Когда минуют дни тоски

      Сейчас в воздухе повис запах чего-то едкого, кислого, такой, что выедал глаза до слёз, мокрые дорожки градом капали на руки, что уже как 30 минут неподвижно обняли колени.       "Молодой человек, вы совершенно безответственно относитесь к своему здоровью. " Пожалуй, эти слова не то, что Мидория хотел услышать. Брызгая слюной, медсестра то и дело сильнее сжимала чужое запястье, что силой заставили оторваться от ног. Женщина украдкой поглядывала на дверь, стараясь браниться как можно тише. Её губы от постоянных укусов покрылись коркой, желтинка на них исчезла, как только женщина провела по ним языком, слегка втягивая. Зардевшие они то бледнели, то ещё больше покрывались пунцом, в то время как ее иссиня черные ресницы вздрагивали, а в черных, как смоль, с ржавым блеском глазах томилась некая горстка утомлённости, какой-то слабости, какая бывает у человека, что пережил уже пятый десяток лет. Тревожные люди качают маятник её часов, оповещая когда обед, а когда время работы. Всё идёт своей чередой.        Её пепельные волосы слегка щекочут вздёрнутый нос, из-за чего она невольно выпускает через него воздух, дабы избавиться от дискомфорта. И вот она уже трёт кичку рукой, вздёрнув его ещё выше настолько, что родинка, которая пряталась возле самого крыла носа, стала похожа на чёрное пятно, будто она случайно размазала его. Тёплые руки неустанно сжимали слабое запястье, невольно захотелось на них посмотреть: широкая ладонь в перчатках, которые уже пропустили пару дырочек, то ли от ожогов, то ли от постоянного ношения. чуть выше можно заметить большую массивную руку, покрытую морщинками, находящуюся в напряжении. От этой беты пахло чистым табаком от сигарет и сухофруктами. Не удивительно, ведь она постоянно что-то жевала. Больничный халат, местами грязный фартук, как будто одетый сразу после завтрака, и широкие вольные штаны, что гармошкой бежали по её ногам к щиколоткам. Всё это, казалось и отталкивало, но и вызывало интерес у наблюдателя. Слабая боль выбила омегу из колеи.       Когда капельница уже медленно втекала по металлической игле, Мидория почувствовал дискомфорт. Жжение не прекратилось, а лишь усилилось, как только витамины начали проникать под кожу. Тревога заставила его подняться. Говорить об этом не хотелось, он и так ощущал себя не в своей тарелке, причиняя столько неудобств. Разве можно ему даже открыть свой рот? Никак нет, думает он, оставляя все на самотёк, только уже сидя, облокотившись о холодную стену. Прикрыв глаза, омега вспоминает это утро.

