Когда минуют дни тоски

Проснулся Мидория от сильных спазмов в желудке. Ресторанная еда, казавшаяся ему каким-то особенным деликатесом, теперь ощущалась болезненной тяжестью, которая приносила дискомфорт. Теперь же, раскрыв слипшиеся от пота и слез глаза, омега не столько удивился, проснувшись в доме, сколько пребывал в недоумении из-за огромного тела, спящего рядом с ним. Бакуго не спал. Не было и мысли, что он уснëт рядом с ним. На протяжении последних 4 часов последний только и делал, что слушал тихое биение чужого сердца, тяжёлые вдохи и гул собственной груди. — Ммм.. — Опомнившись, Мидория вскользь схватился за живот, который ответил ему ноющей болью, то покалывая, то переставая создавать спазмы. — Ты в порядке? — Заметив изменение в привычных для ушей звуках, Катсуки небрежно поднял одеяло, а, увидев нездоровый цвет лица омеги, беспокойство внутри начало нарастать. Горячие ладони коснулись нежной и, казалось бы, ветхой кожи, от чего у Мидории пробежались мурашки. Пальцы начали бережно надавливать на мягкую область живота. Парень занервничал и уж было вскрикнул от удивления, если бы не теплое дыхание и шершавые губы, что то и дело задевали его ухо. — Здесь болит? – Бакуго надавливал в тех местах, где омега особенно сильно ощущал дискомфорт. Еще одно такое касание и страдавшего поднимают на руки, накрыв одеялом. Боль начинает сопровождаться рвотными позывами. Мидория, пытаясь разглядеть, куда его несут, то и дело прикрывал глаза, получая каждым таким действием новую порцию мигрени. Когда болезненные расстройства достигли пика, он был не в состоянии думать, смотреть чувствовать или кричать. Всё, на что было способно его маленькое тельце — дрожать так, будто его кости вот вот треснут и сломаются. На фоне этой боли разные шумы, гул улицы и запах дождя были еле уловимы, как и голос, который всё чаще повторял одну и туже фразу: «Всë будет хорошо». Капли чего-то влажного били по лицу с такой силой, что, казалось, они пытаются кого-то разбудить. Омега медленно открыл мутные глаза, которые тут же начало обволакивать что-то едкое, да такое, что слезы безостановочно бежали из глаз. Но и они не останавливались, спустя несколько минут: на редеющих ресницах не было живого места, опухшие красные веки давно потеряли свою форму, а солёные слëзы дорожками устилали лицо. Несколько секунд и омега понял, что он не прекратит плакать, даже если его глаза смогут разомкнуться. А когда он закрывал их, эхо насилия, словно голодный зверь, поджидало свой ужин. Есть ли разница между страхом и реальностью? Омега не знал, ведь ни туда, ни сюда ему не хотелось возвращаться. Перед глазами устлан тёмный переулок, уши слышат безобразные звуки секса, хлюпанье в чужой заднице, болезненные крики и удушье. Тело начинает странно реагировать на происходящее, истощая беспокойство, хочется сбежать, но веки не отрываются друг от друга. И в этом цикле Мидория продолжает видеть, как 7 лет назад он перестал быть человеком, как из него сделали уличный туалет. Его молчание срывается криками, а попытка убежать от этой картины прерывается стеной позади. Омега понял: сейчас он находится в тех самых четырёх стенах, удушающее давление которых он чувствует даже сейчас. Толстые стены ведут его только в одном направлении: туда, где начался весь этот кошмар. Но никто его не слышит, никто не пытается помочь, и когда кажется, что давление прекратилось, вкус грязи и крови, в перемешку со спермой и слюной, в ужасе забытый, но безжалостный, вновь оседает глубоко внутри. Те мучения, за которыми он только наблюдал, переносятся на его тело, и невольно он сам становится объектом происходящего. Его нутро разрывается, а перед глазами вновь стало пусто. Теперь то, что происходило только в голове, происходит