Когда минуют дни тоски

Ночная сторона Токио — красивая, но слишком душная. Шумные улицы создают не вполне ясный, сливающийся шум, от чего на душе становится тяжело. Толпа людей медленно плетëтся, и каждый двигается в своём направлении. Все они — незнакомцы, все они — жители этого огромного Мегаполиса. Их совсем не интересуют суеты других людей. С одной стороны, кто-то непроизвольно покачивается в поезде, отрывистым движением поднимая опускающуюся голову, а кто-то и вовсе уже спит, оперевшись на мозолистую руку. С другой стороны, это витрины, яркие и громогласные витрины! Множество искрящихся фонарей, прозрачных дверей и чарующих запахов. Если подойти поближе, можно заметить лëгкую засаленность вещей: посуды, мебели, одежды. Тусклый глянец плакатов , мелкие крошки хлеба и сладкие японские пряности — всë это и создаëт ощущение наслоения темноты, словно сгустившееся время, хвост которого можно увидеть в тёмно-красной — лаковой посуде. Эфемерность, бренность такой жизни не может быть измерима. Для каждого она своя, она изъясняется метафорически, с кислинкой, но в тоже время навсегда оставляет осадок, в глубине которого содержится лëгкая муть. «Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования». — некогда именно такие мысли занимали умы старшего поколения. И как бы они не укоренились в жизни людей, каждый вправе от них отказаться. Но что стоит человек без сострадания? Порой очень много. Но никогда человеческий эгоизм не был тем единственным, что давало людям надежду. Откуда берëтся прощение? Оно исходит из самых глубоких вод плывущего мира. И человек, не лишённый сострадания, в праве подарить такое прощение. — Могу ли я простить его эгоизм? – Внезапный вопрос в пустоту выбил омегу из своих размышлений. Утро выдалось спокойным, таким, каким оно и должно быть. Редкие капли стекали по огромным, толстым стëклам, на которые не страшно было опереться, а прислонив руку, можно почувствовать холод, который присущ только неживому. Мидория ещë раз потрогал собственные руки, то ли в шутку, то ли в серьёз подмечая, что температура слишком низкая. Катсуки так и не вернулся с ночной смены, видимо, проблем было намного больше. Под шум телевизора Мидория изредка слышал диктора, который монотонно рассказывал о погоде. — Кажется, будет ливень. – подумал омега. — Нужно как можно быстрее собираться. На нём были надеты вещи, которые совсем не соответствовали сезону: это были потëртая и застиранная рубашка, которую Изуку столько раз надевал, что казалось, она срослась с его телом в одно целое, штаны с огромным количеством пуговец и ботинки из синтетической кожи, отбитые кончики которых говорили об их старости. Мидория всегда экономил, его внешний вид был не исключением. Тем не менее, доброго человека красит не лицо. — Ах... Кажется не успел. – Парень смотрел на огромное количество крупных капель дождя, которые, словно волны о скалы, с громким стуком падали на стëкла. Выхватив из подставки зонт, накинув тëплую куртку, омега покинул дом. — Без машины тяжело. — подумал он. — Нужно найти свою остановку. В голове творится бардак, а спрашивать дорогу у незнакомцев Мидория не умел. Прошло ещë 40 минут, прежде чем он обнаружил небольшую станцию, откуда, пыхтя и гремев, выезжали автобусы. Запах на станции стоял муторный, болезненный. Дождь сделал воздух влажным, от чего дышать было тяжело. Нос то и дело хлюпал, как и старые ботинки, что уже насквозь промокли. Зайдя в здание, омега обнаружил, что здесь достаточно холодно. Небольшое помещение совсем не отапливалось. В самой середине находился монитор, где можно было узнать расписание, то самое, которое омеге было и нужно. – Прошу прощ.. щения. – тихо проговорил он. Женщина за стеклом противно сморщила нос, после чего её пожилое лицо сложилось в дуги, совсем небрежные. Один малец она сунула в рот, облизывая крем с только что съеденного угощения, после чего другим включила миркофон. В громкоговорителе послышался ржавый голос. — Говорите громче! Неужели это новая форма