***

Бредя по дому в поисках туалета, Мидория совсем потерялся. Пускай ему и проводили "экскурсию", это никак не изменило его координации. Тихие шаги наполнили коридор. Приятный запах чего-то утреннего и горячего обольщал обстановку. Пускай он ещё не понимал, что это запах его партнера, омега не чувствовал ни угрозы, ни стресса, эти нотки благовоний с дымком и треск, который так и отдаётся в ушах лёгкой какофонией, расслабили тело, от чего сознание начало теряться. Через мгновение он уже с низу вверх смотрит на того, кто поймал его в этот момент полной концентрации наслаждения. Бакуго сразу сообразил, что омеге нужно время, чтобы привыкнуть к его феромонам. Руки охотно притянули свою ношу ближе, от чего чужая талия прижалась к сильным бёдрам. Такие действия взбудоражили омегу, а та лёгкость, что ещё секунды назад ласкала мысли, превратилась в ощущение опасности, незащищенности, что порывом вырвалось сумбурным "умфф". Альфа ослабил хватку и Мидория всем телом упёрся о стену. Казалось, она его единственная опора, но всего на секунду, совершенно на ничтожную единицу времени, в глазах Бакуго он увидел муторный блеск, что эхом исчез в тихих озёрах мертвенно-красных вод. Последний молча взял омегу за руку. Вытянувшаяся вперёд рука аккуратно прихватила подушечки чужих пальцев, притягивая к себе, нежно отводя ко второй руке, которая, в свою очередь, лёгким движением схватила всю ладонь, прильнув к лицу Кацуки, совсем невесомо задевает губы, кончик носа, мягкие волосы, требуя чуть чуть ласки. Ощущения тепла чужого человека, давно забытые, пережитки прошлого, с которыми сложно расстаться вновь расправили крылья.       Мидория лишь широко открыл глаза, когда понял, что с совершенно несвойственной ему дерзостью одёрнул руку, прижав её к груди. Не зная куда себя деть, он вжал голову в плечи и, зажмурившись, ожидал сильной пощечины. Но ничего. Совсем ничего. Лишь такое же нежное, бархатистое прикосновение чужих губ к кончику уха, которые шепчут что-то спокойное: "Твоя одежда в пакетах в Нашей комнате, оденься, я жду тебя на улице". Отчеканив каждое слово, Бакуго с диким спокойствием направился к входной двери. Рябь в глазах, покрасневшие уши, прилившая к коже кровь, что румянцем красовалась на щеках, осознанное сердцебиение и звон в голове, что всё не умолкал - всё, что мог чувствовать Мидория в этот момент, находясь в некотором трансе, пока каждое из этих чувств заставляли грудную клетку вздыматься всё сильнее, наливаясь свинцовой теплотой, подслащивая и без того сахарные нотки конфуза.       Чтобы хоть как-то привести себя в порядок, парень пропустил пальцы в копну своих волос, оттаскивая тёмные пряди. Всё также опираясь о холодную монотонную стену, его пытливые руки дрогнули, коснувшись кончика уха, где всё ещё витала горстка того обжигающего тепла, которое было для него как гром среди ясного неба. Уголки губ невольно потянулись вверх, но тут же стыдливо скривились. Омега пытался обдумать произошедшее, прикусывая нижнюю губу, что уже и так налилась багром, в то время как его организм потребовал помощи. Головка ствола, потираясь о тонкую ткань, пропустила покалывание. Мочевой пузырь, и так полный от постоянных задержек, потребовал аудиенции с толчком, до которого омега так и не добрался. ( P.S. Я-то знаю, о чем вы подумали, мелкие засранцы.) Лёгкая эйфория спала, оставив всё такой же осадок с грустными нотками пряности и застенчивости. Спустя пару минут слышен звук сливающихся потоков воды, а чуть позже и звук открывающейся двери. Омега в спешке переступает невысокий порог комнаты и, найдя нужный пакет, всё в такой же спешке достаёт и натягивает на себя свою одежду: свободную клетчатую рубашку приятного серого цвета, пахнувшую свежим хлебом и терпким черным чаем, который невольно вызывает оскомину у молодого человека. Белые узкие штаны с частыми продольными полосами цвета мокрой сажи, и всё такого же маленького размера белые ботинки с гранитовой кромкой у самого края. Сверху омега накинул потёртую ветровку, что служила ему верой и правдой уже несколько лет. "Сотрудничество" и "прозрачность" - два слова, которыми можно описать внешний вид омеги.       Совсем потерявшись во времени, парень выскакивает на улицу, где его ждёт альфа, совсем не нуждающийся в лестных отговорках.

