high school

      Запах пота, подобно ладану в церквях, пропитал весь спортивный зал. Там и сям шныряли школьники: большая их часть, в основном первогодки и несколько второгодок, были одеты в стандартную спортивную форму, и лишь одна небольшая группа ребят держалась чуть в стороне, разминаясь. Очень долго, впрочем, разминаясь. На крепких юношеских телах красовалась специально выданная волейбольная форма со своими номерами и фамилиями. То был основной состав команды Инаризаки.       Они, почти безмятежные, внимательно и неотрывно наблюдали за первогодками.       Хината изредка чувствовал этот взгляд спиной, хотя ему, впрочем, было не до подобных мелочей. Тренер громко командовал, ставя первогодок в пары по двое и давая им различные задания, вроде отработки схемы подачи-приёма. Пары сменялись после трёх неудачных подач или кривых приёмов. Сам рыжий продержался минут пять, прежде чем запороть свой третий приём, когда, не рассчитав силу, он случайно пальнул мячом прямо по кому-то из основного состава. Парень был высокий, наверное, под метр девяносто, и он сам был виноват, что высокие туши притягивают к себе все мячи…       А пока что Шоё стоял, просто переводя дыхание. Пару он сменил уже четыре раза, и, так как день шёл к закату, вскоре испытательный отбор должен был закончиться. Вроде как, он показал себя вполне неплохо: из семнадцати подач в аут ушли лишь три, хоть он и избегал силовых и планеров, как мог. Но была ещё одна вещь, которую он так и не сумел продемонстрировать сегодня. Именно она могла бы стать его золотым билетиком в команду…       На площадке доигрывала последний сюжет одна пара. Два достаточно высоких парня, один под метр восемьдесят, другой — семьдесят пять-шесть. Они подавали, принимали и пасовали, подавали, принимали и пасовали… мяч всё никак не касался паркета уже более пятнадцати минут. Все остальные первогодки уже успели перевести дыхание, попить воды и просто отдохнуть, а тем, казалось, хоть бы хны. Заминки были малейшие — несыгранность и незнакомство сказывалось, но по ребятам складывалось ощущение, что вместе они играли далеко не в первый раз. И если для тренера это было очередным благословением, то Хината чувствовал какую-то едкую несправедливость. Впрочем, это ощущение прошло, когда один из них, что поменьше, наконец уронил мяч.       — Хорошо, — удовлетворённо сказал тренер Норимуне, делая вполне очевидные заметки на своём планшете. Закончив, он расслабленно размялся, взглянул в окно — уже темнело, — и в тот момент, когда все присутствующие подумали, что тренировка закончена, он внезапно сказал: — Ну, а теперь мы приступим к самому отбору.       — Норимуне-сан? — подал голос невысокий парень из основного состава. Лицо его казалось нечитаемым.       — Да, Кита-кун, — с улыбкой ответил тренер и продолжил перечислять парней по именам, — Аран-кун, близнецы, можете собрать себе команды. — Мужчина обернулся к ошалевшим первогодкам, раскиданным по площадке, — А вы чего встали? Быстро в строй! Сейчас мы будем играть!       Ребята сориентировались быстро: на смену удивлению пришёл интерес и участие, так что от длинного ряда из новичков так и пёрло воодушевление. Пока капитан команды — им оказался тот самый нечитаемый Кита-кун, — окидывал их тяжёлым прямым взглядом, воздух почти искрился. Первым в свою команду он взял, конечно же, не Хинату. Темнокожий парень, вице-капитан, тоже выбрал не его.       Ряд первогодок редел. Радостные новички, которых взяли по командам, в предвкушении переступали с ноги на ногу, восхищаясь своими семпаями, а те, что остались выстроенными в линию, кусали губы от напряжения.       Когда первая пара команд была собрана, к ребятам подошли двое, как капли воды похожих друг на друга, парней из основы. Различиями их оказались лишь пробор прически да цвет волос. По крайней мере, на первый взгляд.       Первогодки были прекрасно наслышаны об этих двух. В конце концов, Инаризаки — один из главных фаворитов национальных, так с чего бы ему не иметь своих выдающихся талантов? В прошлом году, впервые за долгое время, в официальном матче в Токийском стадионе принимали участие первогодки. Сразу двое.       Имя этих талантов быстро разлетелось по всей Японии — до старшей школы они были известны лишь внутри префектуры и особо любимы в своём городе, — имя одарённых близнецов Мия. Несмотря на то, что команда итак прославилась, играя, полагаясь на риски и разучивая новые и новые необычные приёмы, эти двое оказались даже более дерзкими и наглыми, чем могла себе вообразить площадка национальных. Тот зал повидал много разных игроков, но эти оказались для него настоящим откровением… Впрочем, Инаризаки-таки не забрали турнир и проиграли в финале.       