издевательств?! – проговорила она, словно дверь, что взбрыкнула в замочной упряжке. — Мне бы хотелось заказать билет. – Мидория говорил немного увереннее: ему не хотелось очередной раз злить эту женщину. Долгожданный клочок бумажки уже в бледных руках. Парень торопливо направился в сторону своего транспорта. Внешняя стоянка была похожа на рынок, но совсем не тем, что здесь могли бы быть огромные ролеты с разными товарами, а большим количеством людей, что стояли и сидели, имея при себе сумки и пакеты. Мидория даже заметил подростков, которые стояли в школьной форме, мило болтая между собой. Тем не менее, здесь пахло дымом и от чего-то леденцами. Может, причина в ребёнке, что в одной руке держит заветную конфету, а в другой уже суëт такую же в рот. — Рейс "хххх" посадка номер хх. — только и слышали люди. Со временем их количество сокращалось, пока сам омега не сел в автобус. Люди ему были приятно нравы, пускай он, скорее всего, никогда их больше не увидит. — Дорогие пассажиры, для вашей безопасности, пристегните ремни. – голос водителя звучал сладко, пускай слегка громко. В салоне пахло машинным маслом и потом, из-за чего невольно захотелось зажать нос. Вспотевшие окна побелели, словно покрылись утренней дымкой, которая медленно рассеивала свет. Мидория потихоньку начал засыпать: его мокрые ноги больше не мëрзли, а духота и тепло салона заставляли глаза закрываться. Так он и уснул. *** — Вы сегодня опоздали на запись. Что-то случилось? – Медсестра говорила не отрываясь от монитора, словно это и не требовалось, ведь она знала ответ: — В новостях все ещë не было статьи, но я знаю, что произошло прошлой ночью. – Молодая женщина сурово улыбнулась. Это было похоже на утешающий монолог, в котором главной задачей было заставить себя развеселиться. — Простите... Я совсем н...не подумал. – Юлил омега. Ему было слишком стыдно. — Просто в следующий раз не забудьте купить мне курочки. – ласково проговорила та, после чего оторвалась от экрана. — Ваши хрящи и кости заживают, но очень медленно! Насколько же слабое вам досталось тело... – проговорила она без капли стеснения. — Простите? – Мидория не поддержал её порыва. — Не за что меня прощать. Всего лишь говорю как есть. Вам стоит пропить витамины, ваше тело не справляется с нагрузкой. – Её брови слегка сошлись, от чего её лицо посуровело. Она добавила: — Жду вас в четверг, на этот раз постарайтесь не опаздывать. — Простите... Я запомнил. Медсестра наконец-то посмотрела в сторону своего пациента. — У вас плохая привычка, постоянно извиняться. Вам за это спасибо никто не скажет. – отчеканила та, прежде чем вытащить лист. Её пальцы медленно начали стукать по столу. — Я выпишу вам курс витаминов группы A, B и D. Ещë не мешало бы попробовать включить в свой рацион печень. – бубнила она, будто разговаривая сама с собой. — Скажите, у вас нет аллергии на лимоны? — Н..не д.. думаю. — Тогда ешьте их в большом количестве, нет, не просто в большом, а в огромном! – Женщина стукнула по столу. Казалось, её порыв может сломать омегу. — Об остальном поговорим в следующий четверг. — С...спасибо большое. — До свидания. – небрежно махнула она, вновь уставившись на монитор. Мидория покинул хирургическое отделение с тяжёлым вздохом. Чувствуя небольшой дискомфот в желудке он посчитал нужным сделать лëгкий перекус. — Я же не на диете какой-то. – подумал он, сжимая в руке рецепт, который для него выписала врач. (Женщина, с которой он выздоравливает – врач, но автор* любит использовать слово "медсестра) Копна волос омеги таки намокла из-за косого дождя, а руки его были холодны, как лёд. Мидория в спешке шëл по улице, блуждая в огромной толпе, стараясь не задеть кого-нибудь ненароком. Это столпотворение вывело его к круглосуточному минимаркету. Во всëм Токио их насчитывалось тысячи, этот был одним из них. Дверь кокетливо поприветствовала его, зардвинувшись в обе стороны, после чего также тихо и закрылась. Первое, что он увидел – стальные красные ящики, которые стояли один на другом. Ключи