радушными и дружелюбными. Группа, в которую Тэхёна записали, и вовсе лелеяла его, сдувая с него пылинки. Чрезмерное внимание, конечно, утомляло и давило, но президент группы уверил, что шумиха утихнет через неделю вторую. Только любопытство и интерес к новому персонажу был скорее подпитан странной ситуацией, сложившейся пару дней назад. То был первый день, когда Тэхён ступил на порог университета, в который его приняли. Получив карту двух зданий, парнишка пытался сориентироваться, искал нужный кабинет, по пути приветливо улыбаясь некоторым студентам и студенткам. Он почти дошел до нужного кабинета, как резко остановился, будто невидимые руки схватили его тело и не отпускали. Ноги не слушались, дыхание замедлилось, а в груди что-то треснуло. Треснуло так, что отдало пронизывающей болью в затылке. Голова разболелась не на шутку, казалось, что она вот-вот лопнет от перенапряжения и боли, но Тэхён продолжал не двигаться и смотреть ответно на незнакомого ему парня, стоявшего в точности как и он. Парень, потерявший дар речи, смотрел не на новенького, а прямо в его душу. В глазах моментально собралась влага, что не могло не поразить Тэхёна, который в ту же минуту судорожно выдохнул. Ему стало столь грустно от чужих эмоций, направленных почему-то именно в его сторону. Глаза смотрели на него, и плакал парень словно тоже из-за него — Тэхёну показалось, будто он сильно провинился, однако он никогда не видел того студента и потому понятия не имел, почему вызвал столь сильные эмоции. Когда по щеке незнакомца скатилась одинокая слеза, Тэхён против собственной воли двинулся в его сторону. Тело совершенно не слушалось, а рука потянулась к лицу студента прежде, чем Ким успел осознать свои действия. Стерев тоненькую мокрую дорожку, Тэхён будто забрал частичку его печали. Голова у него болела по сей день, а того парня он так и не встретил больше. Поздоровавшись со знакомыми лицами, Тэхён скрылся в кабинете музыки, там, где должна была пройти первая пара. Он пришел раньше положенного времени, а потому присел за вторую парту первого ряда возле окна, достал небольшой блокнот, в котором обычно делал наброски. И со вчерашнего дня в голову Тэхёна пришла навязчивая идея нарисовать глаза того незнакомца, с которым столкнулся в первый день. Карие глубокие глаза никак не выходили из памяти брюнета, и пальцы, обхватившие тонкий карандаш, плавно и легко водили темным острием по бежевой бумаге. Начал Тэхён с густых бровей, совсем слабо улыбнувшись. До начала пары оставалось пятнадцать минут, когда студенты лениво и сонно начали заходить в кабинет. Кто-то зевал, кто-то почти спал на ходу, а кто-то, наоборот, выглядел очень бодрым. Все поголовно здоровались с новеньким, а высокий парень по имени Чанёль и вовсе протянул Тэхёну кулак, который новенький робко стукнул в ответ. Он быстро прикрыл блокнот, чтобы не вызвать ещё больше вопросов и недоумения со стороны студентов. Президент группы упоминал о том, что с той встречи Тэхёна со странным незнакомцем, многие только и шептались о них. Сам брюнет не лезет в это, даже не пытается узнать, о чем именно все так шепчутся, но признается себе честно, что найти того парня и поговорить ему хочется. Не сказать, что они могли быть знакомы в прошлом, потому что Тэхён обладал хорошей памятью. Он бы не забыл. К тому же такой проникновенный взгляд… — Привет. Тэхён резко накрывает ладонью уже нарисованные брови незнакомца и нервно улыбается при виде знакомого лица. Закрыв блокнот, новенький прочищает горло и не может проверить, что перед ним стоит тот самый парень. Все такой же необычно странный с пронизывающим душу взглядом. — Могу сесть с тобой? — спрашивают Тэхёна дружелюбно, но смотрят все так же серьезно и слишком долго. Брюнету становится не по себе, и он кашляет прежде, чем ответить согласием. Отодвигается в сторону так, чтобы не сидеть слишком близко к парню, отводит взгляд и смотрит перед собой, сжимая пальцами блокнот. Между ними возникает вполне ожидаемая пауза и неловкая тишина, и Тэхён почти уверен, что несколько пар глаз сейчас следят за ними. Но думать об этом не хочется. Рядом сидящий студент достает из рюкзака какие-то тетради, очки и ручку, точно прилежный ученик. Наблюдая за ним боковым зрением, Тэхён невольно смущается и переводит внимание на интерактивную доску, а после и на старую, висевшую на стене скрипку. — Чонгук, — все же произносит парень, протянув руку и сжав губы в тонкую линию. — Тэхён, — брюнет неуверенно пожимает чужую ладонь, ощущая приятное тепло. Чонгук теплый, и улыбка у него такая, что невольно чувствуешь себя максимально комфортно. Он простой, и Тэхён ощущает некое облегчение. — Приятно познакомиться. — Взаимно. Чонгук не спешит отпускать руку Тэхёна, из-за чего тому приходится взглядом указать на их ладони, намекая на то, что рукопожатие длится дольше положенного. Смутившись, Чонгук тихо смеется и неловко чешет затылок, пытаясь как-то сгладить ситуацию, но вошедший преподаватель музыки становится спасением для обоих, ведь нельзя было не почувствовать натянутую атмосферу. Тэхён отодвигает блокнот с набросками на угол парты и придвигает к себе новую тетрадь для записей, сосредотачиваясь на уроке. Бросив короткий взгляд на одиноко висевшую скрипку, Ким невольно хмурится, с трудом возвращая внимание преподавателю. Сорок пять минут пролетают как ракета. Тэхёну так нравится слушать учителя Хвана, который рассказывал о музыке с подлинной любовью в глазах. Лекция оказалась вполне познавательной — Тэхёну пришлось записать почти все, что исходило из уст мужчины. Исписав пять страниц, он невольно подумал о том, что Чонгук за все время не записал и предложения. Сидя в одной позе, скрестив руки на груди, Чонгук внимал словам преподавателя и изредка поглядывал на Тэхёна. И стоило новенькому словить взгляд кареглазого, как тот растерянно переводил внимание на интерактивную доску. Закинув рюкзак на плечо, Тэхён снова смотрит на стену возле входной двери, на которой висела скрипка. Темно-коричневая, с некоторыми царапинами, без подбородника и лишь с двумя тонкими струнами. Студент чувствует необъяснимое притяжение и желание прикоснуться к прошлому, к инструменту, который, казалось, хранит в себе очень много историй и тайн. Он медленно подходит ближе, не сводя пристального взгляда, даже не замечает, как за ним не менее внимательно наблюдают. Вблизи на старой скрипке Тэхён замечает больше мелких царапин, хмурится и тянется к ней рукой ровно до тех пор, пока не слышит за спиной: — Не стоит к ней прикасаться. Рука новенького остается висеть в воздухе, так и не коснувшись инструмента. Он оборачивается и смотрит вопросительно на Чонгука, который покидать кабинет не торопился, в отличие от других студентов. Даже преподаватель уже ушел, и Тэхён запоздало осознал, что они с Чонгуком остались наедине. От этой мысли неожиданно становится неловко. — Говорят, что эта скрипка приносит неудачи. — Скрипка? — Тэхён находит слова Чонгука сомнительными, но ждет более подробных объяснений. — Неудачи? — Честно говоря, — Чонгук поднимается с места, так же закидывая рюкзак на плечо, и подходит ближе, бросив короткий взгляд на инструмент. — Я плохо знаю историю, потому что не вникал в суть… Но в следующий раз можешь спросить у преподавателя Хвана, — сдержанно улыбается парень, и Тэхён неосознанно цепляется глазами за улыбку на пару секунд. У Чонгука обворожительная улыбка, выразительные глаза, и Тэхён почти уверен, что студент пользуется популярностью, хотя выглядит довольно простым и безобидным. — Еще увидимся, Тэхён? — спрашивают брюнета, заострив внимание на волосах. Чонгук, казалось, изучает новенького, хотя всеми силами старается не показывать интерес. Только Тэхён хорошо умел чувствовать других людей, как и их настроение. Так же, как и в первый день, когда он каждой клеточкой своего тела почувствовал тоску в сердце Чонгука, что отразилась в его глазах. — Конечно, — Тэхён натягивает улыбку, провожая взглядом Чонгука. Стоило парню подойти к двери, как новенький решается все же ненавязчиво поинтересоваться. Возможно, это было не его дело, но Чонгук прослезился именно из-за него, и этому странному явлению хотелось найти хоть какое-то объяснение. — Подожди, Чонгук, — студент послушно и с ожиданием придерживает дверь, не покидая кабинет. — То, что произошло в тот день… Даже не знаю, как спросить… — Предлагаю, — с нажимом говорит Чонгук, явно не желая обсуждать произошедшее. — Просто забыть об этом. Договорились? — подмигнув новенькому, Чонгук выходит из кабинета. Тэхён наседать не хочет, поэтому молча смотрит в пустоту, чувствуя легкий запах мускатного ореха.