Близнецы стояли плечо к плечу, величественные и прославленные, но, вопреки всем ожиданиям, внезапно один из них начал перепалку. На глазах всей площадки, конечно. Как же иначе?       — Саму, — протянул он с натяжкой, — я первым отберу себе команду. Уступи младшему, как и учила мама, хорошо?       — Нет, — просто ответил второй и уже потянулся к первогодкам пальцем, как этот палец был перехвачен рукой его братца. — Нет, Тсуму.       — Почему?       — Потому что.       — Как содержательно.       — Ага. Отпусти руку.       — Не-а.       — Норимуне-сан? — обратился к тренеру парень из основы. Его звали Аран. — Мне треснуть им?       — Не нужно, — легко ответил тренер и обратился уже к близнецам, — Что за детские игры? Решите всё честно и по-мужски! — мужчина выдержал важную паузу, — Вы должны почикаться на пальцах.       Капитан команды помрачнел, опуская руку к своему умному лбу. Ребята, стоявшие рядом, услышали тихое и обречённое: «Тренер-сан, и вы туда же…»       А у близнецов глаза сверкнули (по тому, что потише и потемнее волосами, и не скажешь, но брат-то заметил), и те стали чикаться. Прямо вот так. Громко приговаривая: «Эна-бена-цо!», размахивая сжатыми в кулаки руками и до ужаса важно напрягая свои красивые лица. Какой-то темноволосый парень из основы, незаметно стоящий в углу зала, расхохотался, напугав стоящих рядом первогодок, которые услышали весёлое: «Эти придурки как всегда…»       — Ха! — воскликнул тот из братьев, что посветлее волосами, — Отсосал!       — Атсуму Мия! — мгновенно вскинулся тренер, рассвирепевший от одного слова. — Ещё хоть раз проругаешься — и я клянусь, я выброшу тебя из команды, как тряпку из уборной!       Молчаливый брат красноречиво приподнял уголки губ: «Сам отсосал, лох».       — Простите, Норимуне-сан, — смиренно ответил парень, но в глазах всё равно плескалось веселье. — Ну, а теперь… — и он демонстративно оценивающе оглянул оставшихся первогодок в ряду. Впрочем, в глаза он столь нахально не взглянул никому. Кроме Хинаты. Подержался на нём заинтересованно — секунд пять от силы, а потом внезапно выбрал первого игрока. И это был не рыжий.       Время двигалось, первогодки снова радостно скакали по площадке, примкнувшие к своим семпаям и уверенные, что их уже приняли в команду. Идея заключалась в том, чтобы в первый же день измотать первогодок, сначала давая им возможность показать себя во всей красе, тренируясь в парах по двое. Таким образом ты мог проявить как свои сильные стороны, так и слабые — и всё индивидуально. Приём, подача, блок — всё зависело от тебя и твоего уровня подготовки.       А вторая часть отбора была рассчитана на износ. Заставить новичков работать по двое весь день, требуя от них намного больше, чем выполняет один игрок в команде из шести, а потом, когда все выдохнутся — сыграть небольшую испытательную игру, чтобы посмотреть, кто окажется достаточно вынослив, чтобы проявить себя уже здесь. Ребята из основы, весь день наблюдавшие за первогодками, выбирали себе игроков в локальные команды сами, отмечая тех, кто прошёл первую часть отбора.       Так что не быть отобранным ни в одну команду было бы особенно обидно.       Когда в обеих командах осталось всего по два последних места, Хината, до сих пор стоявший в ряду, почувствовал тревогу. Неужели его не возьмут ни в одну из команд? Зря он пахал, поступая в школу с сильнейшим клубом? Сдавал все эти тесты, жертвуя бессонными ночами, не говоря уже о том, как изводился на дневных тренировках? Всё это, чтобы в итоге даже вступительного отбора не пройти?       На сердце заскребли кошки. Было очень обидно.       В командах тем временем осталось всего по одному месту.       Близнецы скользили вдоль линии, рассматривая и припоминая отличившихся сегодня. Один из них, что был молчалив, взял в свою команду последнего игрока: невысокого такого, кажется, либеро. А Хината, наблюдая за этим, внезапно для себя решил, что это не станет концом на пути к его мечте. Даже если его не возьмут сегодня ни в одну из команд — плевать. Он придёт сюда завтра. И послезавтра. А если не возьмут и так, он будет тренироваться в одиночестве. Снова. И его заметят, рано или поздно, его обязательно заметят. А если и не заметят, то он переведётся в другую школу, покажет себя там — и тогда уже его, чёрт возьми, наконец заметят! Он найдёт способ прорваться, даже если придётся проиграть сегодня.       — А ты, рыжий коротышка, будешь играть вместе со мной, — улыбаясь, закончил отбор команд Атсуму Мия.

