Останусь, когда уйдут другие

Глава 17 В воскресенье Саша исчезла из квартиры ранним утром и не появлялась целый день. На телефонный звонок ответила единожды, не вдаваясь в подробности, сказав не ждать до вечера. - Что-то ты выглядишь не очень, подруга! – пока я возилась на кухне, готовя ужин, который с натяжкой можно было назвать таковым, Саша дошла ко мне и заглянула через плечо, пытаясь понять этимологию блюда. - Что это? - Плов. - О, ясно! – с недоверием поглядывая на мое творение. - Что с тобой? - Ничего, - махнула она рукой, отходя в сторону. – Пойду, прилягу! Глянув в ее спину, отметила тени пролегшие под глазами, бледное лицо, немного гнусавый голос. Позже тихонько приоткрыв дверь в ее комнату, увидела только макушку, выглядывающую из-под одеяла. Также беззвучно и закрыла за собой дверь. Утром Саша проснулась с опозданием, пропуская свою ежедневную разминку на велосипеде, что ей было несвойственно. Она ввалилась в кухню, когда я уже пила кофе и готовилась к тому, что нужно идти будить или хотя бы выяснить, как она. По внешнему виду с ходу становилось ясно состояние с вечера, только ухудшилось. Она куталась в толстовку, вяло кивнув мне, присела на краешек стула. - Утро! - Угу, - поморщившись, отозвалась Саша. - Как ты? - Так себе, - подняв на меня покрасневшие глаза, ответила она. - Тебе бы лучше остаться сегодня дома, - предложила я, переживая, что в таком состоянии работать Саше будет сложно, зная в каком режиме, проходит ее рабочий день. - Нет, - твердо отрезала она. - Ладно, - дельнейшие попытки развернуть ситуации по-другому пустая трата слов и сил. Саша поковырялась ложкой в каше и отставила в сторону, выпила полкружки чая и вышла из-за стола. В машине привалилась к двери, сложив руки на груди, и уткнулась головой в стекло, закрыв глаза. Я предположила, что она уснула и моя мысль подтвердилась. Остановившись на уже привычном месте для парковки, Саша не шелохнулась. Здесь и без слов видно, что она заболела и ей плохо. Положила ладонь ей на лоб, поражаясь, насколько он горячий на ощупь. - Саша, - позвала я ее. Веки чуть приоткрылись и беспомощные, потерянные глаза смотрели на меня. – Тебе надо домой. - Нет! – облизнув пересохшие губы, пробормотала упрямица, выпрямляясь с очевидным трудом. - У тебя температура, - отнимая свою руку от ее лба, настаивала на своем я. – Ты кривишься от каждого движения и громких звуков. Как ты в таком состоянии собираешься работать? - Так и буду! - Работа никуда не убежит! - Ты ко всему так относишься! – она взялась за ручку с намерением выйти из машины, но я схватила ее за рукав толстовки. - Если сама сейчас не позвонишь и не скажешь, что ты берешь больничный – это сделаю я! – с нажимом в голосе сказала я, начиная злиться от ее твердолобости и очередной попыткой зацепить за живое. – Это очень просто – звонок отцу и все! - Ты это не сделаешь! – с сомнение произнесла она, все же не делая дальнейших попыток уйти. - Ты должна была понять, моя сумасбродность безгранична, - беря в руку телефон, смотрела ей в глаза. – Или ты, или я! Выбирать только тебе. – Конечно, я говорила с горячей головы, и звонить отцу последний вариант для решения. Надеялась, только что она поверит в мой блеф. - Хорошо, - сломалась Саша, падая обратно на сиденье. - Поехали! Отвезу в больницу, - глянув на часы, мысленно прикинула степень опоздания на работу в этом случаи, но и бросить в таком состоянии ее я тоже не могла. - Ты опоздаешь, - попыталась возразить Саша. - Плевать! – На деле, в моем геройстве беспокоили меня последствия. И то, как подумает об этом отец, тоже осознавала. - Давай домой. Я денек отлежусь и завтра выйду на работу, - не унималась Саша, сложив руки на груди, сжимаясь в комочек. - Знаешь, кого ты мне напоминаешь? – не дожидаясь ответа, продолжила я. – На Крис. Точно такая же упрямая! - Ха, - Саша отрывисто засмеялась, щурясь, смотря на меня. – Ты мне тоже! - Да, отличная парочка! - Это точно! Я высадила ее у ворот больницы, взяв с нее обещание, что она напишет после приема у врача. Не отъехала, пока Саша не зайдет вовнутрь. На работу мне удалось добраться с незначительным опозданием. К этому времени Саша сама предупредила о своей болезни. Начальник цеха, проходя мимо меня, торопливо шагающую к рабочему месту, лишь кивнул. Без сомнения отец через пару минут будет в курсе моего опоздания. День прошел спокойно, за исключением того, что некоторые особо любопытные подходили ко мне и спрашивали об отсутствии Саши. Степень любопытства некоторых просто не знала границ. Так как мое терпение давно на пределе, то игнорировать их становилось все сложнее. По возвращению домой меня приветствовал приглушенный звук работающего телевизора, признаков жизни помимо этого не было. Скинув кеды, отправилась на поиски Саши, которая ко всему прочему забыла написать днем. Она, свернувшись калачиком, лежала на диване, накрывшись пледом. Лицо прокрывала испарина, пряди волос липли к коже, тело пробивала легкая дрожь, а к довершению картины подле дивана стояло ведро. - Ух, елки! – вырвалось у меня, от звука моего голоса Саша приоткрыла глаза. – Так дай-ка я помою вот это, - откинув на кресло сумку, потянулась за ведром. - Тебе лучше держаться подальше от меня, - слабо проговорила Саша, чем заставила остановиться и сделать шаг назад. Черт! А ведь она права. В моем положение