на яву. Омега не видит, в каком состоянии его тело, но чувствует внутренне разрушение. Так какая же разница между страхом и реальностью? Закрывая и открывая глаза меняется ли картина перед ним? Вопросы требуют ответа, но отвечать на них нет сил. Страдание, разочарование, отчаяние — все они никогда не оставят его в покое, разрушая, уничтожая омегу, превращая в Ничто. Четвёртый круг. Уже четвёртый круг тело и душа страдают, не в силах остановить хотя бы одно из двух. Постепенно боль становится менее терпимой, а крики всë страшнее. — Сделайте анестезию, немедленно! — Что?.. – Как бы переспросив, Мидория распахивает свои глаза и, оглядываясь вокруг, замечает что до этого момента он неустанно бился в конвульсиях, повторяя одни и те же слова: « Не надо! ». — Врачи с испугом и недоумением смотрели на омегу, начиная распрашивать его обо всëм, но все их вопросы пролетали мимо ушей, в которых все еще слышалось хлюпанье, тяжёлое дыхание и сорванный крик. — Как вы себя чувствуете? – Медсестра с особой осторожностью задала вопрос, но, не получив на него ответа, замолчала. — Г.. Где я нахожусь? – Омегу все ещё колотило, но силы задать вопрос он в себе нашёл. — Ваш уважаемый оппонент принёс вас сюда, нам поступил срочный вызов, связанный с вашим самочувствием. – Протараторил кто-то из подручников, стараясь говорить как можно громче. Оглядевшись, Мидория заметил все такие же белые стены, пустой потолок, а успокоившись, вдохнул запах больничных халатов и лекарств, который был ему слишком знаком. — Приведите главного врача, необходимо сообщить герою, что он очнулся... – Звон в ушах прервал лепет медсестры. Омега уже и не слышал, о чем они говорят, и тем более не мог знать, что всë, что было в этой комнате, тут и останется. *** — На осмотре выяснилось, что спазмы в желудке вызваны отторжением организма. Судя по вашему весу, вы избегали калорийных добавок, от чего и вызвали раздражение своего кишечника. Впредь вам стоит лучше следить за своим питанием, если вы не хотите, чтобы эта ситуация повторилась. — Слушая не то заключение, не то выговор от главного врача, Мидория впадал в краску от стыда, но щеки его лишь слегка пунцовели, на большее они и не были способны. — Я.. Я понимаю... — Тихо проговорил он, склонив свою головою еще ниже. Ему почему-то вспомнились замечания медсестры, которая в этот четверг ждала его на очередное обследование. — Какое расточительство! Вы хоть понимаете, сколько времени и сил отнимаете у героя? Имели бы совесть, номер один — лицо мира, а вы... — Под конец доктор лишь громко цыкнул, насупив брови. Омеге стало обидно от того, что его обвинили во всëм, не дав возможности объясниться, но духу перечить у него не хватило. — А он.. — Герой отправился на место происшествия, конечно у него не будет времени. – Ответ перебил парня, не дав договорить. Обстановка в кабинете начинала душить. — Если вам больше нечего сказать, то вам с самого начало не надо было доставлять ему проблем. – Врач говорил язвительно, не скрывая усмешки и пренебрежение. Омега, схватив рецепт, с тихим «простите!» выскочил из кабинета и, игнорируя боль, быстрыми шагами унесся по коридору прочь. «Они все смотрят на меня» – Только эти мысли заняли его голову. В действительности же, даже чужая собака пожирала его взглядом, на лицах людей появлялось негодование, которое Мидория с лёгкостью мог прочитать: «Что он для героя?». Именно «что», а не «кто», ведь, зная характер Бакуго Катсуки, людей посещают только такие мысли. «Неуютно» — подумал парень, спешно покидая здание. В нос вновь ударил запах сырости, и без того кудрявые волосы начали закручиваться, а одежда постепенно намокала под градьями дождя. Боль в рёбрах ощутилась лёгким покалыванием, а в желудке — очередным