Когда минуют дни тоски

      Омега проснулся от обыкновенного стука в дверь. По привычке, накинув на себя что-то из одежды, а под «что-то» предполагалась всё таже глубокая толстовка и пара тапочек, он опешил пройти к выходу. Ночи все еще холодные, омега спит в носках. Пройдя сквозь дверную арку своей комнаты, парень нащупал ключ, коим являлся обычный бытовой выключатель, и включил свет. Лампа мгновенно загорелась, а свет ударил по глазам, Мидория немного пощурился, прежде чем открыть их полностью. Мышцы глаз болезненно дрогнули. Пройдя к входной двери, омега что-то лепетал себе под нос, а после обратился к стучащему: «Кота-кун, это ты?». Ответа не последовало, впрочем, парень на него и не рассчитывал: мальчик часто прибегал посреди ночи, поэтому увидеть его и сейчас не было чем-то новым. Створки скрипят и вот дверь медленно начинает открываться, но кто-то с другой стороны схватился за ручку сильной рукой и потянул ее на себя. Омега с силой свалился кому-то на грудь. Он почувствовал страх. От незнакомца пахло пеплом и потом. Отпрянув от груди, Мидория упал на пол, из-за чего его зад пронзила резкая боль. Парень сдерживал наступающие слезы, прикрыв их легким и тихим шипением. Незваный гость, похоже, ждал, пока на него переведут свой взгляд.       Тело бросило в дрожь. Пускай лица он не видел, легко узнал Его по обуви и костюму. Конечно, любой идиот знает, мать его, Бакуго Катсуки. Омега прижал правую руку к груди, пытаясь отползти назад, но неожиданно для себя уперся в порог. Сердце прыгало по организму как бешенное, оно орало и изнывало от переполняющих грудь страха и эмоций. Омега глянул вверх. Глаза альфы были все такими же кроваво-алыми, брови сведены к переносице, а на губах был легкий оскал. Инстинктивно внутреннее «я» захотело сбежать. Мидория думал, что все-таки сможет скрыться у себя дома, ведь кричать будет бесполезно: ему никто не поверит, ему никто не поможет, возможно, даже не услышат. Слезы текли не по собственному желанию, омега рванул во внутрь, желая спрятаться в своей кровати. Конечно, он знал о мерах предосторожности ночью, но будь-то ограбление, или попытка надругательства — они заканчивались ругательствами самих же злоумышленников: красть было нечего, а насиловать помеченного омегу сильным альфой никто не собирался. Это обходилось Мидории несколькими синяками или разбитой губой.       Катсуки подхватил последнего за волосы, волоча омегу по полу, пока тот бесплодно цеплялся за его руки. Когда он прошёл в спальню, парня швырнули на кровать, с дикой скоростью сдирая форму, что уже через секунды перед омегой предстал огаленный торс.       -Не надо, не надо, не надо! — Опять этот голос, срывающийся на крик, опять эти заплаканные веки. Старые пружины прогнулись под таким напором.       — Тогда блять ответь: кто?! Бакуго схватил его за голень, стягивая носки, добираясь до трусов. Похоже, ему было все равно.       Хватаясь руками за свое белье, омега пытался натянуть его обратно, заикаясь, произносил обрывки своих слов: «Я.я. Не. Понимаю!» Слог за слогом давался с трудом, его горло охрипло.       — Кому ты блять мозги ебёшь, не говори, что не понимаешь о чем я.- Он с силой вогнал палец в неподготовленное нутро. Омега вздрогнул, вскрикнув от боли.       — Метка, черт тебя дери, кто, кто ее поставил?! — Эти слова Катсуки с рыком проговаривал в опалённое горячим дыханием ухо. Палец проходил все глубже, не давая свыкнуться с ощущениями чужого тела внутри. Омега выгнулся, чтобы хоть как-то приостановить попытки дальнейшего проникновения.        -Т. уммммыыыы. — Ему на живот легла тяжелая ладонь, начиная грубо блуждать по телу, наверное, ища доказательства того, что с парнем кто-то был. Добравшись до задницы, Бакуго с силой сжал ее, оставляя после себя фиолетовые следы. Омега пытался оттащить его за волосы. В ответ его действиям Катсуки вогнал второй палец, второй рукой сжимая все, до чего только мог дотянуться. Синяки появлялись мгновенно.       — П.п. Пож.