болеть не желательно, тем более в первом триместре. Но и оставить ее одну я не могла. Плюс куда мне самой в этом случае деться. Лихорадочно соображая, смотрела, как Саша погружается в состояние дремоты. Покачиваясь с пятки на носок, мялась перед дверью. Когда послышалось проворачивание ключа в замке, замерла на месте. Ульяна с удивлением уставилась на меня, явно не ожидая. - Привет. Что случилось? – сразу же спросила она, оборонительно сложив руки на груди. - Привет. Извини, за беспокойство, - затараторила с волнением в голосе я. – Ты одна? - Вероник, говори, в чем дело! – сдвинув брови, сказала она. - Прости, - у нее были все основания держать обиду на меня и Сашу. – Я понимаю, что обратиться к тебе нагло с моей стороны. Но больше не знаю, что делать. Саша заболела, - слова только сорвались с губ, как в глазах Ульяны разгорелось беспокойство и не безразличие. – Ей очень плохо, а я не могу за ней ухаживать… - Грязная работенка не для тебя? – язвительно бросила в меня Ульяна. - Я беременна, - в конец разозлилась я, окончательно устав от всех нападок в мой адрес. – Мы обидели тебя и за это извини. Не хотела, чтобы так получилось. Ты и сама хороша, теперь ждешь, когда к тебе придут! - Ник, ладно отпустили, - примирительно положила руку на плечо, удерживая на месте, когда я стала отступать в намерении уйти домой. – Мы все в чем-то ошиблись. Что с Сашей? - Не знаю, - без сил облокотилась спиной о стену. – Вчера ее где-то носило, а вечером пришла уже в плохом самочувствии. Сегодня утром совсем расклеилась. С горем пополам уговорила ее сходить в больницу. У нее жар, видимо тошнило. Я не могу помочь ей и бросить вот так вот тоже! – сокрушенно покачала головой. - Хм! Первый триместр опасный период для заболеваний, - задумалась Ульяна, привалившись к стене рядом со мной. – Предлагаю – перевести ее ко мне и если что-то понадобиться ты мне передашь. - Даже не знаю! – терзаемая противоречивыми сомнениями, пыталась здраво найти выход. И реакция самой Саши в этом случае просто кот в мешке. - Смотри, если ты ко мне переселишься, то так или иначе тебе придется возвращаться в квартиру, а так меньший способ заразиться тебе. - Согласиться ли Саша?! - Пошли, узнаем! Оттолкнувшись от стены, мы спустились к нам в квартиру. За время моего недолгого отсутствия ничего не поменялось. Толи к удивлению, толи к ужасу Саша безропотно подчинилась терпеливым направляющим командам Ульяны. В это время я быстро собирала минимальный набор вещей для нее, сгребая в пакет арсенал лекарств, которые успела купить Саша. Ульяна обхватив одной рукой талию Саши, переняла большую часть ее веса на себя. Второй рукой придерживала за локоть, потянула на себя, поставив на ноги. Лбом, уткнувшись в плечо Ульяны, Саша что-то не разборчиво бормотала, на что девушка шепотом подбадривала ее. Они медленно двинулись к двери. Ступень за ступенькой они поднялись на этаж выше. Уже у самой квартиры Саша резко оттолкнулась от Ульяны, развернувшись, ее вывернуло на лестничный пролет. Она практически упала, но сильные руки Ули удержали и притянули обратно к себе. - Простите, - выдавила из себя Саша. - Тише! – погладила ее по волосам Ульяна, заводя к себе домой. Я проследовала за ними, неся в руках пакеты с вещами. Ульяна посадила Саша на диван. Присев перед ней на корточки, сняла тапочки с ног, потом уложила и накрыла одеялом. Саша мгновенно заснула. - Иди, - развернувшись ко мне, сказала она. – Я уберу в подъезде. Если что на связи. Саша Каждая клеточка моего тела болела. Меня кидало из одного состояния в другое. То от жара, хотелось содрать кожу, то ледяной холод сковывал все тело. Редкие спазмы скручивали внутренности требуя освобождения, и без того пустого организма. Выныривая из обезболивающего сна, ужасная головная боль лишала возможности сориентироваться, любая попытка открыть глаза, лишь усиливала молоточки, бьющие в черепной коробке. Мне казалось, будто что-то важное ускользает от моего внимания. Бросила попытки понять, что конкретно позволяла сознанию ускользнуть обратно в забытье. - Так, давай-ка присядем, - сильные бережные руки управляли моим телом. – Подними руки, пожалуйста! – простая просьба, которая давалась мне с трудом. – Да, вот так, - поощрял милый и знакомый голос мои действия. Прохладные пальцы скользнули по моей коже, стягивая футболку, расстёгивая застежку лифчика, затем снимая его. Прохладный воздух коснулся влажной кожи, послав дрожь по телу. – Умница, теперь мы оденем вот это. Поднимай руки еще раз вверх! – теплая мягкая ткань соприкоснулась со мной, потом мягко расправили на мне. На силу разлепила свинцовые веки. Затуманенное создание с трудом распознавало обстановку. Полумрак в квартире разгонял светильник, стоящий сбоку от дивана. Я дома у Ульяны. Хотела бы я разозлиться на Веронику, но от чего-то это казалось таким мелочным и глупым. И почему-то в груди ослаб еще один узелок. - Эй, привет, - Уля наклонилась ко мне, заметив, что мои глаза открыты, сровнявшись со мной, она приветливо улыбнулась. – Надо принять таблетки. - Угу, - чуть повела головой, так чтобы она не разболелась еще сильней. Ульяна подала мне стакан воды и пару таблеток. Под ее бдительным взором быстро закинула в себя лекарства. Потом повалилась на бок, она же укрыла меня легким одеялом. - Спасибо, - пробормотала я, проваливаясь обратно