спазмом. Омега еще не привык, стоило остаться в больнице, но всё естество вело его оттуда прочь. Теперь же, оказавшись на улице, его сердце начало биться чаще, а в голове назрел вопрос, который он долго игнорировал: «Куда мне идти? ». Мидорию накрыла новая волна недоумения, когда будучи прибывшим в отделение неотложной помощи в одной лишь пижаме и одеяле, ему дали верхнюю одежду. Сами вещи выглядели ново, сносно, у омеги складывалось ощущение, что где-то он их видел. Сейчас же, стоя на улице, его согревала большая и длинная куртка, такого же тёмного цвета, как иссиня-черное небо. «Мне некуда идти» – Мысли так и лезли в его голову, от чего на душе становилось гадко, но такова реальность. Ощупав свои карманы, Мидория не обнаружил ни мобильного телефона, ни кошелька, а значит, ни связи, ни денег на дорогу у него не было. Не сказать, что район был не знаком совсем, но знакомого было в нём мало. «Я ведь всего лишь приезжал сюда каждый раз на машине...» – беспорядок в голове, вызванный незнанием последующих действий, увеличивался. Омега пытался снизить уровень своей паники, когда незнакомая рука схватила его за плечо. — Ойк! – Нервно вскрикнув, он тут же закрыл рукой рот. Сейчас ему хотелось провалиться от стыда. — Ты... – Незнакомец немного подумал. — Вы ведь тот омега из магазина, я прав? — А вы... – Ответом послужил холодный взгляд всë таких же глубоких голубых глаз, как тогда, в первую встречу. В следующий миг незнакомец уже снимает кепку, маска на его лице уже была спущена какое-то время назад, а вихры разных по цвету волос блеснули в лестной тени сумрака. Мидория чуть было не выпалил первое, что пришло на ум, как тут же остановил себя, прикрыв рукой рот. «Я хотел назвать его двумордый? » – Пока парень пробывал в недоумении, альфа, всё время стоявший рядом, начал делать первые шаги. — Вы потерялись? – На этот ответ последовало недолгое молчание, а после и лёгкий кивок. Урчание маленького живота сделало ситуацию еще более неловкой, омеге хотелось зарыть себя куда поглубже. — Если вы еще не ужинали, то будете ли вы против, если я составлю вам компанию? – Вежливый тон и мягкий голос совсем разнились с холодным взглядом. — На самом деле.. На самом деле у меня нет с собой ни телефона, ни кошелька. – Выпалил Мидория, невзначай намекая, что отужинать с ним не получится. — Вы.. Вас обокрали? Повисло секундное молчание. Ситуация казалась ещё более нелепой, омега выдавал слова, как чековая лента, покупатель которой заранее знал, что на ней будет напечатано: — Да, я.. — Тогда позвольте угостить вас? – Тон оставался всё такой же тёплый и мягкий. Омега не смог сдержать смущение, но внутреннее «я» просило отказаться от предложения. — Простите.. Мы с вами не.. — Тодороки Шото — Ч.. Что простите? — Меня зовут Тодороки Шото. – После этих слов омегу накрыло какое-то непонятное чувство. Перед ним стоит герой, герой который стоит на равных с Бакуго Катсуки. Упоминание последнего сопроводилось болью в груди, от чего Мидория начал отходить назад. — Простите.. Разве вам не надо быть на патруле? Ик! – Последний звук, что издал омега, был вызван его неосторожностью в словах. До этого момента он и думать не мог, что сможет поговорить с такими людьми, как Тодороки Шото. Невидимая стена сомнений начинала на него давить, в мысли лезли странные догадки о том, какой человек мог подослать его к нему, но чужая рука остановила их поток, прервав его холодом, который пробежался по спине омеги. — У меня нет на сегодня неотложенных дел, не волнуйтесь, я не хочу обременять вас, лишь хотел помочь. – В голубых глазах блеснула тень смущения. Мидория осторожно начал диалог: — Я.. У меня не получится есть пищу, которую вы.. — Мы можем пойти туда, где вам нравится. — Я не