***

      На разминку было отведено всего пять минут — за день все итак успели разогреть мышцы, так что как следует возрадоваться Хината тоже не успел. В тот момент, когда Атсуму обратился к нему, парень внезапно осознал: именно его взгляды он ловил на себе сегодня, с самого начала тренировки. Почему — он не знал. Да и не нужно было: главное, что сыграть его взяли, а с остальным он потом разберётся. Обязательно разберётся с осознанием, что такое внимание ему вообще-то очень даже льстит.       Огромный спортивный зал был поделён на две достаточно немаленькие площадки, в центре которых с самого утра были развешены сетки. На правой стороне разминались команды капитана с вице-капитаном, на левой, соответственно, команды близнецов. Остальная часть основного состава так же поделилась на две группы наблюдателей, рассаживаясь вдоль стен по скамейкам. Зал значительно опустел с уходом большей части первогодок — это и радовало, и немного расстраивало… Но люди всё равно были отвлечены и раззадорены. Тренер вежливо попрощался с теми, кто отбора не прошёл: быть может, среди них были те, кто, как и Хината, был бы намерен вернуться, и в таком случае мужчина бы всегда нашёл для них местечко в команде. А пока — отбор есть отбор.       — Итак, — спокойно начал Атсуму, — построение будет привычное для всех, кто хоть раз в жизни играл в волейбол. Вы, как я надеюсь, играли, так? — Парень выдержал небольшую паузу, проглатывая следующее предложение: «Потому что в ином случае со мной в команде вы больше никогда не сыграете». Ребята, полукругом вставшие напротив своего «капитана», сконфуженно промолчали. Он хмыкнул. — Итак, я встану на задней линии и начну матч подачей. Ты ведь либеро, правильно? Начнёшь так же с задней линии. Вы двое, — на каждом «ты» и «вы» он указывал пальцами на игроков. Возможно, в другом обществе этот жест казался бы невежественным, но ребята были слишком ослеплены игроком с телевизора, чтобы обижаться на это, — высокие, так что встанете в переднем ряду на позиции центральных блокирующих. Ты и ты, — он тыкнул на рыжего, — будете, соответственно, доигровщиками. Хочу попасовать вам. — Парень показательно похрустел пальцами и размял шею. — В случае непредвиденных обстоятельств вас заменят ребята из основы. Но это было бы крайне нежелательно.       Тренер, сидевший на кресле ровно на стыке двух площадок, оглушительно свистнул в свисток. Атсуму хлопнул в ладоши и первогодки встали на позиции; остальные команды проделали то же самое.       Раздался ещё один свисток. Игра началась.       Мия хотел было по привычке заткнуть оглушительные трибуны, но в этом не было нужды. Сделал несколько шагов, размахнулся и вдарил по мячу крепкой силовой подачей, с упоением слушая восхищённые вздохи первогодок.       За сеткой Осаму, специально занявший стартовую позицию на задней линии, почти легко принял подачу братца, отправляя мяч ровненько к связующему-первогодке. Все эти движения он отточил ещё в средней. Отточил, играя и за, и против сильнейшего игрока, которого знал в своей жизни — играя со своим братом-близнецом.       Пас связующего получился длинным — Атсуму хмыкнул, Осаму незаметно выдохнул, — и удачная атака не удалась: доигровщик просто не попал по мячу. Оба паренька испуганно оглянулись и приняли извиняться перед своим «капитаном», а он лишь отнёкивался.       Суна Ринтаро дал духу в свисток, засчитывая первое очко в пользу команды Атсуму. Ему было крайне интересно, что же получится из этой игры: близнецы вчера поспорили, что проигравший поставит всей команде токпокки.       