в сон. В следующий раз меня вырвало из сна острая вспышка боли в желудке и последующий спазм. Зажав рот ладонью, как можно скорее села, выпутываясь параллельно из одеяла. - Тише, - возле меня возникла Уля с ведром в руках. Откидывая смущение, выхватила его из ее рук, сгибаясь над ним. С чрезмерной заботой Ульяна собрала мои волосы и отвела от лица. - Спасибо, - прохрипела я, все еще уткнувшись в ведро, освобождая и без того пустой организм. - Пустяки, - отозвалась девушка, протягивая мне кружку с водой. - Стыд-то какой! – сделав пару глотков, уже после того, как прополоскала рот и сплюнула. - Мы все болеем, Саш, - встав, она забрала у меня ведро. Допив воду, упала на подушку. Я не могла определить, сколько сейчас время. За окном темно, так что однозначно ночь. Из ванной доносился шум воды и звук смываемого туалета. Собираясь с мыслями, хотела так много сказать девушке, которая терпеливо оказывала мне помощь. Тело расслаблялось с отступлением тошноты, и меня вновь затягивало в бессознательное состояние. Я пыталась цеплять за реальность, но воронка забытья была сильнее меня. Ульяна будила меня в последующем еще несколько раз для того, чтобы дать очередную дозу лекарств или сменит футболку, которая пропитывалась потом. Во мне мало находилось сил для разговоров или приемов пищи. Словно организм нашел спасение во сне и не хотел выходить из этой приятной неги. Я не знала, сколько проходит времени от пробуждения к пробуждению. Сколько нахожусь под опекой Ульяны. Время потеряло всяких смысл для меня. Проснувшись, не размыкая век, просто лежала, прислушиваясь к сигналам своего тела. Температура была, но не жар, головная боль отступила, в теле ощущалась ломота и слабость, без позывов выворачивать желудок, который не давал о себе знать, по всей видимости, прилипнув к позвоночнику. Подводя итоги общее состояние удовлетворительное. Открыв глаза, огляделась, определяя хотя бы какое время суток. День клонился к закату. С этой стороны в окно можно было наблюдать полный заход солнца. Небо окрасилось оранжево-красные оттенки, словно сполохи огня. В комнате было жарковато, хотя окно поставлено на режим проветривания. Ульяна сидела в кресле, закинув ноги на журнальный столик. В одно ухо вставлен наушник, в ладони держала смартфон, что-то сосредоточено смотря, другой рукой подпирала голову. Вид у нее был потрепанный и уставший. До меня дошло, что в ее квартире появилось еще несколько предметов мебели, но второе спальное место точно отсутствовало. - Ты так и спала в кресле? – хриплым, отрывистым голосом проговорила я. - Хорошее кресло, - усмехнулась Ульяна, выдернув наушник, отложила телефон. – Как ты себя чувствуешь? - Как фарш, - наблюдала, как она потянулась, разминая задеревеневшие мышцы. – Лучше. - Мы с Никой обсуждали возможность вызова «Скорой», - призналась она, подходя ко мне. Прохладная ладонь легла мне на лоб. Невесомо, но мне не хотелось, чтобы она разрывала контакт. – Да, уже не такая горячая. Славу Богу! - Никакой «Скорой»! – сипло возразила я. - Ника предположила именно такую реакцию, - засмеялась Ульяна, откидывая мне оценивающим взглядом. - Она права. Как долго я провалялась в таком состоянии? - Больше суток, - беспокойство и затаенный страх отразился в глазах, Ульяна быстро взяла себя в руки. – Тебе бы поесть! - Я бы не отказалась, - желудок восторженно заурчал от перспективы наполниться. - Минуту, - она удалилась на кухню. Из-за ее спины мне не было видно, чем конкретно она занимается. Развернувшись, она со столиком в постель, на котором обычно в фильмах приносят завтрак, подошла к дивану. Заправив волосы за уши, запоздало подумала о том, чтобы пойти и умыться, только голод пересилил правила приличия и личной гигиены. Ульяна подождала пока я сяду, опустила столик поверх моих ног. Глубокая тарелка, наполненная прозрачным, золотистым бульоном с небольшими кусочками отварной курятины, луком и морковью, на блюдце пара вареных, разрезанных яиц и кружка горячего чая. - Ого, спасибо! – приступая к еде, сказала я. Ульяна вернулась в кресло с кружкой, с улыбкой глядя, как поглощаю бульон. На что у меня ушло немного времени. Чай оказался с лимон и медом, с начала какое-то время держала кружку, обхватив ее руками, вдыхая в себя приятный аромат. - Значит, вы с Никой решили здесь организовать мне карантин? – с ноткой иронии спросила я, прихлебывая чай. - Ты опасна для нее, - серьезно отметила Ульяна. - Она сказала? - Да, - ответила она с таким тоном, будто не присматривала за больным человеком последние сутки. – Это наименее контактный для вас обеих способ. - Я понимаю, - она забрала поднос с грязной посудой и после села в свое кресло. Не было той легкости, с которой мы общались до этого. И первый шаг для преодоления отчуждения должен исходить от меня. - Прости меня, - пытаясь пересечь наши взгляды, наконец, произнесла я. – Я не должна была так реагировать. Делать поспешные выводы, не поговорив с тобой. Бросать тебя там. Прости мне, Уль! – в стыдливом смущении опустила голову, комкая в руках край одеяла. - Почему? – Ульяна подошла вплотную к дивану, нежно подняла мое лицо, чтобы видеть мои глаза. - Когда ее руки коснулись тебя, словно лишилась разума, - прошептала я, держа зрительный контакт. Ее лицо оставалось абсолютно серьезным, впитывая каждое мое слово. – Наверное, это называется