ем в дорогих местах.. – Удивление альфы стало отчётливо читаться на лице. Этому были свои причины: встреча в супермаркете и Бакуго Катсуки, который как-то с ним связан. — Я не против обычной еды. – Лицо его оставалось невозмутимым, а голос был всё также был кроток и мягок. — Если вы не против, то.. – Омега начал перебирать в голове места, в которых он когда-либо бывал. На ум приходило лишь место работы — милое небольшое кафе. — Парковка отсюда в двух минутах, не торопитесь. – Голубые глаза с удовольствием засияли в темноте. Сильная рука было схватила путника за лёгкие и маленькие плечи, но остановилась. Холодная голова не давала сердцу наделать неловкостей. Накинув на омегу свой пиджак, альфа повёл его в сторону, где их с нетерпением ждал транспорт. Это была встреча, оказавшаяся случайностью или велением судьбы. И также встреча, которая может дать надежду. *** Свет тёплых ламп освещах помещение, что казалось очень маленьким при всех своих размерах. В «Ippudo» стоял резкий запах чего-то острого и сладкого одновременно, зал был наполнен весёлым гомоном и болтовнёй, криками и песнями. Вкусы в запахах настолько перемешались, что, с одной стороны, пленительно манило голодные лица, а с другой, — отталкивало тех, чей нос был чувствителен к такого рода новшествам. Мидория, поморщившись, с толикой неохоты прошёл в заведение, после чего его взгляд притянул альфа. При всей этой неразберихе он совершенно забыл, что был не один. Сказать, что Тодороки был удивлён, ничего не сказать. Оторопев перед дверью, он с новой силой ступил в здание. Чёрная, липкая от пока одежда прилипла к его телу, смущающе облегая габариты. По скулам стекали капельки пота, Шото то и дело отрывал от лица маску, было понятно, что он испытывает дискомфорт, вызванный духотой и кислостью в воздухе. — М.. Ммы можем пойти в другое... — Раскаивания омеги прервали, усаживая последнего за стол. Мидории было стыдно. Омега считал, что человек рядом с ним, пришедши сюда, ничего не сказал лишь из вежливости, от чего в мыслях появился неприятный осадок. Ко всему прочему, он, кого тошнило лишь от вида острой или сырой пищи, привёл Тодороки в одно из самых простых общепитных заведений. Его Разница с дорогими ресторанами была похожа на пропасть. — Меню, пожалуйста. — Невозмутимо проговорил альфа, его глаза были всё также холодны, а речь кротка. Официант с неким любопытством смотрящий на его внешний вид, брезгливо окинул альфу взглядом и с неряшеством кинул не большой, но толстый список на стол. Мидорию пробрала дрожь. Будь тут Бакуго, он немедля бы поднялся из-за своего стола и уже окунул бы официанта во что-нибудь, что попалось бы ему на глаза. А если нет, то разбил бы о его голову то, что попалось бы под руку, будь то даже собственный телефон. Но ничего не последовало. Тодороки Шото, взяв в руки меню, даже не взглянул на дерзкого парня, что разозлило и раззадорило последнего одновременно. Мидория с лёгким свистом выдохнул, что не могло ускользнуть от взгяда альфы, сидящего напротив. Герой понимал, что означал этот «выдох». Толстый переплёт пестрил явшествами, но все они были настолько красными, что создавалось ощущение, будто сделаны они вовсе не из набора продуктов, а из чистого красного перца. Оглядев содержание и перечень блюд, на спине омеги выступил холодный пот. Он понимал: Если сможет съесть что-то из этого, то непременно отправится обратно на койку в больничной палате. На секунду он представил взбешеного альфу, который со взрывом срывает с петель двери. В желудке появилась тяжесть, а сердце забилось как бешеное. — Одну порцию удона и одну порцию куриного супа с ростками сои. — Тодороки говорил спокойно и лаконично. Когда его взгяд пересекая со взглядом омеги, смешок вырвался из его