***

Чонгук почувствовал облегчение, когда первым сделал шаг в сторону новенького, к которому подсел на уроке музыки. Все его переживания мигом испарились, а порыв заплакать он так и не почувствовал, хотя должен был признать, что ощущал все ту же печаль, стоило их взглядам соприкоснуться. Сидя на большом перерыве после двух пар английской литературы, Чонгук лениво закидывает в рот картошку фри, до ужаса пересоленную. Запивает после каждой дольки прохладной водой, слушая Сохи, которая щебетала о своем разочаровании относительно американского сериала. Девушка жалуется на режиссера, который слил концовку, и Чонгук даже обещает посмотреть этот сериал, чтобы подтвердить ее умозаключения и оценку. И вроде студент слушает подругу, но взгляд его все равно устремлен в одну точку, а точнее на одну знакомую фигуру. Новенький стоит у кассы и оплачивает свой обед, переговариваясь с молодой девушкой, работавшей в кафетерии университета не первый год. — Пригласи его на свидание, — выдает неожиданно Сохи, когда замечает заинтересованные взгляды друга. Чонгук переводит свое внимание на девушку, что вечно выдавала такое, от чего у парня волосы вставали дыбом. — А что? — возмущается Сохи скептическому взгляду Чонгука. — Прошло три пары музыки, а вы даже не сдвинулись с мертвой точки. — Не понимаю, о чем ты. Чонгук все прекрасно понимает, но все еще упрямо не признает очевидный факт, из-за чего заставляет Сохи чуть ли не нервничать. Прошло действительно три пары, на которых Чонгук сидел с новеньким за одной партой, и каждый раз пытался о чем-либо поговорить, но постоянно переживал, что тема разговора снова может коснуться его необъяснимых слез. Тэхён вручил купюру кассирше и чуть поклонился, забирая поднос со своим обедом, и каждое его действие приковывало внимание Чонгука. Он словно под гипнозом следил за каждыми передвижениями, за тонкими пальцами, что завораживали эстетичностью, за плавной, но уверенной походкой. — Ты пялишься на него чаще, чем моргаешь, — хихикает Сохи, присаживаясь ближе к другу за круглым небольшим столиком. — Почему ты так противишься моим советам? — Потому что ему это не нужно. — Тебе откуда знать? — фыркает девушка, положив вилку на полупустую тарелку. Чуть наклонившись к Чонгуку, подруга пытается иначе донести свои мысли. И Чонгук старается не смотреть на Тэхёна, а слушать Сохи, что всерьез волновалась за состояние друга. — Он новенький. Приехал из другого города учиться в новом университете, с новыми одногруппниками, и живет в новом районе с новыми соседями. Понимаешь, какой стресс сейчас испытывает этот парнишка? Ему, вероятно, нужен друг. Сейчас он, скорее всего, закрылся в себе, не подпускает никого, а может, и тоскует по родному городу… — Я пытался поговорить с ним пару раз перед парой и даже после, но разговор не клеился, — с сожалением пожимает плечами Чонгук, не в силах скрыть явное разочарование. Не то, чтобы он рассчитывал на близкое общение с Тэхёном, но парнишка всерьез его заинтересовал. И пусть причиной была их первая встреча, Чонгук все равно чувствует некую связь, будто Тэхён его давний знакомый, с которым пришлось прервать общение. Но Ким явно не давний знакомый, Чонгук обязательно бы запомнил столь привлекательную загадочную внешность. Забыть черные как смоль глаза кажется чем-то невозможным, но студента не покидает вязкое ощущение, что видит Чонгук эти глаза не впервые. — Попробуй ещё, — настаивает Сохи, украдкой посмотрев на Тэхёна, который направлялся в их сторону. — Поверь, не ты единственный, кто стреляет глазками. — Сохи, — шипит Чонгук, взглядом попросив помолчать. — Привет, ребята, — первым здоровается Тэхён, впервые улыбнувшись так широко, что Чонгук мог пересчитать все его ровные зубы. Сохи охотно приветствует и даже машет рукой, и Чонгук успевает промямлить тихое «привет» прежде, чем Тэхён проходит мимо их столика. — Видишь? — разочарованно шепчет Чонгук, когда новенький садится недалеко от них за маленький столик для одного человека. — Явно не настроен на общение. — Все же попробуй, — не сдается девушка. — Кто знает, может ты сможешь понять собственную реакцию на него? — Может быть… Чонгук решается посмотреть на новенького еще раз. Он нервно сглатывает, замечая угрюмый сосредоточенный взгляд Тэхёна, направленный в никуда. Кажется, парнишку засосало в собственные мысли, ведь он совсем не реагировал на происходящее вокруг. Даже не притронулся к еде. Чонгук хмурится и, кажется, должен согласиться с Сохи, потому что Тэхён действительно выглядит уязвимым и слегка потерянным. Наверное, было тяжело оставить за собой почти двадцать лет жизни в Пусане, чтобы начать новую в столице.