ревность. Только для меня оказалось не выносимо видеть это. - Что ты хочешь этим сказать? – властным шепотом спросила она. - Хочу… нет, не так! Ты моя! Это мои руки должны касаться тебя. Я должна целовать тебя. Это я должна ощущать под своими руками, своим существом всю тебя. Никто другой! – со вздохом закончила я свою речь. - Никто другой, - повторила Уля за мной последние слова. – Тогда это должно работать в обе стороны потому, что я уже твоя. - Прости меня, - наслаждаясь касанием ее пальцем к лицу, болезнь отступала на задний план. Трепет пересиливал любое недомогание организма. - Мне тоже следует извиниться, - Ульяна присела рядом со мной. – Просто выбило из колеи и, сначала не знала, как себя повести. Наверное, я тормоз. - У тебя с ней что-то есть? – тихо спросила я, беря ее руку в захват своим обеих ладоней. - Было, - ответила она. – Мы не встречались, от случая к случаю секс, но не более. - Но ты же с ней ездила в лагерь? - Да, я ей и сказала, что больше между нами ничего нет. Не знаю, для чего она устроила шоу на пляже. - Наверное, для меня, - с улыбкой отметила я. – У тебя усталый вид, - отпуская неприятную тему, сказала я. - Ничего страшного, – качнула головой Ульяна. - Так не пойдет, - возразила я. – Думаю, нужно поступить так – я в душ, а ты сменишь постельное белье. - Уверена на счет душа? – с беспокойством задала вопрос она. - Чувствую себя невероятно грязной, так что да – уверена! Выбравшись с кровати, простояла минуту на месте, обретая власть над собственным телом. Ульяна подала мне небольшую спортивную сумку, в которой обнаружились мои вещи. Ника предусмотрительно положила полотенце, такое чувство, будто бы меня без моего ведома переселили. Выбрав кое-что из одежды, скрылась в ванной. Встать под теплые струи воды оказалась райским блаженством. Смывая с себя пиковый период болезни, становилось легче и свободнее, не смотря на то, что полное выздоровление не наступило. Замотав на голове тюрбан из полотенца, облачилась в футболку и шорты, натянув на ноги носки. - Ты быстро, - обернулась Ульяна, расправляя одеяло, когда я вышла из ванной. - Слишком велик соблазн застрять на часик другой, - выискивая глазами свой телефон, ответила я. – Еще рано для этого. - Он на кухне, - догадалась Ульяна. – И только, что звонил. - Спасибо. - Я тоже в душ. С этим словами она ретировалась в ванную. Пока я погрузилась в просмотр пропущенных звонков и сообщений. Главное, что меня успокаивало, что даже в ужасном состоянии позвонила на работу. Весь прием у врача прошел, как тумане. Уж, каким чудом я купила лекарства и добралась до дома?! - Привет, - после первого гудка ответила Ника. – Как ты? - Лучше. Ты не успела подхватить от меня? - Нет, все отлично. Ульяна сказала, что тебе совсем лихо было! – озабоченно проговорила девушка, с очевидным переживанием. - Небольшая отключка! – усмехнулась я, присаживая на уголок диван и вдыхая аромат чистого белья. - Не смешно, между прочим! – недовольно пробурчала она. – В таком коматозном состоянии я человека видела впервые. Сомневаюсь, что ты помнишь, как дошла до Ульяны. - Нет, - призналась я, последние сутки состояли из отдельных вспышек воспоминаний. - Тебя стошнило прямо на лестнице. - Серьезно? - Нет, блин, шутки шучу! Упрямый баран, который не хотел обращаться к врачу! - Ты убирала подъезда? - Нет, меня прогнала Ульяна и сделала все сама, - ощущая мой дискомфорт, сменила гнев на милость Ника. – Она молодец. Не ругайся там с ней! - Не буду! – как-то по-детски прозвучали мои слова, словно меня отчитывал родитель. - Надеюсь, на это потому, что если бы не она не знаю, кто бы выхаживал твою ослиную задницу! Тебе точно лучше? - Да. Как на ра… - Заткнись про работу! – оборвала она, прошипев в трубку. - Вероника! – попыталась урезонить ее. - Все! – обрубила она, скинув звонок. - Она тебя воспитывает? – оперевшись плечом о стену, за мной наблюдала Уля. - Мы не можем не спорить, - отложила телефон на журнальный столик, принялась подсушивать волосы полотенцем. - Она была до ужаса напугана, когда пришла ко мне, а потом звонила чуть ли не каждый час, - зайдя на кухню, принесла мне таблетки. – И не скажешь, что вы так мало знакомы. - Некоторые люди приятно удивляют, - ответила я, закидывая в рот лекарства. – Меня вырвало в подъезде? И ты убирала? - А что тут такого? – она зевнула и потянулась, вытягивая вверх руки. - Ложись-ка ты в постель! – забравшись под одеяло, сдвинулась к стене, освобождая место для нее. - В другой бы ситуации меня порадовало такое предложение, но мы обе не в том состоянии, - Ульяна погасила свет и улеглась рядом, протяжно застонав. Мне показалось, что слышу, как ее кости захрустели в расслабления от лежачего положения. – Кайф! - Извини, - виновато выдавила я, ложась на бок лицом к ней. - Брось извиняться, - она застала меня врасплох, притянув к себе, так что теперь моя голова лежала на ее плече, рука переброшена поперек ее живота, а она крепко держала меня в своих объятьях. - Вот теперь все отлично! Только не заговаривай во сне! - Я не говорю во сне, - не согласилась я, приподняв голову. Она лежала с закрытыми глазами. - Этой ночью ты бормотала, - вяло ответила она, погружаясь в сон. – Хм! – приоткрыв один глаз, она задумчиво что-то вспомнила. – Ты звала Женю. Несколько раз. Я потеряла дар речи. Не помнила, что она мне