уст, поставив Мидорию в замешательство. — Вы ведь были в больнице. Тяжёлую пищу ваш организм принять не сможет. — Сдерживая смех, Тодороки с растерянной строгостью смотрел на своего спутника. Омега расторопел, на щеках его вновь красовался румянец, а руки под столом, что еще недавно щипали друг друга, вцепились в худые колени. Секундой позднее негодование ясно засветилось на лице Мидории, большие глаза не смели смотреть на альфу, а в голове крутился только один вопрос: « Как он узнал? ». Изуку, пускай и не так часто, но смотрел сериалы, и сцены, в которых жертва оказалась в такой ситуации, было бессчетное множество. Заметив замешательство собеседника, альфа поспешил его остановить: — Бакуго Катсуки ворвался в главный офис и чуть было не сделал инвалидом нашего осведомителя.— Сказал тот, глядя на омегу, который пребывал в недоумении. Отследив изменения в лице последнего, он продолжил: — За шкирку он принёс с собой врача городской больницы. Я сделал лишь небольшой вывод, основываясь на увиденном. Сам альфа пытливо сверлил ледяным взглядом человека напротив, впрочем ответа он не добился. Мидория лишь неуклюже отвернулся, после чего скороговоркой проговорил « это в его духе » и затих. За каждым действием человека скрывается какая-то цель. Для Тодороки ею стало любопытство, охватившее его сознание в тот момент, когда он вновь увидел знакомую фигуру посреди дождливой улицы. Как он связан с Бакуго Катсуки? Почему его ментальное тело дрожит при любом его упоминании? Много вопросов, которых он задать не мог. И чем больше он сидел рядом с омегой, тем больше их становилось. Тонкая грань отделяла его от высказывания своего мнения напрямую. Шото считал, что «излишняя сдержанность» поможет ему приблизиться к истине. Доброта задушит и заставит этого человека заговорить. Мидория, в свою очередь, казался ему глуповатым. Пускай он знал лицо героя, но не обманка ли это? Люди, которые так легко доверяют другим — вот истинные глупцы в современном обществе. Стоит проявить терпение — и вот, они уже готовы раскрыться. — Я, возможно, не должен спрашивать, почему вы в столь поздний час остались на улице совсем один, но как человек, которому не безразличны чужие хлопоты, я должен хотя бы попытаться узнать. — Альфа говорил осторожно, стараясь сказать не больше и не меньше собственного «минимума». Досада мелькнула в подсознании, когда собеседник «спрятал» глаза. Омега не разделял этой «важности», ему претила мысль, что незнакомый человек заботится о нём. На секунду это выбило его из колеи. «Что я здесь делаю? » — В мыслях назрел вопрос, после чего в голове появилось осознание собственной бездарности. Еще 5 минут назад он с этим альфой без задней мысли шёл отужинать, отужинать с тем, кого он совершенно не знает. — Простите, наверное я не смогу...— Договорить ему не дали две большие тарелки, которые с особенным звоном упали на заезженный стол. Вкусный запах заставил живот предательски заурчать. Тодороки неспеша взял палочки и с безразличием принялся трапезничать. Казалось, весь ресторанчик замер в ожидании его комментария. Но ничего, кроме тихих глотков и жевания, никто не услышал. Омега смотрел на тарелку перед ним. Блюдо было очень пресное, что выдавало отсутствие красного оттенка, в отличии от других. Прозрачный бульон был практически обезжиренный, практически прозрачный. Сочные, молодые ростки, свежая зелень и сочное куриное филе выглядели слишком аппетитно. — Приятного аппетита. — Проговорил Тодороки, не отрывая взгляд от тарелки. — П. Приятного... Мидория еще пару раз взглотнул слюну, прежде чем приступить к трапезе. В отличии от деревянных палочек, которые лишь изредко постукивали в руках их хозяина, керамическая ложка то и дело звенела в руках, нарушая