***

Тэхён дорисовывает второй глаз своего нового знакомого, заполняя кабинет музыки звуками рисующего карандаша на бумаге. Выходит в точности как и в первый день, только Тэхён не добавляет слезы, оставляя лишь глубокую печаль на дне круглых зрачков. Даже глядя на рисунок, становится не по себе, будто он невольно проигрывает один и тот же сценарий снова и снова. Когда в кабинете становится людно, и студенты снова заполняют тихое помещение своим присутствием, Тэхён старается не смотреть на скрипку и закрывает блокнот, чтобы никто ненароком не увидел слишком личное. И это личное входит в кабинет вместе с преподавателем Хваном. — Как дела? — Чонгук привычно подсаживается рядом и не торопится доставать тетрадь для записи лекций. Вместо подготовки к паре он смотрит на Тэхёна так, словно они давние друзья, а не просто знакомые. — Дорисовал? — студент играет бровями, посмотрев на блокнот в руках брюнета, который с ужасом понимает, что Чонгук невероятно наблюдательный. Он всегда приходил на урок последним, но смог запомнить за четыре пары музыки, что Тэхён усердно творил некое искусство и старательно скрывал свое творчество. — Почти, — сдержанно улыбается Тэхён, пальцами сжимая мягкий переплет блокнота. — Ты как? — Неплохо… Преподаватель Хван звонким поставленным голосом начинает урок, чем привлекает внимание всех студентов. Тэхён сразу отключает всевозможные чувства, возникающие рядом с Чонгуком, и старается слушать преподавателя, изредка делая пометки в тетради. Чонгук же в свою очередь, как и в прошлый раз, включает диктофон на телефоне, чтобы не отвлекаться на писанину. Все его внимание на этот раз сосредоточено на преподавателе, хотя Тэхёна не покидало ощущение, что в его сторону все так же бросали короткие, заинтересованные взгляды. Когда лекция подходит к концу, Чонгук внезапно наклоняется к Тэхёну так, что брюнет вздрагивает от неожиданности и шумно вдыхает. Сидеть рядом с новым знакомым было уже достаточно щепетильным моментом, но ощущение такой близости почти пугает. Запах мускатного ореха тут же бьет в голову студента, и он невольно облизывается, чем заостряет внимание Чонгука на собственных губах. — Я просто хотел сказать, что ты можешь попросить преподавателя Хвана рассказать про скрипку. — Скрипка… — Несущая за собой неудачи, — напоминают Тэхёну, и он охотно принимает предложение одногруппника, тем самым пытаясь сгладить неловкую заминку между ними. — Учитель Хван? — севшим голосом обращается Тэхён, приподняв руку. — Могу я задать вопрос? — Да, конечно, Тэхён, — улыбается мужчина, сняв очки и положив их на стол. — Можете рассказать историю про скрипку? — Про эту скрипку? — догадывается Хван, указав рукой на инструмент. Тэхён коротко кивает и получает поддержку Чонгука, который присоединяется к просьбе новенького. До конца пары оставалось всего пять минут, поэтому, проверив время на наручных часах, Хван осторожно садится за свое рабочее место, складывая руки на столе. — Что ж, могу уделить этому немного времени, — радушно отвечают Тэхёну, который с благодарностью улыбается в ответ. Смотреть на скрипку он по-прежнему не спешит. От нее на душе брюнета словно кошки скребли, настолько становилось неприятно. — Не могу утверждать, что скрипка действительно проклята, но несет она с собой действительно печальную историю. Наверное, ни один музыкант так и не решился взять ее в руки в прошлом, — Хван с грустью улыбается, замечая интерес не только Тэхёна, но и Чонгука. — Эта скрипка принадлежала молодому студенту, который страдал неизлечимым психическим расстройством, а подарил ему этот прекрасный инструмент его возлюбленный — директор одной довольно успешной компании, что существует по сей день. Понимаете, ребята, в то время однополая любовь воспринималась… Как бы сказать… В умах большинства людей во многих странах любовь между двумя мужчинами казалась немыслимой, как и в нашей стране. — Общество не позволило им быть вместе? — предполагает один из студентов и прикусывает виновато губу. — История любви между студентом и директором закончилась печально не из-за общества, а из-за болезни парнишки, — отвечает Хван, заставляя Тэхёна напряжено внимать каждому слову, потому что начало ему уже кажется слишком трагичным. — Хотя никто из нас не может утверждать со стопроцентной точностью. — А что все же случилось? — нетерпеливо вопрошала другая студентка, сидевшая за последней партой. — Я слышала, что кто-то из них вроде спрыгнул с крыши и разбился… — Они не смогли подвести свои отношения к счастливому концу, — кивнул Хван, игнорируя нетерпеливые вопросы, на которые каждый бы получил ответ, если бы умел молча слушать. — Парню не удалось излечиться от болезни, а директору не удалось спасти студента… — А что за болезнь? — севшим голосом спрашивает Чонгук, явно упустивший больше половины истории в прошлый раз. — Довольно редкая в то время, — пожимает плечами учитель, задумчиво глядя на стол. — Кто-то говорил, что это маниакальное расстройство, а кто-то упоминал о шизофрении. Теорий много, правда одна. Она написана на могиле этого студента, — Хван поднимается с учительского стула и медленно чеканит каждое слово, цитируя то, что было написано даже на обратной стороне скрипки. — «Любовь — это самое прекрасное страдание». Выражение покойного студента отзывается в душе Тэхёна, который почувствовал резкий укол в области груди, почти где сердце. Что-то сильно сдавливало его внутренности так, что ему приходилось прикладывать усилия, чтобы умеренно дышать. — Этот парень был убежден, что за любовью обязательно последует и страдание. Он говорил, что любит только тот, кто умеет причинять боль и принимать эту боль с достоинством. Вот и своим поступком, — преподаватель печально выдыхает, специально делая паузу. — Он пытался обречь своего любимого на вечное страдание. — Каким поступком? — шепчет Тэхён, но учитель услышал его вопрос. — Он спрыгнул с крыши высотки, на которой в последний раз сыграл свою любимую композицию, — Хван рукой указывает на инструмент. — Именно на этой скрипкой. — Но зачем он прыгнул? Зачем ему нужно было обрекать любимого на страдания? Разве это любовь? — чуть ли не возмущается студентка с короткой стрижкой за первой партой второго ряда. — Это так эгоистично! — Он прыгнул, чтобы получить доказательство любви директора, — спокойно отвечают девушке, понимающе улыбаясь. — Вот псих… — Джихёк! — предупреждает Хван, глядя с толикой недовольства. — Не будем осквернять память усопших. — А что было потом? Почему скрипка оказалась в этом университете? — Тэхёну не терпелось узнать более подробные детали, как и Чонгуку, который ни на секунду не мог расслабиться. Он с замиранием сердца слушает преподавателя, даже забывает привычно посматривать на Тэхёна, увлекшись рассказами о прошлом. — И что стало с директором? — Эту скрипку парнишке подарил как раз-таки его возлюбленный, и она долго лежала на крыше того здания, — продолжает учитель, глядя на инструмент. — Потом директор вернул ее родителям покойного, потому что ему было сложно даже смотреть на нее. Родители же, в свою очередь, передали в этот университет в память о нем, ведь он так и не смог доучиться. А директор… Он прожил ещё более десяти лет. Если не ошибаюсь, мужчина скончался в пятьдесят два года. Родители студента позаботились и похоронили его рядом со своим сыном. — Это реальная история? — недоверчиво спрашивает кто-то с задней