снилась. Да, и такое случалось впервые за несколько лет. - Кто она? – сквозь сон, обронила вопрос Ульяна, не замечая того, как я застыла. - Девушка. - Ха, понятно, что не мужчина, - распахнула она глаза, видимо не потеряв связь с реальностью. – Оставим все разговоры на потом. Она мгновенно уснула. Боялась предположить, но все же мне думалось, что Уля не спала всю прошлую ночь, присматривая за мной. Рядом с ней опасения теряли свою мнимую обоснованностью. Взведенные нервы с неудачной поездки на природу отпустили, когда слова были озвучены. А самого главное, что сейчас засыпала с ощущением тяжести ее руки на себя, ловя своей ладонью подъемы и спады при дыхании, я получала запредельные удовольствие от чувства покоя и умиротворения. Глава 18 Проснувшись раньше Ульяны, приподнявшись на локте, наблюдала за ее безмятежным лицом. С момента нашего знакомства волосы стали чуть длиннее, и невольно задалась вопросом, а как же она будет выглядеть с другой длиной. Впервые заметила, что в ее правом ухе верхняя часть хряща проколота два раза, где вставлены два небольших колечка. Когда-то и мне хотелось, но в итоге так и не решилась. Даже во сне были видны маленькие морщинка в уголках глаз, так словно она часто смеется и улыбается, хотя так оно и есть. И как бы то ни было, она оставалась человеком отличающимся глубиной и содержательностью. Больше поражала ее спокойствие, которое можно было принять за отстраненность, но будто Уля знала что-то наперед. - И долго ты проводишь инспектирование? – глухо спросила Ульяна, не раскрывая глаз. - Не очень, - усмехнулась я. - Прекрати! – она, мотнув головой, уткнулась лицом мне в грудь. – Так лучше! - Да ну? – в то время как ее два пальца, словно вышагивающий маленький человечек, прокладывали дорожку от колена и дальше выше по ноге. Когда они добрались до ребер, я дернулась от щекотки, Ульяна приглушенно хихикнула, не приостанавливая движения, пока не замерла под самой грудью. – Лучше нам пока не затевать эти игры! – в это раз я решила притормозить. - Ты права! Она перекатилась на спину, но повернувшись лицом ко мне. Теперь она изучающим взглядом скользила по мне. На ее губах играла улыбка. Такие моменты высекаются в памяти и их уже ничто не сотрет. Микроскопические отрезки в нашей жизни. Песчинка ценность, которой будут знать только двое. То малое, что впоследствии определяет нас, чтобы не подкинула судьба. - О чем ты думаешь? – не открывая взгляда, смотрела на Ульяну. - Не могу оторвать от тебя глаз, - без раздумья нашлась с ответом Ульяна. Она хотела добавить еще что-то, но откинула одеяло в намерении встать. – Завтрак! - Может мне вернуть домой, - предложила я, сама не надеясь на возможность остаться на большее время. - Нет! – отрезала Ульяна, послав грозный взгляд через плечо по пути в ванную. – Только после приема врача и то посмотрим. - Но в больницу мне завтра. Мне, правда, лучше! - Завтра и рассмотрим повторно этот вопрос, - скрылась она за дверью, не увидев мою довольную улыбку. Наше утро складывалось на удивление гармонично, как будто таких было до этого множество. Ульяна приготовила завтрак, и мы съели его под звуки телевизора. Проконтролировала прием моих лекарств. Потом загрузила стиральную машинку с моими больными вещами, как она их назвала. Мне же велела отдыхать. Но куда там, когда привык постоянно работать, тем более в дневное время. Из меня отвратительный пациент, славу богу, такое случалось редко. Хотя какие бы бравады не строила, организм еще не оправился и уже ближе к обеду меня сморил сон. - Если тебе хочется на улицу, то сходи, - проснувшись, обнаружила Ульяну сидящую верхом на скейте и откинувшись спиной о стену. - Нет, мне и так хорошо! - Ага, как же сидеть в четырех стенах и мной спящей! – спустила покрывало до талии, потягиваясь, выгнулась. - Но я же с тобой, - закрыв книгу, Ульяна небрежно кинула ее на кресло. – Обедать будешь? - Позже, - качнула я головой. Она опять, как и утром посмотрела на меня каким-то другим взглядом с особой вдумчивостью. – О чем ты думаешь? - О после, - она улыбнулась, когда я вскинула брови в очевидном незнании, как реагировать на такой ответ. – В тех пока немногих наших встречах и о том, что оставалось потом. Послевкусие. В каждой из них, во взглядах, которыми мы обменивались, в молчании, в котором мы терялись. Поцелуях и чувствах от них. Даже в нашей размолвке. Об этом после. Все они объединены в одно, чтобы там не было мне хочется больше. Мне мало. И как любой человек боюсь, что резко оборвется. - Кажется, это мы вчера выяснили, - напомнила я ей. – Нас объединяют одни и те же страхи. - Саш, я слишком часто ошибалась. Попадала в кучу нелепых и глупых ситуаций, - отозвалась она. – Конечно, смешно. Это ничто. По итогу, никто не ждет меня дома. - О чем ты мечтаешь? – она первая заговорила о своих страхах, что дало мне возможность развить тему. У меня самой не хватило смелости открыто поговорить, по крайней мере, сегодня, да и в любой другой день. Когда дело касалось моей личной жизни, мои навыки общения мгновенно куда-то девались. Странная особенность. - Пару лет назад встречалась с девушкой, - ей не потребовалось время, чтобы обдумать ответ. – Отношения длились около полутора лет. Как мне казалось на тот момент, у нас все идеально. И, конечно, думала – это то самое! Меня устраивала жизнь с ней. Но в