тишину. Ужин, проходивший молча, больше походивший на холодную войну, закончился с последним глотком. — Принесите счёт. — Альфа лишь невзначай нарушил молчание, после чего решил попытаться еще раз обратиться к своему компаньону. — Вы в порядке? Мидория чувствовал некоторую легкость и удовлетворение. В последнее время у него не получалось поесть «нормальной» еды. Практически безвкусный суп показался ему «лучшим десертом», что он ел за последние несколько дней. — Дда, было очень вкусно! Спасибо за вашу доброту. — Торопливо проговорил последний, рискнув взглянуть герою в глаза. Неожиданно ярко-голубые они больше не горели в темноте, излучая лишь холод, которым веет от их хозяина, а были подобны тёплому костру, который согревает заблудившихся путников. — Я рад. — Короткий, но невольный для самого Тодороки вывод соскользнул с его уст. Улыбки так и не последовало. Оплатив их времяпровождение, Шото повёл омегу в сторону улицы. Уже совсем стемнело, тех сумерек, что они видели, стоя друг напротив друга, уже не было. Небо было устлано тысячами звёзд, которые своим в светом освещали и без того пёстрые и яркие улицы ночного города. — Скорее всего он поздно вернётся с дежурства, позволите отвезти вас домой? — Альфа отчеканил каждое слово. Кто такой «он» можно было и не догадываться, но голубые глаза в изумлении блестнули, когда весь вид омеги выражал глубокую опустошенность, услышав заветное слово «дом». Есть ли «дом» у Мидории? Ответа на собственные вопросы так и не последовало. Чертовски болезненный ком подступил к горлу, не давая сказать и цифры адреса. В отчаянии омега уже было думал назвать адрес своей квартиры, но его определи: — Мне не стоило задавать глупые вопросы, я ведь и сам прекрасно знаю ответ. — проговорил Тодороки с «искуплением» в голосе. Сам Мидория уже не понимал, играет ли альфа с огнем или действительно пытается помочь. А в прочем, это всё пустое... По дороге стояла всё также гробовая тишина. В этом состоянии можно было услышать гудение машин, ругань и прочие посторонние звуки, что стали обыденными во всей этой суматошной жизни. еще 20 минут езды и авто уже припарковано возле огромной люксовой многоэтажки. Омега засомневался, стоит ли ему делать хоть шаг, но Шото любезно открыл дверь машины. Деваться было некуда. На прощание он поблагодарил Мидорию за ужин, еще раз спросив, всё ли в порядке. На вопрос последовал лёгкий кивок. Они говорили еще немного, в коем разговоре как бы невзначай промелькнул номер квартиры. Омега не дурак, не подавая вида, он всё время задавал себе вопрос: « Как много он знает? ». С одной стороны казалось, что альфа перед ним знает всё, а с другой, что не знает ничего. Вопросы самому себе становились всё запутаннее, когда чужая рука легонько коснулась горячего лба. — Перед сном примите лекарство от температуры, вам сейчас не стоит болеть. — Добрый голос затих вместе с шагами, что постоянно удалялись. Где-то поблизости послышался рёв мотора и автомобильное гудение, но омега его уже не слышал. Стоя на улице, он всё время держался на место, к которому ещё 2 минуты назад прикоснулась чужая ледяная рука. На лице от чего-то появился пунцовый румянец, а губы плавно поплыли вверх, расплескавшись в улыбке. Пожалуй, на фоне всего остального этот день был действительно неплох. *** Омега неспеша поднимался на нужный этаж, проговаривая в голове номер квартиры. Добравшись до места назначения, он впал в некий ступор: перед ним не было замка или обычной щеколды для ключа. Электронная табличка отследила его движения, после чего анализ лица стоящего был проведён успешно. Распахнувшаяся дверь заставила омегу издать предательский смешок. « Жил тут столько времени и не знал, что у двери нет ключа». Печальный взгляд смотрел прямо