***

      Когда же дискомфорт начал проявляться все сильнее, омега уже не мог сдерживать тихое шипение, что словно семена одуванчика, бегали по комнате, выискивая себе теплое местечко.       За дверью то и дело слышны крики рабочих.       - Какого хрена ты не сказал мне про эти аудиторские проверки! Мы не успеваем!       - Но ведь ты сам виноват во всей этой ситуации, я говорил, что не стоило уходить на 3 дня, со своими проблемами я бы справился сам!       - Ах ты, засранец! - Мелкие перебранки между альфой и его омегой вызвали тихий смешок, что уже через мгновение прервался резким "ох". Кожа немела, приобретая совсем бледный оттенок. Подле самой иглы сочилась та самая жидкость, что не спешкой вливалась в организм, одаривая его носителя спазмами. Терпеть уже действительно не хотелось, в прочем, как и находиться в этой одинокой комнате, что была как невестка перед свадьбой: замкнутая, в предвкушении ощущений.       Вся ситуация координально изменилась, когда эти самые "ощущения" громким свистом снесли перед собой дверь и, осмотрев комнату в поисках своей жертвы, быстрыми шагами направились к бедной койке, сотрясая воздух. Конечно, никто иной как Бакуго, будучи этими "ощущениями", аккуратно потянул больную руку на себя, что сопроводилось болезненным " Угх". Брови практически слились на переносице, что делало его вид еще более грозным, на лице появился оскал, а следом за ним и резкое рычание. Альфа вылетел из комнаты, приводя омегу в ещё большее недоумение. В коридоре вновь слышен шум, только теперь источником этого шума являлся сам, мать его, Бакуго. Гул продолжался до тех пор, пока сопровождаемые лёгким ароматом собственных духов медсёстры в спешке тоненькими пальчиками не освободили руку омеги. Иголка выскользнула и с тихим лязгом упала на медицинский лоток. Девушки переглянулись: толстая медсестра так и не смогла найти вену, по этой причине содержимое капельницы медленно вводилось под кожу, вызывая режущее раздражение у её хозяина.       Бакуго залетел не менее феерично, одаривая девушек своим исключительным ужасающим взглядом. Его ладони потели, а медсестры, в коих глазах уже прыгали искры с рокочущим шумом, не на шутку всполошились. В попытке объясниться, они позвали заведующую. Ее брови сошлись, когда она увидела состояние омеги, но женщина никак не отреагировала на присутствие альфы, лишь одарила его ещё более презрительным взглядом, мол "Нечего пугать весь персонал, ты добавляешь мне работы". Когда Мидория покинул кабинет инфузионной терапии, заведующая объяснила Бакуго, что в том, что произошло с его партнером нет ничего страшного , и что его просто переведут в другой отдел.       -Ничего страшного? Ничего, мать вашу, страшного? Что вы блять будете делать, еслить это "ничего страшного" перестанет быть вашим "ничего"!?- Катсуки рычал, женщина дрогнула, но в лице не изменилась.       -Часть вины легла и на мои плечи, эта медсестра сегодня уходит на пенсию, но совершенно не по собственному желанию, так решили все.- Сказав это, под "всеми" она, вероятно, имела ввиду весь персонал, включая директора. Заведующая продолжила: "Поймите, мы и не думали, что что-то такое может произойти, мы приносим извинения от лица всего стационара." - Небольшой поклон и кивок дают чётко понять, что альфа, коей и является заведующая, соблюдая все формальности, приносит извинения, не больше и не меньше, но Бакуго ни холодно, ни жарко. Он лишь кидает что-то типа "бесполезные идиоты" и уходит, оставляя женщину, что провожала его взглядом плоть до того, как он исчез, думать над его словами. Хотя, похоже, на это просто нет времени. Хлопок двери и в комнате пусто.       Спустя небольшой промежуток времени партнеры покинули помещение, которое оставило горький вкус пережитых событий. Омега мнётся. Сказать, что он озадачен, ничего не сказать. Пока новая капельница добротно вливалась в его вены, альфа ни на шаг не отходит от двери, хотя и ближе подходить не собирался. Волновался что ли?       Несколько раз тряхнув и без того уставшей головой, Мидория вытряс эти мысли из головы. Через пару мгновений он заметил, что парковку они уже миновали, из-за чего последний нервно взглотнул. Шумный перекрёсток обливался потоками людей, что, вероятно, шли кто на работу, кто на учебу, а кто-то и вовсе бродил от безделья.       Тихо жевала резину открывающаяся дверь, что легонько толкнула музыку ветра, которая приятным звоном ударила по ушам. Зайдя во внутрь, альфа только сейчас сообразил, что омега, к слову, не разделяет с ним понимания ситуации, оставаясь с наружи, потупив взгляд. Мидория то и дело переминал пальцы, пока чужая большая ладонь не схватила сразу обе руки, притягивая ближе. Та самая дверь неохотно открылась, впуская парня во внутрь. Бакуго лишь вопросительно глянул на последнего, всё также сводя брови, да так, что появлялась горбинка, от чего омега дрогнул. Альфа отвернулся и, не отпуская чужую руку, отправился дальше. В минимаркете пахло овощами и жжёной бумагой, от чего невольно хотелось поморщиться. Кондиционер совсем не помогал, ведь в поисках нужного ряда становилось душно. Овощной отдел торжественно открывали сочные, спелые яблоки, которые вряд ли имели, такой же как и вид, аппетитный вкус. Но когда эти самые яблоки начали падать в корзинку, омега помялся, но сказать что-либо против не смел. Ещё 5 минут и вся растительность огромным холмом возвышалась в корзине, чуть ли не падая за бока.       Когда пара подходила к кассе, молодая кассирша стрельнула глазками в сторону альфы. Бакуго вывел омегу из очереди и поставил рядом с собой, его глаза были полны отвращения, а на, казалось бы, холодных губах проскользнули слова: "Ты тупая или слепая? Не видишь, что я здесь не один?" Возможно, девушка не восприняла его действия, как оскорбление в собственную сторону, ведь, бросив взгляд на омегу, она посмотрела на него, как на дохлую крысу, отрезав: " С вас 3024 йен." Через несколько минут омега, а следом и альфа покинули маркет, у последнего в руках было 2 увесистых пакета.       Лёгкий щелчок, и багажник открывается сам, остаётся погрузить всё содержимое рук вовнутрь, в то время как омегу уже усадили в салон. А Мидория благородно( трусливо ) молчит. Сказать, что этот альфа дурак, ничего не сказать. Как ни посмотри, а рабочие были в восторге от покупки, меньше придется выкидывать. Руки горели выкинуть всё, что он набрал и дать волю своей опытности, но для этого нужна большая эскарда смелости, которой у парня, увы, не было. Путь прошёл не менее феерично: помимо бесконечного шума снаружи, они простояли в пробке час, прежде чем движение возобновилось. Альфа уже пускал искры, сопровождаемые треском, а кожаный руль покрылся коркой, запах которой даже Альфу заставил открыть окно. Кажется, ему придется утром заехать в салон. На часах уже половина десятого, день близился к концу, а эти двое только появились на пороге квартиры.