один день она посадила меня напротив себя и просто сказала, что для нее наши отношения ни к чему не ведут. Она не чувствует ко мне ничего. Эти слова больно ударили по мне. И куча вопросов в моей голове не давали покоя. Как за один миг может так все развернуться? Где наше видение разошлось? Я готова была бить себя кулаками в грудь, что люблю ее. Умолять о втором шансе. Она смотрела, как я металась по квартире. Ждала, когда я успокоюсь. Хорошо меня знала. Так вот, я спросила – чего она хочет, чего ей не хватает. Приблизительно, как и ты сейчас. Суть почти одна и та же! – я не улавливала в ее голосе горечи от давних отношений, но все же мне хотелось быть ближе к ней. Поднявшись с постели, присела на скейт, на что она подтянула меня ближе к себе, так чтобы видеть лица друг друга. – Так вот! Она ответила, вернее рассказала. В соседнем подъезде жили две очаровательные бабульки. Но как оказалась они много лет вместе. А еще говорят, что в союзе не было секса, даже были лесбиянки. Они многое пережили вместе. Что только за долгую жизнь не скопиться. Всегда найдется, что вспомнить. Как мне рассказала моя девушка, что в пятьдесят с небольшим у одной из них случился инсульт. Помощь оказали, но не достаточно быстро, а ведь при инсультах это определяющий факт. И тут как говориться и в болезни, и во здравие. Вторая выходила практически лежачую любимую женщину. Она нашла все силы не отчаиваться и преодолевала препятствие за препятствием. Ей помогала дочь, но основную ношу несла она на себе. И она смогла это сделать. Многие видели, как они гуляют по парку, только-только встав заново на ноги. Либо под руку, либо одна держалась еще слабой рукой за пояс брюк или другой одежды, но совершала каждый шаг, превозмогая предавшее вдруг тело. Мне довелось с ними обеими быть знакомой, и у меня не закрадывалось и мысли о таком. Бывало, проскальзывала некая забывчивость, но все же возраст. Так вот девушка мне сказала, что хочет такой любви и таких отношений, что во мне и ко мне такого не испытывает. Мне было больно и обидно слушать, что я не отвечаю какому-то стандарту. Спустя время я поняла правоту этих слов. Именно об этом я мечтаю - о человеке, которого буду любить насколько сильно, что ничего нас не сможет разделить из внешних факторов. Что в сложный момент мы обе сможем найти силы это преодолеть, даже если будет казаться невозможным. От души смеяться и засыпать рядом. Мелочей, но наших. Глупо, наверное, верить в чудеса, - у меня навернулись слезы на глазах. Ульяна молчаливо поймала их пальцами. – Но лучше так, чем размениваться! - Не глупо, - тихо произнесла я, проникнувшись всем сердцем. – Каждому необходим свой кусочек счастья. Правильный человек рядом может перевернуть всю жизнь. - А о чем мечтаешь ты? - Долгое время у меня складывалось стойкое ощущение, что у меня нет мечты или каких-либо планов или целей на будущее. Плыла по течению, - обдумав ответ, проговорила я. – Не знаю в какой момент от меня ушло простое желание чего-то большего, чем есть сейчас. Работа, дом, редкие встречи с друзьями. Отношения, как одноразовое удовлетворение потребностей. Монотонная и однообразная жизнь. Признать и не замечала, пока не поселила у себя Веронику. Ее присутствие в доме, показало, насколько он похож на пыльную библиотеку, что кроме книг у меня ничего нет. А главное никого нет! - Почему? – осторожно вставила вопрос в повисшую паузу Ульяна. - Я сама так захотела… тогда-то, - меня разрывало от внутренних противоречий. Слова рвались наружу, желая быть услышанными, но я сдерживала их, скованная своими страхами. – Это очень утомительная история. - Саш, твое желание держать все в себе тебе же во вред, - Ульяна деликатно направляла меня, подсознательно ощущая, как я стопорюсь. Длинно выдохнув, откинула голову прямо на колено Ульяны. Она кругами поглаживала спину, без единого слова отражала свою близость и поддержку. - Ты видела моего брата и примерно представляешь, какие у нас отношения. Да, и в семье в целом не лучшая ситуация. Мать не пример для подражания. В детстве до двенадцати лет прожила с бабушкой, потом она умерла, и мне пришлось переехать к матери и брату. Мы и до этого виделись, но то, что предстало перед глазами в тот момент, перешагнув порог материнского дома, повергло в шок. Ужасные условия для существования. Именно существования, потому как жизнью с натяжкой можно было назвать. Это кошмар. Низенький домишко, с просевшим в землю фундаментом, вокруг джунгли из кустов и травы, внутри грязь и бардак, - перед глазами живо вырисовывалась картинка из прошлого. – До этого я не думала, что мама пьет в каких количествах. Либо не хотелось замечать, либо многое от меня утаивалось. Практически каждый день попойки и сборища непонятных людей. Крики, скандалы, драки, - подавила желание вздрогнуть. – Брат рос в этой среде и был жёстче, даже озлобленным. Называл меня изнеженным цветочком, потому что росла под опекой бабушки. Не знаю, почему она не забрала и брата. У него это привело к естественной зависти. Ему доставляло удовольствие то, как меня пугает окружение и сам дом. Доводил до слез, издеваясь над смертью бабушки. Единственной, кто мог защитить. - Он или приятели матери не … - Ульяна растерялась, опасаясь задать вопрос, который возникал и небеспочвенно, учитывая условия. - Нет, он не смел, - качнув головой, ответила