во тьму помещения. Она словно звала и отталкивала, не давая подступить к себе. Одно движение руки и мрак озаряет свет. Захлопнувшаяся дверь уведомила о своём закрытии, что было в радость для Мидории. В мыслях омут затягивал его всё глубже, пока малейшее постороннее движение не вытягивало назад. Чтобы «уберечь себя» от дурного, омега включил свет везде, где только можно. Ухоженный диван имел тёмные углы, при взгляде на которые омегу бросало в дрожь. Свет от торшера создавал на полу тени, и только большая роскошная кровать пустовала, как будто поблескивая под яркостью ламп. Мидория, словно пугливый зверь, неспеша осмотрел её, и, решившись «попробовать», лёг на самый край. Глаза устало закатывались, сон захватил его также внезапно, как и вопросы его вечернего собеседника. Думая ещё о многом, омега провалился в сон. Дрему прервал резкий хлопок двери, от чего парень подскочил, сам того он ожидая, упал на пол, всем видом пытаясь показать, что он ни за что бы не лёг на кровать без разрешения. Бакуго с расширенными зрачками осматривал собственную квартиру, что напугало не только омегу, но, видимо, и всю мебель. Заметив движение на полу, Катсуки взглянул на заспанное и ошарашенное лицо, его тон и движения смягчились. — Здесь кто-нибудь был? — Вопрос адресовался не пустым и тёмным углам, а именно ему. Мидория чувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ннет. — Проговорил он тихо, но беззвучность в помещении позволила услышать его шёпот. — Я чувствую его запах. Этот двумордый, что он здесь забыл? — Терпеливый, но нагнетающий тон альфы пугал еще больше. Еще секунда и омега испуганно смотрит в пол, понимая, какой шлейф чужих феромонов он оставил после встречи с Тодороки Шото, и почему Бакуго Катсуки в дикой ярости. — Э.. Это не то... — Не то что? — Грубые слова перебили парня. Катсуки начинал закипать. Его терпения не хватило и на 5 секунд, после чего он стремительно сократив расстояние между ним и омегой, схватил последнего за тонкие запястья и лёгким движением повалил на кровать. Мидрия в панике срывается на крик, но альфа игнорирует его. Маленькое тело пробирает дрожь, но его не бьют, не калечат. Чужой нос без проблем блуждает по бледной коже, обнюхивая её и обжигая одновременно. Солёные слезы бежали по лицу, которое маленький человечек пытался крыть всеми силами. Горячие губы коснулись лба, именно в том месте, где когда-то касалась холодная ладонь. — Нашёл. — Рыкнул альфа, после чего начал старательно вылизывать то самое место. Большие ладони обнимали худые бока. Рыхлый язык оставлял мокрые дорожки не только на лбу, но и на глазах, слизывая солёные капли. Еще четыре минуты утешение, и он отстранился от чужого лица. Омега зажмурился, толи от дискомфорта, то ли от шока. — Не позволять ему ошиваться около тебя. — Бакуго говорил со всей присущей ему серьёзностью, обрывая фразы на секунду и продолжая всё в том же ритме. — Этот ублю.. Двумордый не такой хороший человек, которым может казаться на самом деле. — Проговорив, альфа размышлял, как объяснить это «мягче». «Не такой хороший человек? » — мысли повторяли слова, сказанные Катсуки, снова и снова. «Какой же тогда человек ты!? » — хотел бы спросить Мидория, но он был не в силах это сделать. « Ничего плохого не произошло. » — повторял он сам себе. « Ничего, что могло бы сделать мне больно, при встрече с ним не произошло» — Фразы становились всё отчётливее, казалось, он говорит их в слух. — Тебе нужно отдыхать. Завтра у тебя будет обследование, я отвезу тебя рано утром. — Катсуки пугал своей радушнотью и терпением. Омега уже не ждал момента, когда он набросится на него с криками и новой порцией дерьма, он устал угадывать, на это просто не было сил. Так, в большой комнате вновь погас свет.