жаыыыаата. Не надо! — Омега терял самообладание, в глазах все плыло, опять эта тошнота. Из-за стресса и шока он перестал контролировать феромоны. В нос Бакуго ударил собственный запах, смешанный с запахом самого Мидории. Неожиданно для омеги, альфа остановился. Появилась возможность вдохнуть воздуха, прежде чем этот ад начнется опять. Но ничего. Совсем ничего не последовало далее. Алые глаза замерли в немом удивлении, рот был слегка приоткрыт, казалось, он не дышал. Мидория воспользовался этой заминкой, последними силами отодрав альфу от себя, отполз к изголовью, что получилось с трудом: онемевшие ноги и руки совсем не слушались, а дрожь только усугубляла ситуацию. Омега завыл, зарывшись лицом в подушку. Он не понимал, за что судьба настолько его ненавидит, почему это происходит именно с ним. Сейчас он чувствует только холод и боль, но в этот раз тот, кто разом лишил его всего, не ушел, а смотрит на него, будто бы ища оправдание своим действиям, чтобы доказать, что он делал все правильно, что в этом всём виноват не он, а сам омега. Вот только, насколько глубоко он ошибся, понимал не только он. Диалог с Киришимой всплыл в его памяти, словно ножевое ранение, что пришло прямо по сердцу. Он опять сбежал, оставляя хрупкое тело снова прибывать в этой чудовищной реальности. Ах, да, омега вспомнил, что у него сломано ребро…

***

      — Мидория-сан, можете подменить меня на вечер? — Голос Иоши как всегда звучал громко и с ноткой задора.       — А? Ямада-кун, что-то случилось?       — Все в порядке, просто мне надо попасть в центр, вечером меня будут ждать. -Парень неловко почесал затылок. Тут Мидория прикинул, почему Фудзии сегодня нет на кухне, а Судзуки устроила шоу-истерику из-за своих ногтей. Легкий смешок заставил Иоши дрогнуть от волнения.       — Хорошо, но только в этот раз. — Легкая улыбка одарила его взгляд.       — непременно! — Да, в другой ситуации Мидория мог бы легко помочь ему, но в силу состояния его здоровья, он не мог себе это позволить. С того момента прошла неделя, долгая и болезненная. Парню несколько раз приходилось бегать в аптеку, подбирая время, когда безопаснее всего можно появиться на площади, когда точно знал, что герои заняты на работе, и 2 раза ходил на реабилитацию. На все вопросы: аля, вы похоже на отбивную или грушу для битья, Мидория сослался на скользкие ступеньки своего подъезда. Ему было неудобно обманывать, но выбора ему никто не предоставил. Что он может? Пойти в полицию и подать показания на "Молодую звезду геройского неба", рассказать о том, что произошло? Бред, он тоже так считает. Парень скорее поверит, что от него захотят избавиться, под предлогом «несчастного случая» или «неизбежной катастрофы». Думаю, стоит прекратить забивать голову всякой ерундой. Все, что он сейчас может: избегать альфу любой ценой, работать кассиром, а иногда официантом, на время отказавшись от работы на выходных.       — Доброго времени суток! — Его мягкий и немного тихий голосок был сладок, словно мёд. Он было вышел принять заказ, но когда же он увидел «гостя», его ноги остановились сами. Пускай Бакуго и скрыл лицо маской, это была лишь жалкая попытка скрыть свою личность. Рядом с ним стоял тот самый альфа. Мидория старался подавить дрожь в теле, пересилив себя, подойти к альфам. Последние уже готовились сделать заказ, а один из них задорно помахал ему рукой, намекая, что они свободны. Опять, опять его легкие сжались, как будто всю жизнь дышали фабричным воздухом, и вдруг глотнули горного ветра, что охлаждал горло с такой силой, на которую способен только снег, который, по пути домой, пробовал каждый ребенок. С такими легкими омега был похож на заядлого курильщика.       — П. Прошу, вот н.н.наше меню. — Пускай у омеги хватило смелости подойти к ним, только потому что рядом был кто-то, кроме Него, да и подводить сотрудников больше не хочется: он итак брал отгул на целую неделю! Но говорить без запинок он так и не научился, людей он боялся не меньше Бакуго.        Пускай Киришима совсем и не чувствовал его запаха, он догадался, что какое-то напряжение между ним все-таки существовало. Не долго думая, он подхватил меню и легко улыбнулся: " Спасибо за заботу! Не могли бы вы посоветовать что-нибудь из десертов, мне и моему другу?" Казалось, омегу успокоили его слова. Перевернув страницу, Мидория ткнул ноготочком по данной колонне. (Накладные ногти — часть его костюма).       