я. – Став старше пару раз мамины дружки-собутыльники делали не двусмысленные намеки, но дальше дело не заходило. Правда, и я сама старалась меньше находиться в доме, пропадая на улице или у немногочисленных друзей. Проще прятаться, чем идти на открытый конфликт. - А отец? Другие родственники? - Никого не было, а отца мы никогда и не видели. В силу возраста бабушка не посвящала. Обрывочно, что мать с нашим отцом прожила несколько лет, а с появлением меня ушел. Для него стало слишком! Мать придалась печали и скатилась в пучину алкоголя. Бабушка пыталась бороться, да проку оказалось мало, - потерев лицо руками, продолжила рассказывать, осознав, что говорить стало легче. – Стало легче, когда в моей жизни появилась подруга, благодаря общению с которой домашние обстановка отодвигалась. Домой приходила, лишь для того, чтобы переночевать и то бывали случаи, что и не приходила. Нам было по пятнадцать лет, и мы жили по принципу все или ничего, как и все подростки. Женька со свободным нравом, который сложно обуздать. Громкая, если говорить, да так чтобы слышали все. Яркая, как в одежде, как и в цвете волос. Наверное, они побывали всех цветов радуги, правда, этот период экспериментов прошел ближе к восемнадцати годам. Вначале мы не поладили, начав спорить из-за какой-то ерунды. Не сошлись взгляды о прочитанной книге. А как-то гуляя, она поцеловала меня. Вот так! К слову сказать, я никогда до этого не задумывалась особо на счет парней, да и сексуальности в целом. Я стыдилась перед друзьями, одноклассниками семьи, а представить парня, который будет провожать меня и увидит этот кошмар, было трудно. И тут случился этот поцелуй, - невольно улыбнулась воспоминанию. – Женя мне нравилась, но в таком плане и не представляла. Она, тогда увидев мою растерянность, извинилась и отшутилась. Но не думать об этом я не могла. Попробовала повстречаться с одноклассником, давно ухаживающим за мной, впрочем, все было не тем и не так. Со временем проанализировала и, погрузившись в самоанализ, осознала, что и мальчики-то не привлекают, не более чем в качестве друга. А если и фантазировала об отношениях, то как-то мысли всегда рисовали так, что меня в качестве сильной половины в паре, а рядом девушка. Как бы наивно это не звучало. Женя в тот период отдалилась, но, не выдержав разлуки, я первая вывела ее на разговор. Она призналась в своих интересах и что я ей нравлюсь. Мы стали просто общаться, как раньше, не форсируя события. - Кстати, я тоже представляла себя парнем рядом девочкой, - ухмыльнулась Ульяна, разряжая тем самым атмосферу, пока я мысленно готовилась продолжить рассказ. – Глупость, ей-богу! Рядом и не стояло! Тебя из-за этого выгнали из дома? - Да, - уже и забыв, что она стала свидетелей нашей перебранки с братом. – Как-то Женя провожала меня домой. Обычно мы к нему близко не подходили, избегая лишних вопросов. Ей не нравилось, где я живу, но что мы могли сделать. И вот перед тем, как расстаться она меня поцеловала. Мы стояли в стороне, спрятавшись от посторонних глаз. Но брат увидел. Он рассказал матери и, вернувшись, дома меня ожидал скандал. Что она вырастила извращенку, что если не выкину эти мысли из головы, то могу идти к своей девке. Я конченная, как мой папаша. И зря она не сделала аборт. Последнее, что она сказала это, мол, попросит одного из своих приятелей меня трахнуть, показать каково это с мужиком и забуду эту дурость, - потому как дернулось тело Ульяны, я замолкла и взглянула на нее. Из каждой поры сочился гнев, глаза пылали холодной ненавистью. Она махнула рукой призывая рассказывать дальше. – Всю ночь прошаталась по району, а на утро у школы встретилась с Женей. Она поняла все, как только увидела и заставила рассказать. И так я оказалась в квартире, которая этажом ниже. Ее мама выслушав, приняла меня и больше не отпустила в тот дом. Незаконно, но нас никто не беспокоил. Женя сразу рассказала о нас. Ирина после немой паузы сказала, ладно хоть не залетите. Хотя сейчас она бы не возражала против внука. Они обе вновь показали прелести этой жизни. Ирина очень строго следила за нами, чтобы наши отношения с Женей не были заметны для других. И естественно, чтобы любовь не мешала учебе. Разделила нас по разным комнатам, хотя если говорить о сексе, то случилось все гораздо позже. Я помню все, но не могу сказать. О гнилой части моей жизни, пожалуйста. А о светлой и счастливой у меня не находиться слов. Столько всего пережитого. Именно хорошего. Я ни говорю, что мы не ссорились, просто всегда перекрывался каждый конфликт . Оборвалось очень резко, - чувствуя, что накатываются слезы, сжала переносицу, делая глубокие вздохи. – Второй курс института. Мы учились в разных ВУЗах и наш круг общения немного разошелся. Я на инженера, а она личность творческая на рекламу и связи с общественностью. Ей хотелось постоянно где-то гулять, когда я больше домосед. Много спорили на этот счет. Находя все же компромиссы. Наши разности уравновешивали нас. Потому и гуляли в основном совместно, а когда-то и проводили время дома. В один из вечеров я прозябала над учебниками, как раз разгар сессии. Мне нельзя было завались ни один предмет, училась на бюджете. Женька уговаривала, но я наотрез отказалась. Она ушла одна. Еще перед выходом обняла сзади, пока я сидела за столом по горло в конспектах, ласково так