от некоторых, вероятно, унесли по ошибке люди: они стояли пустые и открытые. В нос резко ударил запах магазинных овощей и фруктов, да такой, какой бывает только в закрытом помещении, при всем разнообразии продовольствия. Это были бордовые яблоки, с виду очень сочные, но внутри мягкие и рыхлые, зелëные бананы, рыжие апельсины и, конечно же, лимоны. Омега сглотнул, глядя на это изобилие, но тут же завязал живот, так как дырявый кошелек едко напомнил о себе. Парень вспомнил слова катсуки: «Я даю тебе свою карту, она в твоем распоряжении.» Тем не менее Мидория совсем не хотел её использовать, не потому что ему не позволяла гордость. О какой гордости может идти речь? Её нет, нет уже давно. Отвергнутый, казалось, всеми, он превратился в Ничто. Пальцы больно впились в ладонь: омега почувствовал себя жалким. — Какой способ оплаты? – кассир равнодушно улыбнулась. Её глаза кричали о безразличии. — Наличными... – Мидория достал свой кошелек и принялся считать мелочь. Дрожащие руки то и дело роняли монеты обратно, а люди в очереди с раздражением гавкали на него. Омегу совсем слегка подвинули в сторону. Толпа замолчала. —П.. Простите? — Расчитайте вместе, пожалуйста. – с этими словами, незнакомец положил пачку сигарет. Парень судорожно взглянул на него: чёрная маска, что скрывала добротную часть лица, кепка козырьком к затылку, дорогая одежда и такой же холодный, как у кассира, взгляд. Молодой человек выглядел изыскано, даже, можно сказать, «с иголочки». Покупка была оплачена, девушка за кассой ещë долго смотрела на красивого, молодого, гордого юношу, то прикусывая, то облизывая губу, совсем забыв про то, где она находится. Незнакомец вытянул руку с пакетом прямо перед омегой. — Возьми, это твоë. – холодно приговорил это. — Пожалуйста, н... не надо, это ведь ваши деньги. – Мидория пытался и вежливо отказать, и прекратить счёт все той же мелочи, словно его мозг застыл на том моменте, когда он стоял у кассы. Все в голове перемешалось. — Всë в порядке. – Ответил тот, после чего сам вручил ему покупку. — Мне это не нужно. На входе появился ещё один человек, одетый совсем аналогично. Громкие и грубые слова дошли до их ушей. — Что это блять такое? – рявкнул тот, после чего начал приближаться к Мидории. И, конечно, хотелось бы думать, что его с кем-то перепутали. Но к нему совершенно точно приближался Бакуго, пыхтя как паровоз. Омега дрогнул и рефлекторно попятился назад, что не ушло от глаз все также наплевательно стоящего незнакомца, держащего свою пачку сигарет. Ничего болезненного или страшного после этого не последовало. Мидорию закрыла от говорящих широкая спина альфы. Оказалось, вопрос был адресован не ему. — Я оплатил его покупку. Вы знакомы? – Безразлично кинул тот, краем глаза пытаясь заглянуть за спину Катсуки. — Это тебя ебать не должно. Ты, мать твою, не знаешь, что такое очередь? – Гневно гаркнул Бакуго. «Алое море смотрело в небесно-голубую реку» – именно так можно было назвать их гляделки. Ответа на его вопрос не последовало. Незнакомец, казалось, о чем-то задумался. — Я д... длогло сттоял у касссы.. – омега проглатывал слова, говоря с ошибками. Катсуки повернулся к «сокровищу» за своей спиной. — Почему? – прямой вопрос альфы заставил и без того тоненький голосок стать ещё тише. — Я считтал.. — Я дал тебе карту, что там можно считать, цифры в пинкоде? – Голос Бакуго был звонким: он злился. От таких слов из тонких рук омеги с весëлым треском выпал худой кошелëк, а мелочь разбежалась в разные стороны. Это падение завпечатлили оба говорящих. Катсуки замолчал, его суровые брови слегка расслабились, а потом сошлись ещё сильнее. Омега бросился собирать монетки, что, словно играя в догонялки, катились всë дальше от холодных рук. Одной рукой Бакуго схватил вещицу, другой подхватил омегу, усаживая того тем самым на руку, прижимая к груди и плечу. В тот же момент он повернулся к Незнакомцу. — Я рассчитаюсь за него чуть позже, двумордый. – эти слова воспринимались буквально только самим Мидорией. На самом