парты. — Или просто слухи? — Реальная история, — терпеливо отвечает Хван. — Если память мне не изменяет, то они похоронены на кладбище Тонджакку. — Значит, если я пойду на это кладбище, я смогу их найти? — вопросы Тэхёну кажутся до нелепости смешными. — Если загуглишь, получишь более подробную информацию, — кивает преподаватель и хлопает ладонями. — Что ж, на сегодня все, ребята. До встречи на следующей неделе! Студенты тут же закопошились, скорее собираясь на выход, и только Тэхён с Чонгуком продолжали сидеть за одной партой, глядя на скрипку, которая у обоих почему-то вызывала странные ощущения. Раньше Тэхёну казалось, что это из-за потертого вида, а теперь кажется, что все намного глубже. Энергетика инструмента и в самом деле несет за собой что-то тяжелое, мрачное и трагичное. Словно стоит Тэхёну взять ее в руки и сыграть любую композицию, душа его разорвется на мелкие кусочки. А Чонгук, внимательно послушав историю, вдруг вспомнил, что не может слушать скрипичную музыку. Она всегда наводила тоску в душе, утомляла разум, заставляя думать лишь о плохом. Только ничего плохого в жизни Чонгука никогда не происходило. Ему действительно повезло родиться тем, кем он родился, но что делать с дырой в груди? Откуда она взялась и почему ее никак не заполнить, никак не залечить? Почему именно там физическая боль стала ощущаться сильнее, когда он встретил Тэхёна? — Понятно, почему она несет за собой неудачу, — шепотом говорит Тэхён, все еще ощущая острое желание коснуться инструмента. — Я бы тоже не решился на ней сыграть. — Тебе тоже не по себе от этой истории? — Чонгук с интересом заглядывает в глаза одногруппника, сидя рядом. Новенький отвечает робким взглядом, медленно покачав головой, потому что ему кажется несправедливым то, что случилось по итогу с директором. — Видимо, счастливые концы бывают только в фильмах и сериалах… — Не согласен, — возражает Тэхён, встряхнув головой, отгоняя наваждение. Рядом с Чонгуком постоянно менялось внутреннее состояние, новенький будто выпадал из реальности и оказывался в другой. Но очень сложно противиться взгляду Чонгука, ведь тот буквально удерживает глазами. В тихом кабинете Тэхёну кажется, что судорожный выдох звучит слишком громко. Смутившись своей реакции, он неловко начинает складывать вещи в рюкзак. — Не всегда истории любви заканчиваются плачевно. — А как же статистика? — уточняет Чонгук. — Какая статистика? — По статистике каждый третий брак заканчивается разводом, — иронично произносит Чонгук, поднимаясь следом за Тэхёном, который смотрит на одногруппника взглядом полным скептицизма. — Ты живешь по этой статистике? — выгибает бровь, слабо улыбнувшись. То ли ему кажется милым, что Чонгук верит цифрам, то ли просто нравится общаться с парнем. По сей день он единственный, с кем Тэхён говорит дольше пяти минут. — А как же индивидуальность? Развод не значит что-то плохое. Кто-то разводится, чтобы потом найти настоящую любовь, или обрести счастье в самом себе. Не всегда быть с кем-то — значит быть счастливым. Любовь может существовать вечность, а вот люди, к сожалению, не бессмертны. — Думаешь, их любовь все ещё жива? — Чонгук головой указывает на скрипку, с небывалым интересом слушая собеседника. — Хотя прошло уже более ста лет. — Разумеется, жива, — Тэхён не сомневается ни капельки, а еще нестерпимо хочет изучить историю этой скрипки более подробно. — Ты что-нибудь чувствуешь, когда смотришь на эту скрипку? — Не знаю… — Ты ничего не ощущаешь, глядя на нее? — Тэхён затаил дыхание, желая услышать ответ на свой вопрос, потому что уверен в том, что их с Чонгуком чувства будут схожи. — Неимоверную тоску, — Чонгук тихо выдыхает, заставляя собеседника снова слабо улыбнуться. Это именно тот ответ, на который Тэхён и рассчитывал. И он был уверен, что почти каждый испытывал то же самое. Такова была судьба этого инструмента, как и судьба ее владельца и того самого директора. — Ты домой? — прилетает неожиданный вопрос, и Тэхён не сразу соображает. Переводит взгляд со скрипки на студента, наблюдая за выжидающими карими глазами. — Да, думаю, что домой. — Могу подбросить, — звучит неуверенно, но очень заманчиво, потому что Тэхёну всегда хотелось прокатиться на мотоцикле. — Если не боишься скорости и ветра. — Как можно бояться ветра? — Сохи ужасно боится, — смеется Чонгук, и Тэхён тут же вспоминает красивую девушку, что постоянно ходит рядом с байкером. — Она боится, что у нее испортится прическа… Так что? — Можно, — охотно соглашается Тэхён, внешне оставаясь невозмутимым. — За свою прическу я не переживаю.

***

Улыбка не сходила с лица Чонгука почти два дня подряд, пока он ждал встречи с Тэхёном. После урока музыки он сам не понял, как осмелился предложить Тэхёну подбросить его до дома. Новенький оказался слишком интересной личностью, которая увлекалась не только музыкой, но и рисованием, чтением, и даже астрологией. Правда, Тэхён утверждал, что изучает астрологию просто для себя, потому что ему интересно выстраивать логические цепочки и проводить параллельные реальности со звездным миром и людьми. Когда парень рассказывал про свои увлечения, его глаза буквально искрились счастьем, невольно заражая и Чонгука, которому хватило десятиминутного разговора с новеньким. Теперь он светился как лампочка, ловил подозрительные взгляды родителей, которые не понимали, с какой стати у него такое приподнятое настроение. И Чонгук бы рассказал, только торопиться не хочет. Он сам не до конца верит в то, что пригласил Тэхёна в кино. Когда он подвез новенького до дома, смотрел ему вслед и вспоминал слова Сохи о том, что нужно быть чуточку смелее. Он никогда и не считал себя трусом, но вот нарушать личное пространство новенького все равно было боязно. Но достаточно было увидеть взаимный интерес, о котором твердила Сохи, и улыбку на лице Тэхёна, чтобы набраться небывалой смелости. Чонгук окликнул парня и попросил составить ему компанию, вовремя вспомнив о премьере нового фильма, на которую и сам хотел сходить. Оказалось, что Тэхёну нравятся комедийные фильмы — он охотно согласился и поблагодарил Чонгука смущенной улыбкой, которая глубоко засела в памяти байкера. О ней он думал весь следующий день и думает в субботнее утро, с нетерпением ожидая вечера. Чонгук не узнает себя: готовится к встрече с Тэхёном с самого утра, подолгу выбирая подходящую одежду. Еще никогда прежде он не чувствовал себя таким до невозможности неловким, скованным, тревожась по каждой мелочи, чтобы не ударить в грязь лицом. Он и раньше гулял с парнями, приглашал на свидания, и даже встречался с одним, но чувства, которые он испытывал к Тэхёну, совершенно другие. Они ни на что не похожи. Тэхён будто пробудил в нем неизведанные эмоции. Прежде байкер не ощущал даже смущения с парнями, а тут не знал куда себя деть, стоило услышать тихое согласие на предложение сходить в кино. Своим поведением он настораживает родителей, которые поглядывают на похождения сына, перешептываясь друг с другом. Краем уха студент улавливает радостный голос матери, которая уверена в том, что ее сын собирается на свидание. Называть поход в кино свиданием Чонгук не торопится, да и ко всему прочему с Тэхёном он знаком всего пару недель. За это время их общение никак не двигалось с мертвой точки, несмотря на постоянные переглядывания. Вероятно, Тэхён при виде Чонгука думал лишь об одном: о том, как байкер внезапно прослезился, глядя