Мяч вернулся к светловолосому Мие. Он провернул ещё одну силовую подачу, и на этот раз принял её вражеский либеро. Приём, определённо, был умелым, но доводка всё же подкачала, а оттого и пас вышел кривоватым, но атака на этот раз вышла удачная — мяч отправили на заднюю линию, и Осаму ударил прямо из-за спины своего центрального блокирующего. Получилось эффектно; счёт стал равным.       Постепенно, свисток за свистком, цифры на табличке сменялись одно за другим, игра начала становиться всё приятнее и приятнее. Игроки срабатывались друг с другом, а благодаря уверенному настрою капитанов первогодкам удавалось проявлять себя с лучшей стороны.       Из перспективных игроков тренер выделил всего двоих на стороне близнецов, и четверых — на стороне третьегодок.       В команде Осаму этим игроком оказался либеро, к середине первого сета уже вполне приноровившийся к подачам второгодки Атсуму. Он также сумел красиво и точно отдать пас, когда несколько игроков, включая Мию, вышли на синхронную атаку.       Со стороны Киты стоит особенно выделить двоих парней, которые показали себя еще на первой части отбора — те самые парни, двадцать минут не дававшие мячу коснуться пола. Во время матча они прямо-таки синхронизировались друг с другом, и тут не нужно быть каким-то сверхзорким тренером с невероятным чутьем, чтобы понять: эти ребята однажды займут место близнецов. Но тем пока об этом говорить не нужно.       У Арана хорошо держались ещё два новичка: то были ребята, сильные совершенно в разных аспектах. Один из них, с длинными ярко-красными волосами, играл совершенно хаотично и агрессивно, как цепной пёс. Он обладал хорошей физической подготовкой, но оказался слаб в стратегии и сыгранности с командой, чего не скажешь о втором пареньке, который, напротив, совершенно ничем не выделялся, но пасы раздавал отменные. Аран с удовольствием пробивал по каждому из них.       У Атсуму же этим игроком оказался один из центральных блокирующих, которых он в начале ставил вперёд. Ещё тогда, на старте, парень показал очень хороший прыжок, за которым последовал, пускай ещё не совсем аккуратный, но всё ещё жестокий, пугающий блок. Пацан был тощий и черноволосый — совсем как Суна, и тренер не мог понять, смогут ли они подружиться.       Но был в его команде ещё один выделившийся игрок…       То была вторая половина третьего сета. За окном уже окончательно стемнело — часы пробили восьмой час. Многим первогодкам уже стали названивать родители, и каждому из них приходилось отвечать второму тренеру команды, который сегодня припозднился и пришёл лишь понаблюдать за игрой.       Третьегодки и второгодки из основного состава держались вполне сносно, уровень игры даже не упал особенно заметно, как это было на изнурительных официальных матчах, но это было обусловлено тем, что весь день они ничем и не занимались. В отличие от первогодок, которые бегали почти без отдыха с самого утра, а под вечер аж в игру окунулись, так ещё и с сильнейшими игроками префектуры в числе капитанов…       В общем, ребята измотались. Окна, открытые нараспашку, не могли выветрить стойкого запаха пота, стоявшего в спортзале. Там и сям скрипели чьи-то кроссовки, белые, чёрные, цветные… Подачи стали слабее — многие уже оставили планеры и силовые, перейдя на обычные, без прыжков. Или нижние. Приём и построение стали сбиваться, пас начал косить, а атаки и вовсе перестали проходить. Игра стала некрасивой и неинтересной. Весь бой шёл на выносливость: кто первым дойдёт до пятнадцати очков?       И вот тогда, на стыке между однозначным и двузначным количеством очков, когда все ребята выдохлись, Хината начал прыгать.       