же деле альфа дал предупреждение. Всë таким же быстрым шагом Катсуки направился к машине, растëгия собственную куртку, и укрывая ею омегу. — Л... лиммоны. – Словно трель прозвучали слова омеги. Альфа не забрал пакет. — Лимоны? Я куплю тебе их по дороге. – Отчеканил тот, подмечая, что у парня мокрые ступни. — Пик-Пик! – место парковки обнаружилось. Бакуго открыл заднюю дверь усаживая омегу. Хлопнув дверью он и сам очутился за рулëм, заведя мотор и поставив машину на подогрев. В этой казалось бы шумной обстановке послышалось стыдливое бурчание маленького желудка. Альфа повернулся на звук. — П...прос..стите. – Ещё секунду и у Мидории потекут слëзы. — Таких звуков я от тебя ещë не слышал, что-то новое. – Альфа ухмыльнулся, хотя после сделал серьезный вид, осознав, что сейчас сказал. А что он слышал до этого? Это и слëзы, и всхлипы, и болезненные крики, и стоны. В этом списке не было ни смеха, ни других сладких, милых звуков. Омега, кажется, тоже поник. — Ты не завтракал? – Катсуки первый разорвал тишину, ведя машину, ненароком заглядывая в зеркало салона. — Нет... – кроткое и тихое слово услышал тот, смотря на дорогу. — Куда хочешь? – Вопрос Бакуго имел большое количество смысловых единиц, но в конкретном случае он говорил о том, где они могли бы перекусить. Сейчас он хотел, чтобы омега сам выбрал место, но Мидория растерялся. Он не знал, в каких заведениях можно вкусно поесть. Глаза метались из стороны в сторону, пока не остановились на яркой рекламной вывеске, что он совершенно случайно увидел через лобовое стекло. — Здесь. – Он нерешительно указал пальцем. Альфа перевел взгляд на афишу, а затем на растерянное лицо парня, но промолчал. После совершения парковки, альфа с невозмутимым видом повëл омегу в ресторанное заведение. Огромные, полупрозрачные витрины, будто невзначай, несколько давили на стоящих перед ними людей. На входе омега почувствовал утонченный аромат морепродуктов, после чего в его голове появился вопрос: « Что это за место?». Глянцевые, темно-бордовые диваны стояли с обоих сторон от лакированных рельефных столов их темной древесины. Тусклые лампы освещали тëмные, словно натертые свечным воском, стены. Кажется, они засыпаны жидким узором. Заведение было оживлëнным, даже шумным. На входе вся верхняя одежда снималась в гардеробе, а низкий дядюшка, хорошо одетый, с маленьким кукольным личиком и узкими глазками, приветливо стоял на входе, повторяя одну и ту же фразу «Bienvenue», что означало «Добро пожаловать». Катсуки оглядел заведение, очередной раз обделив его комментарием. Его взгляд переместился на омегу, который своими большими глазëнками рассматривал помещение. — Значит не был, да. – Подумал Альфа. После чего ему в нос ударил солëный запах морской воды и чего-то едкого, похожего на уксус. Снимая с себя пиджак, он кинул его Модории на плечо, на что получил взгляд, полный непонимания. — Холодно. – только и сказал он, после чего повëл омегу к свободному столику. — Меню, пожалуйста. – Бакуго обратился к официанту без лишних слов, после чего ему предоставили перечень блюд и напитков. Точно такой же получил и Мидория. Тёмный бархатистый и плотный картон приятно осязался в руках, от чего парень будто почувствовал всю атмосферу этого заведения. Глаза скользнули в меню, и руки слегка дрогнули. Альфа, словно заметив это, не отрываясь от меню, сказал: — Я плачу. Бери то, что хочешь. Омега слегка пристыдился. Блюда, которые здесь подают, стоят больше, чем его месячная оплата. Катсуки наверное уже понял, или даже с самого начала знал, что Мидория не знает, куда он собрался идти. В животе стало неприятно тесно. — Я.. я в туалет. – проговорил он тихо. Туалет? Он даже не знает где он! — Я проведу. – Бакуго спокойно встал из-за стола, взял его за руку и повëл в уборочную. Омега чувствовал, как его лицо и уши краснеют: альфа будто вел маленького ребенка. Оказавшись же в туалетной комнате, он взглянул в зеркало: неряшливая копна темно-зелëных волос, непричесанных, от того и сильнее кучерявых