на него. А Чонгук никак не мог забыть реакцию Тэхёна и ласковое прикосновение пальцев к своей щеке. Ким смотрел в тот день с непередаваемым пониманием, хотя, на самом деле, не имел понятия, что произошло. Чонгук все больше задумывается о том, что понятие «родственные души» не сказки поэтов, а вполне возможная реальность. Он не мог утверждать, что его реакция и боль в груди были связаны с некой родственной связью душ, но избавиться от этой мысли не мог. А стоило ему увидеть Тэхёна в небольшом зале ожидания с приглушенным светом, как это предположение только усилилось. Тэхён стоял возле диванчиков, на которых сидели подростки в ожидании начала фильма. Новенький разглядывал постеры ко всем фильмам, что сейчас были актуальны в расписании. Скрестив руки на груди, он расхаживал по залу, и Чонгуку Тэхён видится таким… Родным? Таким своим человеком… Словно они действительно давно знакомы. Байкер оглядывает брюнета с головы до ног, отмечая про себя, что джинсовка ему к лицу, и смущаясь своего мрачного внешнего вида. Сегодня Чонгук — сколько бы не ломал голову — остановился на черных джинсовых брюках и черной футболке. — Готов? — говорит вместо привычного «привет» Чонгук, подойдя к парню. Тэхён при появлении байкера встрепенулся и даже расслабленно улыбнулся, видимо, совсем не волнуясь. Чонгук вдруг с ужасом думает о том, что, возможно, он все преувеличивает в своей голове, и Тэхён вполне вероятно относится к нему просто как к другу. А скорее даже к одногруппнику, с которым можно иногда поболтать и, может, сходить в кино. И Чонгук запоздало понимает, что сам упустил момент, когда интерес к Тэхёну приобрел романтический характер. — Привет. — Здравствуй, Чонгук, — улыбается так, что отвести взгляд от улыбки удается с трудом. Байкеру кажется, что Тэхён вообще редко улыбается, и от этого чувствует большее расслабление. Значит, рядом с Чонгуком ему более или менее комфортно. — Идем на кассу? — Подожди здесь, — просит Чонгук и спешит купить билеты за свой счет, чтобы не утруждать новенького. Тэхён поглядывает с любопытством, а потом недовольно вздыхает, когда Чонгук возвращается с двумя купленными билетами на комедийное кино, большим ведром попкорна и двумя бутылками сока. — Держи, — протягивает парень одну бутылку и попкорн Тэхёну, который в растерянности принимает угощения. — Давай, я отдам тебе свою долю… — Я против, — отрезает Чон, сталкиваясь с недовольным взглядом. — Я же пригласил тебя, поэтому не волнуйся об этом. — Тогда в следующий раз, — пожимает плечами Ким, чем невольно окрыляет Чонгука, который глупо улыбается его словам. «В следующий раз» звучит из уст Тэхёна, словно прекрасная мелодия ласкает слух байкера, который ловит в этих словах собственную надежду.

***

Несмотря на третий день премьеры нового фильма зал все равно был наполнен подростками и студентами, из-за чего Тэхёну становилось не по себе. Несколько минут, пока по большому экрану крутили трейлеры предстоящих новых фильмов, он пытался устроиться поудобнее, чувствуя, как температура его тела повышается. В джинсовке стало жарко, и ему пришлось ее снять, случайно коснувшись предплечьем плеча Чонгука, который неотрывно смотрел на огромный экран. Тэхён сам не понял, как так быстро согласился сходить в кинотеатр с новым знакомым, но должен был признать, что Чонгук вызывал в нем доверие. С ним было комфортно, хотя периодически Тэхёна вгоняли в краску, заставляя смущенно улыбаться. Согласившись погулять с одногруппником, брюнет провел субботнее утро за размышлениями, а память упрямо подкидывала картинки с их первой встречи. Парнишка не хотел давить на Чонгука и уж тем более вытягивать из него какие-либо объяснения, полагая, что байкер и сам был в недоумении. И чтобы как-то отвлечься от мыслей о Чонгуке, Тэхён вспомнил рассказ учителя Хвана и ввел запрос в интернете, желая узнать более подробные детали истории. Ким усердно искал фотографии возлюбленных, но ничего не сохранилось, а где-то даже писалось, что данные героев этой печальной истории были удалены. Директор Чон, который был обречен на пожизненное страдание, действительно был успешным бизнесменом, у него была в руках целая Империя. Компания, которую он переписал на имя некого Чон Хосока, являвшегося его деловым партнером. Тэхён был слегка удивлен, что взрослый мужчина так и не смог собрать осколки разбитого сердца, не смог взять себя в руки и по итогу скончался из-за остановки сердца. Смешных эпизодов в комедийном фильме оказывается достаточно — парни смеялись практически без остановки, и Тэхён с трудом вспоминает, когда в последний раз так часто улыбался. Рядом с Чонгуком неожиданно очень легко, а неловкость размывается, оставляя парням возможность наслаждаться просмотром фильма без неловких переглядываний и смущенных улыбок. Правда, пару раз Тэхёну все же становилось не по себе, в самом приятном понимании этого выражения, когда Чонгук непроизвольно касался его руки, что-то шепча на ухо, комментируя фильм. Ведро попкорна к середине фильма опустело, а к концу премьеры у парней болели пресс и нижняя челюсть от постоянного смеха. Тэхён не жалеет, что согласился сходить в кино с новым хорошим другом, а Чонгук ни капельки не пожалел, что пригласил. По окончании фильма Тэхён за руку повел байкер поужинать за свой счет, и они отыскали на третьем этаже торгового центра вкусную пиццерию. И итальянская кухня вдруг показалась слишком вкусной, будто ни один из них ни разу не пробовал пиццу раньше. За совместным поеданием гавайской пиццы они даже и не заметили, как часы пробили уже одиннадцатый час вечера. За временем уследить не получилось ни у Тэхёна, ни у Чонгука, потому что узнавать друг друга стало будто жизненной необходимостью. Они говорили без устали, делились школьными забавными историями, и Тэхёну было так хорошо, что мысль об окончании этого дня наводила тоску в его душе. Поэтому он отказался от такси, которое Чонгук хотел вызвать на два адреса, и предложил прогуляться. Эта идея только обрадовала Чонгука, который предложил пройтись пешком сразу до дома Тэхёна. — Кстати, — нарушает тишину Чонгук, когда они сворачивают на безлюдную улицу, которая вела прямо к жилому комплексу, где снимали квартиру родители Тэхёна. — Ты дорисовал то, что тогда усердно рисовал несколько дней? — Дорисовал, — сдержанно улыбнулся Тэхён, вспомнив глаза, наполненные болью и слезами. Нарисовать-то нарисовал, только вот смотреть больше так и не решался. Память и так услужливо подкидывала образ Чонгука с их первой встречи. С роковой встречи. — Но не проси показать. — Почему? — Это личное, — Тэхён пытается убежать от ответа, умеренно шагая рядом с одногруппником. — Может, как-нибудь и покажу… Но не в ближайшее время. — Ты, вероятно, все еще недоумеваешь, — продолжил разговор Чонгук, украдкой посмотрев на новенького. — Почему я тогда заплакал. — А ты расскажешь? — остановившись, спрашивает Тэхён, с трепетным интересом глядя в карие глаза. — Честно говоря, я и сам не знаю, — поджав губы, отвечают новенькому, продолжая путь так, что Тэхёну приходится следовать дальше, — Пока пытаюсь разобраться и понять, что это было. Давай так, — предлагает парень, задумчиво промычав. — Когда я пойму, обязательно расскажу. И тогда ты покажешь мне тот самый рисунок. Договорились? — А из тебя вышел бы хороший дипломат, — смеется Тэхён, остановившись недалеко от нужного подъезда. — Договорились, — вздыхает