За время, что он провёл в средней школе, у него была возможность (много возможностей) натренировать тело, и он ею воспользовался. Когда никто не хотел отрабатывать атаки или блоки с ним, парень всё ещё мог учиться какому-никакому приёму, отбивая мяч от стены или соседских пацанов. Всё ещё мог учиться подавать, приходя в спортзал после общих тренировок, учиться целиться, разбегаться и делать подачу за сетку, не попадая по ней или, как было раньше, даже не добрасывая до неё мяч. Со всем этим у него были изрядные проблемы, и причин этому было много, но чему он научился безоговорочно — так это прыжку.       Красивому, высокому прыжку.       Когда Атсуму получил мяч с кривоватой доводки, он уже решил, что пробить отдаст не доигровщикам, а центральному блокирующему — тому самому, похожему на Суну Ринтаро. Он прицелился в то место, которого при прыжке касались руки волейболиста. Отправил точный пас. Но что-то пошло не так.       Черноволосый первогодка не допрыгнул до паса, и мяч пролетел в нескольких дюймах от его замахнувшейся руки.       Атсуму на мгновение прикрыл глаза от злости, напрягая челюсть, а когда открыл их, наткнулся на неожиданное зрелище.       Рыжий коротышка пробил по его пасу.       Красиво и высоко.       Так, как должен был пробить костлявый первогодка рядом с ним.       От произошедшего охерели все присутствующие, даже у Осаму слегка вытянулось лицо. Мяч оглушительно громко хлопнул по паркету, а тишина всё не прекращалась. Обе команды вытаращились на паренька ростом от силы метр шестьдесят пять, который прыгнул как, чёрт возьми, здоровый пацан за метр восемьдесят!       Свисток разрезал воздух, и тишина лопнула, как воздушный шар. Первогодки принялись хлопать Хинату по спине, «признавая» его впервые за три сета, а у Атсуму внезапно всплыла идея в голове.       Поначалу он дико веселился с этого коротышки. Нет, серьёзно, все остальные первогодки были выше него как минимум на голову, а этот припёрся, как будто и не было в нём никаких недостатков, и выглядел вовсе не смущённым, не испуганным и не закомплексованным, а вполне вдохновлённым и решительным.       Это было интересно.       И в команду он его позвал лишь потому, что никого другого, по сути, больше и не оставалось. Атсуму хотел узнать, как он поведёт себя во время игры: как быстро выдохнется? Как скоро поймёт свою слабость? Как долго он будет сдаваться?       Но этот прыжок был красив. Аран и Осаму регулярно проделывали такой же, но и ростом они были, очевидно, поприличнее. Мие всегда было приятно пасовать им. Так что он решил проверить, было ли это лишь случайностью и удачей, что атака коротышки с его паса ощущалась так натурально и правильно?       И пока он думал об этом, остальные ребята уже перестали хлопать рыжего по спине. Все уже проглотили шок, а тот всё смущался и краснел. Будто никогда комплиментов не слышал, ей-богу.       Подача прошла не хорошо и не плохо — ребята выдохлись, помните? — так что противники приняли её легко, провели атаку… их либеро принял мяч, отдал связующему… и Атсуму, заинтригованный как никогда, пасовал ему. В точку на той же высоте. С той же скоростью и силой.       А тот промазал.       Выпрыгнул слишком поздно, и прыжок получился смазанным, некрасивым, и мяч опустился прежде, чем он успел по нему вдарить. Блокирующие противников, уже готовые к атаке коротышки, провели бы блок почти идеально. Вот только в этом не было нужды.       Потому что коротышке просто повезло.       Атсуму очень демонстративно и громко фыркнул, вкладывая в этот звук всю свою неприязнь.       Хината его, конечно же, услышал. И внезапно осознал, что снова разочаровал всех присутствующих.       — Ладно, проехали, — сказал Мия, — продолжаем играть. Осталось всего ничего до победы.       И они продолжили игру.