волос, худые, впалые щеки, лёгкие мешки под глазами. Его одежда была мокрая и изношенная, и только дорогой пиджак прикрывал его сбродный вид. В груди резко заболело. Ему было стыдно за себя, за это представление. Он совсем не знал куда себя деть. Пока руки сами потянулись к воде, из глаз уже текли слëзы, такие же солëные, как и запах в ресторане. Омеге понадобилось меньше 5 минут, чтобы успокоиться. На полке под зеркалами стояла пудреница, видимо, оставленная своей хозяйкой. Мидория совсем немного провëл по мягкому, душистому порошку, от чего его пальцы окрасились в нежный светлый цвет. В зеркале он ещë раз увидел безобразие в своëм лице, только ко всему этому добавились отвратительные, как он считал, опухшие, красные глаза. — Уже лучше. – Подумал он, когда перекрыл отëки пудрой в надежде, что альфа не заметит. Спустя мгновение он уже подошëл к столу, на котором красовались разного вида, цвета и запаха морепродукты. — Тебя долго не было. Я заказал по-своему усмотрению. – Сказал Катсуки, как-будто ожидая подобного вопроса от Мидории. Последнему оставалось лишь все также тихо извиниться. — Прпрошу прощения. Бакуго ничего не ответил, лишь объяснил, что стоит есть первым. Суп с креветками, мидиями и кальмарами был сладким и водянистым. Омега раньше не пробовал такой еды, она показалась ему достаточно необычной, даже неприятной. Солоноватость во рту побуждала жажду. Глотнув Амаро, омега сжал губы. Итальянский апперетив, настоянный на травах имел в себе кисло-горькие нотки цедры апельсина и сладкого сиропа каркаде. Ко всему прочему напиток был алкогольный, из-за чего Мидория опешил и дальше его пробовать. Катсуки всë это время молчал, трапезничая. Оно и правильно, говорить за столом не уместно. Тем не менее, слушая шум вокруг, за их столом царила удушающая атмосфера. — Попробуй это. – Подал голос альфа, перекладывая угощение в тарелку омеги. Это были рафинированные, охлажденные устрицы на подушке из колотого льда, украшенные свежей зеленью. Омега сглотнул не потому что они выглядили вкусно, а потому что они были сырыми. Он не представлял, как будет это есть. Вернее, даже не хотел представлять. Тошнота поступила к горлу, от чего во рту появилось неприятное ощущение. Через силу он кладет в рот небольшой кусочек, чувствуя скользкую, слизистую и кисло-сладкую мякоть. Незабываемый вкус для одних, и самый настоящий кошмар для других. Жевались они довольно легко — проглатывались с большим трудом. Мидория не хотел злить альфу. Каждый новый кусочек проваливался тяжело ещë и от того, что за ним постоянно наблюдал Бакуго, сидящий напротив. —С... спасибо, я наелся. — соврал омега, аккуратно вытирая рот салфеткой, после чего оставляя её с левой стороны от тарелки, по правилу этикета. Катсуки к еде практически не притронулся. Мидория смотрел на все то, что они заказали и волновался, пускай и знал, что в таких заведениях категорически не принято забирать что-то с собой. Бакуго лишь молча встал, подняв за собой омегу. Пока альфа расчитывался с официантом, парень уже одевался, аккуратно сложив пиджак альфы. Уставшие глаза смотрели перед собой, но не видели ничего. Омега чуть не упал, благо, его успел подхватить тот маленький мужчина, что приветствовал гостей на входе. Катсуки на такой же скорости «вырвал» омегу из его рук, захватив вещи. Парень упал в обморок. Пройдя добротные 3 минуты под дождëм, он наконец-то добрался до сухой машины, куда в первую очередь посадил Мидорию, взглянув на него ещё раз. Грубая ладонь коснулась маленького лица, а большой палец как бы очертил линию под левым глазом, из-за чего ресницы юноши дрогнули. На тыльной стороне остался светлый порошок, смыв который, оголились уставшие, заплаканные глаза. Бакуго провел губами по чужому лбу, задевая запутанные вихры волос. Более он не смел распускать руки, с всë тем же серьёзным лицом садясь за руль. Дорога домой была не долгой, по крайней мере, она была не такой измождëнной и грубой, какой могла быть, не будь рядом этого маленького спящего человека.