он и взглядом указывает Чонгуку за спину, говоря. — Мы пришли. — Очень быстро, однако. — Спасибо тебе за вечер, — искренне благодарит Тэхён, скрестив руки за спиной. Атмосфера неожиданно снова становится натянутой и не такой легкой, как в кинотеатре, когда они вели себя так, словно они давние друзья. За неуверенными взглядами обоих скрываются необъяснимые желания, и ни один не торопится попрощаться, из уст никак не выдавить нужных слов, чтобы разойтись и встретиться вновь в понедельник. Молчание затягивается и начинает смущать Тэхёна, который с недоумением вскидывает брови, ведь Чонгук никак не может оторвать взгляд от его лица. Смотрит столь внимательно и делает шаг вперед, слабо улыбаясь. Новенький ловит короткий взгляд парня, обращенный на губы, и прикусывает губу, начиная понимать Чонгука. В университете он всегда казался более уверенным и даже порой дерзким, однако сейчас мешкается, словно подросток, видимо, совсем запутавшись в собственных чувствах. — Чонгук? — Да? — Тогда, — Тэхён сам подходит ближе к Чонгуку, чтобы дать ему понять окончательно, что переживать не о чем, что странно зародившиеся чувства в душе взаимны. И что он тоже хотел бы скрепить этот ни на что не похожий вечер робким, целомудренным поцелуем. Потому берет всю смелость в свои руки и тянется к Чонгуку, замечая в глазах мимолетную растерянность. Мягко коснувшись губами теплых губ одногруппника, Тэхён смущенно улыбается и судорожно выдыхает, ощущая некое облегчение. Губы все еще покалывает от поцелуя, а в глазах собираются искорки тихой радости. — Доброй ночи.

***

Чонгук прочитал в одной книге, что любовь — это желание касаться другого человека. Того, к кому испытываешь удивительные чувства. Байкер не узнавал себя с тех пор, как сблизился с Тэхёном, с того вечера, когда внутри у него появилось непреодолимое желание прикоснуться к парню, взять его за руку и поцеловать на прощание. Тэхён, казалось, прочитал его мысли — сам потянулся к Чонгуку и робко коснулся губами его губ. И все страхи и переживания как метлой смело, потому что симпатия была взаимной. Как и желание прикоснуться. С высказыванием Чонгук охотно согласился, хотя не хотел спешить и кричать о своих чувствах, называя их любовью. Байкера, скорее, с головой накрыла влюбленность, очень похожая на раннюю весну, когда холодные зимние дни сменялись теплыми, солнце светило еще ярче, и серый город превращался точно в цветущий сад. Чонгук не утверждал, что в его душе было мрачно до появления Тэхёна, но с ним та самая необъяснимая дыра затягивалась, и он все больше верил в родство душ. Чем Чонгук обязательно поделился с Тэхёном после очередной пары музыки, когда они вместе шли на обед. Совместные ланчи стали некой маленькой традицией, что не могло не радовать Чонгука, ведь так он узнавал новенького еще больше. Каждый новый день маленькими усилиями он убирал громадную стену неловкости между ними, все больше ощущая в Тэхёне свой дом. Тэхён и был тем самым домиком на дереве, в который обычно дети убегали, пытаясь создать ощущение другой параллельной реальности. И он надеялся, что мог стать для Кима такой же зоной комфорта, опорой и поддержкой. Долгими разговорами по вечерам по телефону, короткими беседами за обедом, перешептываниями во время пар и вечерними субботними прогулками. Байкер всячески пытался быть ближе к Тэхёну, что в целом у него неплохо получалось, ведь новенький не был скован как раньше, порой звонко и громко смеялся над шутками, сам держал за руку, тянулся для объятий и все так же оставлял короткий чмок на губах после очередного свидания. Теплая улыбка трогает лицо Чонгука, когда он ненароком вспоминает их второе свидание, которое они провели за активным отдыхом. Много катались на велосипедах, ходили пешком по парку, обошли ночной Сеул в поисках самого вкусного мороженного, из-за чего Тэхён проплакал следующее утро, жалуясь на боли в мышцах. Чонгук тогда пообещал сделать массаж ног, но слова так и остались висеть в воздухе, потому что ходить друг к другу в гости ни один из них не решался. Слишком рано, да и Чонгук каждый день волновался, что летел впереди ракеты, чем мог спугнуть Тэхёна. Однако новенького все устраивало, о чем он практически не говорил, но старался показывать ласковыми улыбками, нежными взглядами, трепетными прикосновениями. Их первое свидание так сильно засело в голове, что Чонгук начинал все больше ценить каждую минуту, проведенную рядом с новеньким. Говорить с Тэхёном стало чем-то жизненно необходимым, потому что побеседовать с ним всегда есть о чем. Мысли новенького никогда не были поверхностными — каждые слова пропитаны осознанностью. Чонгук внимал каждой мысли Тэхёна, задавая вопросы, чтобы узнать его ближе и глубже. С Тэхёном почему-то не хотелось вести пустые беседы, проводить время просто, чтобы скоротать его, с Тэхёном хотелось жить еще больше. Поэтому парнишка с невероятно белой кожей, почти бледной, постоянно крутился в голове байкера, которому оставалось только принимать ситуацию такой, какая она есть. И, если влюбится сильно, он не прочь отдать сердце такому, как Тэхён. Загадочному, глубокому, доброму и невероятно интересному человеку. — Мне начать беспокоиться? — доносится до слуха Чонгука, который снова ушел в свои думы, забыв про ланч. Пюре уже остыло, а жареные сосиски больше не привлекали. Хотелось чего-нибудь прохладного, чтобы хоть немного остудить внутренний пыл. Сохи садится напротив, поставив поднос с чечевичным супом и водой, и смотрит пытливо на друга, с лица которого не сходит улыбка. — Со стороны ты выглядишь, как умалишенный. — Не преувеличивай, — Чонгук закатывает глаза, отодвигая поднос, и оглядывает полупустой кафетерий в поисках черноволосого парня. Только тот никак не появлялся, а терпение у Чонгука медленно сходило на нет. — Я просто улыбаюсь, это нормально. — Ну-ну, — лукаво улыбается Сохи. — Как вчера погуляли? — Нормально. — И все? — чуть ли не возмущается девушка, наклонившись вперед. — Я не заслуживаю подробностей? Это благодаря мне вы сблизились! — Да нечего рассказывать, Сохи, — вздыхает парень. — Погуляли и все. — Ц, — девушка хмурится, явно не довольная ответом. — Ты такой скрытный! — Расскажу, когда сам пойму, что происходит. — Значит, все же что-то происходит? — ехидно улыбается, подмигнув. Чонгук устало вздыхает, покачав головой, и тихо смеется, желая приятного аппетита. Составив подруге компанию за обедом, Чонгук после спешит в библиотеку, уверенный в том, что найдет Тэхёна именно там. В последние дни новенький часто засиживался там, то готовясь к парам, то читая литературу по душе, то пользуясь доступом к компьютерам, выискивая на просторах интернета историю про скрипку. Чонгуку казалось, что они придавали этой истории слишком большое значение, ведь она давно в прошлом. Когда он услышал печальный конец двух влюбленных, ему было не менее грустно, чем Тэхёну, но читать об этом байкер не спешил. Сыпать соль на рану, наводить тоску на душе ему не хотелось, как и по сей день не хотелось слушать скрипичную музыку. А Тэхён ведь играет не на одном инструменте, и скрипка входит в число фаворитов. И Чонгуку кажется, что это попросту злая ироничная шутка Вселенной, ведь послушать игру новенького ему действительно хочется. Наверное, наступит день, когда он аккуратно и ненавязчиво попросит Тэхёна сыграть на скрипке, и Чонгук уверен, что ноющая боль в груди будет того стоить.