Немного помолчав, он сказал: «Моти очень м…мягкие, они…они сделаны и.из лучшей рисовой муки. Можете попробовать наше к.крепкое кофе.» В конце он совсем понизил голос, будто боялся, что его вот вот ударят.       — О, непременно, давайте самое крепкое. — Киришима добро улыбнулся. Мидория собирался было закрыть меню, но чей-то палец остановил все его попытки к бегству, указав на дальний угол.       -Эти. — Рука омеги дрогнула. Это были самые обычные тайяки, которые Мидория любил, как в детстве, так и сейчас. Он совсем забыл про них, но все еще помнил вкус. На минуту задумавшись, парень погрузился в свое прошлое, где не было ничего, что вызывало боль, только утро, он и его мама, что уже успела сходить в магазин. Она пахла абсолютно так же: домашним уютом. И он, еще сонный мальчишка, что только оторвался от своей подушки, с всё тем же следом на щеке, почувствовал те самые вкусные и горячие тайяки, смазанные мёдом, которые подавались с теплым молоком.       Омега совсем незаметно улыбнулся, но этого было достаточно, чтобы Бакуго заметил это, зверь внутри сладко облизнулся и ласково завилял хвостом. Мидория пришел в чувства, мимолетное движение губ пропало с его лица: «Простите. Я.я. поспешу подготовить в…ваш заказ.» Последнюю часть фразы он будто бы проговорил для самого себя. Быстро сообразив, что происходит, парень, аккуратно хлопнув меню, сбежал, скрывшись на кухне.       Пока шла готовка, омега принес горячий кофе, такой крепкий, какой только у них есть. Начиная ставить его на стол, его ладонь накрыла другая, от чего он издал звук, похожий на писк.       — П…п.простите! — Мидория залился краской. Было слишком стыдно, этот звук был очень странным. А после побледнел от ужаса. Он уже спешил сбежать вновь, оставив парней в некотором недоумении.       — Он очень мягкий. — Заметил Киришима, но довольная лыба спала с его губ, как только он косо глянул на своего приятеля. Последний, похоже, готов был наброситься на него прямо сейчас.       Спустя несколько минут, всё было готово.       — М.моти для вас, и т.т.тайяки д.для в.вас. — От красноволосого альфы не ускользнул тот факт, что омега начал заикаться в конце. Он решил промолчать.       -Ты не собираешься есть? -Когда Киришима умял свой десерт, наслаждаясь крепким меликано, Катсуки даже не притронулся к своему.        -Аппетита нет.       — На тебя не похоже. — Альфа понял, в чем дело, понял, почему Бакуго вдруг ведет себя Так, но сказать ему он ничего не может: он взлетит на воздух вместе с помещением.       — Ну тогда я хоть попробую то, что ты заказал.       — Ты куда? — Киришима смотрел на уходящего с тарелкой Катсуки.       — Облезешь.       -Даже укусить не дашь?       — Заткнись.       Бакуго проводили легким смешком. Когда он подошёл к кассе, он встретил ту самую официантку-вертихвостку, что вновь одарил холодным взглядом. Похоже, это задело ее самолюбие. Но по какой-то причине, она все-таки «подумала», что этот взгляд адресован не ей.       — Оплата картой или наличными? — Ее несколько писклявый голосок резал слух.       — Картой. — Катсуки провел пластиком по терминалу. Тот удовлетворенно пикнул, отсканировав чек.       Во время всего процесса девушка посматривала на блюдце с десертом, приводя себя в мысли, пытаясь сдержать свою улыбку, строя милые глазки.       — Передай это ему. — Бакуго указал на список сотрудников. Глаз Судзуки слегка дернулся, а на лице появилась кривая улыбка. Передав блюдо кассирше, Катсуки направился на улицу. С его лица не сползала улыбка, а взгляд победителя плясал яркими языками пламени, который так и говорил: эта шлюха ждала чего-то большего. Когда Мидория вернулся в зал, его ждала обозлённая Амэя, холодно протянув тарелку, она даже не посмотрела омеге в лицо.       — Один из тех, у кого ты принимал заказ, оставил это для тебя. — Девушка с осанкой павлина направилась на кухню. Ее гордость перешла порог своего предела. Мидория, уже собираясь домой, вспомнил о том, что говорила Амэя. Сдав кассу, он забрал аккуратно сложенные угощения в пищевом картоне. Это было единственное приятное событие, что произошло с ним за последнее время, пускай он и не знает, от кого этот сладкий «подарок».