***

От чтения биографии известного композитора Тэхёна прерывает тихое шипение женщины средних лет, что постоянно отвлекалась на двух студентов, нарушавших абсолютную тишину в огромном зале. Он даже не видел, где она, и на кого именно она шикнула, потому что спрятался между стеллажами. Сидя на полу в позе лотоса, Тэхён выпрямил спину и поздно осознал, что отвлекся от чтения на самом деле гораздо раньше. Тогда, когда перед глазами снова проплыла картина висевшей на стене скрипки. К ней он так и не прикоснулся, и не потому, что верил в проклятие, а просто потому, что боялся ощутить на себе ауру всей трагичности. Тэхён положил книгу на ноги, прикрыв на мгновение глаза, чтобы лучше прочувствовать аромат в библиотеке. Сделав глубокий вдох, он чувствует слабые нотки мускатного ореха, помимо терпкого древесного запаха вперемешку с земляным оттенком. Слабо улыбнувшись, Тэхён понимает, что его снова отыскали, и, открыв глаза, он не удивляется, когда видит сидевшего напротив байкера. Чонгук выглядит донельзя довольным и слишком домашним со слегка растрепанными волосами, в темно-синих свободных штанах и в белой футболке. Тэхёну хочется потянуться вперед и поправить мягкие пряди, но этот порыв он сдерживает, коротко улыбается, вскинув брови. — А я думал, что ты сбежал от меня, — комментирует шепотом Чонгук, подсев чуточку ближе. — А ты снова спрятался тут. — Я читал. — А я скучал. — Мы виделись утром, — тихо смеется Тэхён, облизнувшись. — Хочешь подвезти меня домой? Чонгук охотно качает головой, всецело поддерживая мысли новенького. Тэхён сжимает губы, глядя на Чонгука с необъяснимым трепетом в душе. Ему нравится наблюдать за байкером, запоминать маленькие детали во внешности, любоваться темной точкой над нижней губой, вспоминая, как он оставил на родинке целомудренный поцелуй. Щеки новенького алеют при воспоминаниях о редкой близости, которую они позволяли по отношению друг к другу. И странно было то, что Тэхён не волновался и не задавался вопросами, к чему все это идет, и чем все в итоге закончится. Рядом с Чонгуком ему было спокойно и хорошо, и этого было достаточно, именно это придавало уверенности в том, что они двигаются в правильном направлении. Хочет поговорить о первой встрече и ждет подходящего момента, однако чувствует, что Чонгук сам должен затронуть эту тему. — А шлем для меня уже имеется? — Тэхён выгибает бровь, а глаза искрятся хитринкой. — Наденешь мой как обычно, — пожимают плечами в ответ и вновь придвигаются ближе так, что колени соприкасаются, а умеренное дыхание становится единым, теплым и ласковым. — Ты поговорил с бабушкой? — неожиданно спрашивают Тэхёна, который только вчера вечером позвонил своей бабушке, а после съездил и в гости. У нее он и остался ночевать, потому что разговоры по душам продлились до ночи, а ехать обратно в поздний час и волновать сердце бабули не хотелось. — Она слышала что-то об этой истории? — Слышала, — сдержанно выдохнул Тэхён. — Но не так много. Она знает ровно столько, сколько сохранилось спустя почти сто лет. — Что говорит? — То же самое, — с грустью отвечает Ким, помня с какой печалью рассказывала бабушка про невозможную любовь между двумя мужчинами, которые на самом деле любили друг друга сильнее, чем кто-либо. — Сказала, что причина не в обществе, а в болезни студента, — голос новенького стих, а взгляд упал на родинку на шее байкера. Он тепло улыбнулся, вспомнив, как невольно прикоснулся к черной точке, когда они сидели в парке недалеко от университета. — А ты что думаешь? — смотрит в глаза. — Не думаю, что в их истории можно кого-то винить, — делится Чонгук мыслями, устремив задумчивый взгляд на ровно расставленные книги. — Думаю, что это просто… Не знаю, как сказать… Возможно, они должны были встретиться в другое время? — А я думаю, что для любви нет определенного времени или условий. — Но у них не вышло… — Это не значит, что они не любили друг друга, — слегка хмурится Тэхён, кажется, впервые расходясь во мнениях с Чонгуком. — Их конец ужасен, но любовь… — Прекрасна, — кивнул Чонгук, слабо улыбнувшись, наблюдая за тем, как новенький складывает книгу в рюкзак, все так же хмурясь. Тэхён этот взгляд прекрасно чувствует, словно его рассматривают под микроскопом. Глаза байкера столь проникновенны, что каждая волосинка на теле встает дыбом, а по телу бегут мурашки. Становится душно, и трудно дышать, но Тэхён не спешит вставать, а Чонгук все так же сидит близко и ловит глазами каждое движение. — Тэхён, знаешь, что я прочитал недавно? — Что? — шепчет брюнет, оставив рюкзак в покое и посмотрев на Чонгука, который оказался еще ближе, а Тэхёну и не отстраниться. За спиной огромный стеллаж с книгами, да и убегать нет желания, хотя близость все равно заставляет краснеть и бегать глазами по лицу байкера, потому что смотреть прямо в глаза слишком волнительно. — Говорят, что любовь — это, когда хочешь касаться человека, — отвечают Тэхёну тихим голосом и осторожно берут правую руку в свою, ласково обхватывая пальцы. Он судорожно выдыхает, ощущая приятное тепло, и слабо качает головой, потому что тоже слышал об этом. Тэхёну это кажется вполне логичным высказыванием и объяснением чувств, и он машинально вспоминает, как сам первый поцеловал Чонгука. Тогда ему хотелось прикоснуться. И сейчас тоже хочется, потому его взгляд опускается на приоткрытые губы Чонгука. Байкер сократил расстояние между их лицами до минимума, и его теплое дыхание касается губ Тэхёна — он прикусывает нижнюю губу, часто хлопая ресницами. — Я хочу поцеловать тебя. — Мы уже целовались, — растерянно отвечает Тэхён, не найдя более вразумительного ответа. — Не так, — качает Чонгук головой и ласково трется кончиком носа о чужой, невесомо касаясь губами губ Тэхёна, который судорожно закрывает глаза, затаив дыхание. И мир вокруг будто замирает, библиотекарь замолкает, студенты не перешептываются, стеллажи с сотнями книг исчезают — остаются лишь они вдвоем, лицом к лицу, одно дыхание на двоих. Тэхён слышит лишь собственное тяжелое дыхание и быстрое сердцебиение в груди Чонгука, который осторожно и чувственно прижимается к его губам своими. Этот поцелуй действительно отличается от предыдущих, потому что более смелый, уверенный и чувственный. И главное, что обоюдно желанный, ведь Тэхён робко приоткрывает губы, впуская нежный влажный язык Чонгука, который тут же обхватывает, разжигая не только собственное сердце, но и чужое. Их с головой охватывают неизведанные чувства, так, что они совсем забываются, не думают о камерах в библиотеке и не волнуются, что кто-то их застукает. Волнует только долгожданное мгновение, в которое каждый из них объясняется в чувствах, уста в уста, и слова тут излишни. Тэхён касается свободной рукой теплой шеи Чонгука, обхватывая ее, чтобы притянуть ближе и углубить поцелуй. Шумно вдохнув носом, байкер активно двигает губами, коснувшись мягких щек ладонями, загораясь взаимным желанием. — Чонгук, — шепчет горячо в губы, чуть отстранив парня, прикоснувшись к груди. Чонгук пытается сфокусировать взгляд и посмотреть на новенького осмысленно, приводя дыхание в норму. — Увидят… — Прости, — Чонгук виновато качает головой, прижавшись лбом к виску парня. — Злишься? — Н-нет, — с недоумением отвечает Тэхён, иногда поражаясь вопросам байкера. — Я целовал тебя в ответ, уже забыл? Облизнувшись, Чонгук хотел ответить, что такое не забывается, однако он тихо смеется и вновь прижимается к его губам, потому что противостоять желанию физически невозможно. Но и вправду чувствует себя глупо, когда ему отвечают на поцелуй, вновь не скрывая трепетные взаимные желания.

***

Запущенный и печальный вид двух могил вызывал желание поскорее покинуть кладбище, где Чонгуку становилось физически не по себе. Его дыхание стало затрудненным, а голова тяжелой, однако он не спешил покидать могилы двух неизвестных ему людей, выполняя пожелание Тэхёна. Новенькому взбрело в голову проведать могилы тех самых возлюбленных, что были похоронены на кладбище Тонджакку. Чонгук не был в восторге от идеи Тэхёна навестить двух усопших, но отказать не смел, видел, как новенький проникся этой трагичной любовью двух сердец. Чонгуку же становилось слишком тяжело на сердце, да и задумываться о причинах, о возможных последствиях и о том, к чему может привести любовь, он не горел желанием. Чем больше он думал, тем хуже становилось, тем сильнее омрачалась жизнь вокруг. Глядя на потертые имена и фотографии двух мужчин, Чонгук с трудом сглатывает ком в горле и отгоняет наваждение. Старается не смотреть с такой печалью, ведь это далеко в прошлом. Очень далеко. И их это никак не касалось, однако Тэхён принял их историю слишком близко к сердцу. Они стояли у их могил почти десять минут в абсолютной тишине, положив по одной белой розе на каждое надгробие. — Как думаешь, — шепотом, словно боится потревожить усопшие души. — Они смогли вновь встретиться? Чонгук на самом деле никогда об этом и не задумывался — вопрос застал студента врасплох. Потому он не спешит делиться мыслями, думает несколько секунд, представляет их в своем уме и даже ставит себя на место этого директора. Хотел бы он, чтобы его душа снова отыскала ту самую, которая обрекла его на вечное страдание? Если любовь действительно подразумевала под собой глубокие страдания и мучения, значит, она того стоила? Ведь она вела за собой и самые прекрасные чувства, от которых душа буквально окрылялась. Появлялся свет, надежда, вера. Чонгук сдержанно выдыхает и переводит взгляд на Тэхёна, который уже смотрел в ответ в ожидании. Его волновал вопрос, о котором Чонгук не задумывался, но на который быстро нашел ответ. Потому что на месте этого директора Чонгук обязательно пошел бы искать Тэхёна не только в этой жизни, но и в любой другой. Именно это помогло Чонгуку осознать причины собственных слез при первой встрече. — Я очень надеюсь, что они смогли. — Правда? — с облегчением улыбается Тэхён, прослезившись. — Я тоже надеюсь. Думаю, они заслужили, — новенький переводит взгляд на могилу студента, шмыгнув носом. — Тэхён? — шепотом зовет Чонгук, затаив дыхание и привлекая внимание. — Знаешь, почему я тогда заплакал? — Почему? — хмурится брюнет, повернувшись к Чонгуку. — Потому что увидел в тебе родственную душу, — выдыхает Чонгук, будто освобождается от невидимых оков, поворачивается к Тэхёну и смотрит с болезненным трепетом в глазах. Он никогда не верил в подобные сказки, думал, что это выдумки фантазеров, писателей или поэтов, но никак не реальность. Но стоило ему столкнуться с Тэхёном, посмотреть в его черные глаза, как он увидел своего человека. Родного, важного, необходимого. И если это означало родство душ, то Чонгук готов был поверить во все остальное. — Ты будто… Мой, понимаешь? — Уже присвоил? — по-доброму усмехается Тэхён, покачав головой, но Чонгук знал и был уверен, что его прекрасно понимали. Тэхён чувствует то же самое, и в этом не было никаких сомнений. — Я будто ждал тебя всю свою жизнь, — Чонгук бережно берет холодные руки в свои и несильно сжимает пальцы, глядя бесконечно влюбленными глазами. — Ты прости, что наседаю… Я… — За чувства разве извиняются? — улыбается Тэхён, сплетая их пальцы вместе. — Спасибо, что поделился… — Точно, — вдруг осеняет байкера, который растягивает губы в лукавой улыбке и подмигивает брюнету. — Я обещал поделиться, и я поделился. Где мой обещанный рисунок? — Дома, где же еще? — Тогда поехали? — с нажимом спрашивает Чонгук, посмотрев на могилы, от которых становилось дурно. — Умираю, как хочу увидеть! — Не говори таких слов на кладбище, — закатывает недовольно глаза Тэхён, но послушно идет следом за байкером, оглянувшись на могилу директора, от фотографии которого остались лишь бездонные глаза. Грустно улыбнувшись, Тэхён мысленно согласился со словами Чонгука, который постоянно повторял, что жить нужно настоящим. Историю о скрипке и о двух влюбленных он никогда не сможет забыть, но сосредоточится на настоящем, где его всегда с трепетом обнимают, ласково целуют и смотрят, как на смысл жизни, точно сможет. — Надеюсь, тебе понравится. — Мне даже яд из твоих рук понравится.