прошептала, как любит меня, называя различными прозвищами, которые постоянно приходили ей в голову, напоследок поцеловала и обозвала синим чулком, скрылась за дверью. И больше не вернулась. В тот день с друзьями из института они поехали на машине одного из них. Парень, сидевший за рулем, принял какой-то наркотик и в итоге не справился с управлением, врезавшись в другую машину. Трое пассажиров его погибли, кроме него самого. С той скоростью, с которой он летел, и сила удар не оставила шанса. Во второй машине пострадавшие, но живы. В один миг. Мне хотелось быть с ней. Умереть там с ней. Не жить без нее. Я просто и не представляла своей жизни без нее. Ведь я и должна быть еще одним пассажиром. Мама оказалась сильней меня. Она потеряла единственного ребенка, а смотрела за мной, чтобы не натворила чего-нибудь с собой. Как намного позже она призналась, что боялась потерять еще и меня. После смерти Жени для нее я стала воплощение ребенка, заменой дочери. Мы обе в тот день умерли. А потом учились жить заново. Из нас словно выкрали свет. Слова с легкостью соскальзывали с уст. Они были услышаны. Мы отделились от времени. Были вне его. За окном вечер плавно перетек в начало сумерек будущей ночи. А мы так и сидели на скейте, накрытые пеленой полумрака и воспоминаний. - Мне очень сложно подпускать кого-то близко к себе. После произошедшего ушло много времени, чтобы, хотя бы вернуть подобие жизни, - быстро вытерев со щек дорожки слез, сказала я. – Сложно допустить мысль о постройке отношений. Не говорю о сексе, а чего-то именно полноценного и настоящего. Мама пару лет назад встретила мужчину, с которым, наконец, зажила. Она оставила мне квартиру и переехала к нему. - А с мамой ты виделась? - Мама для меня Ирина, - поправила я ее. – Та биологическая мать. Да, лет пять назад. Брат повадился ходить ко мне, так как из-за доброты подкидывала ему деньжат. Как-то он поймал меня на улице, а в сторонке стояла она. Уверенна, что она не испытывает ко мне, даже слабого подобия на материнские чувства. Я это уже переболела. И брат скатился в это дно. В его жизни был светлый период, когда женился, но луженная глотка не дала покоя. И запои порядком достали жену. Она выгнала его. У меня замечательный племянник. Костик. В этом году пойдет в первый класс. - Вы общаетесь? - Да, она сама разыскала меня. К моему изумлению, Лена захотела, чтобы у ребенка была связь с семьей отца, как минимум с малой частью, - с теплотой отзываясь о невестке, проговорила я. - Но ты все равно помогаешь брату? – с неодобрение в голосе спросила Ульяна. - Частенько, - развела руками и пожала плечами. – Знаю глупо, и каждый раз даю себе зарок не делать этого, но каждый раз поступаю иначе. Только последние два его прихода стала отказывать. Он периодически шабашит, только какой толк. Алименты на сына не платит. Я и до этого помогала Лене, но школа это огромная воронка по засасыванию денег. - У тебя температура поднялась, - проложив тыльную сторону ладони, озабоченно пробормотала Уля. – Давай-ка, все же немного поешь и спать. - Ты не думаешь, что со мной что-то не так? – чувствуя на данный момент полностью обнаженной в эмоциональном плане, как иногда прежде. Легко прятаться за фасадом отстраненности. Страх смешался с неуверенностью. - Почему я так должна подумать? – спокойно переспросила она, протягивая руку, помогая мне встать на ноги. – Ты пережила потерю любимого человека. Мои не удачные отношения меркнут перед этим. Понимаю, почему ты закрылась ото всех. Страх повторения. Саша, я понимаю. - Спасибо! - Молчи и садись есть! Усадила за стол. Скоро передо мной появился ужин, Ульяна опустилась на соседний стул с чаем руке. Позже повторился ритуал отхода ко сну. - У меня один вопрос, - в темноте вдруг сказала Ульяна. - Какой? - Ты готова идти дальше? - Меня бы здесь не было, будь иначе. Глава 19 Ника В пятницу войдя в квартиру, после работы меня встретила Саша. Гордо объявив, что ее карантин окончен, хотя она еще на больничном. О том, что ей легче говорила и она сама, и Ульяна, но увидеть ее дома другое дело. Казалось бы пустяк всего лишь четыре дня отсутствия человека. Но мне невероятным образом не доставало ее присутствия рядом. - Уля, как курица наседка не хотела отпускать, может быть и не отпустила, но она уехала на выходные к родителям, - объяснила Саша, плюхнувшись в кресло. - Вы поговорили? – полюбопытствовала я, идя к ней контейнером мороженого. Саша рассмеялась моему довольному выражению лица, проглотив первую ложку сладкого блаженства. - Да, - просто ответила Саша, развернулась в кресле, перебрасывая ноги через подлокотник. - И? – покрутила в воздухе поднятой ложкой, призывая ее не тянуть с подробностями. - Все уладили, - зловредно ухмыльнулась она. - Господи, ну и вредина же ты! – пробурчала я с набитым ртом. - Ну, а что тут скажешь! Мы пара. Вместе! – всплеснула вверх руками она, словно она объясняла очевидные вещи. - Хоть что-то! – удовлетворенно кивнула я. – И так ты провела с ней почти неделю… И? - Ника!!! – громко крикнула Саша. – Мы не спешим. - О!!! - Знаешь, мне не хочется рассказывать о ней и о том, что испытываю рядом с ней, - тихо призналась Саша, уставившись в потолок с мечтательной полуулыбкой. – Все кажется таким невероятным и от того хрупким. - Боишься спугнуть? - Наверное, - отозвалась она и продолжила говорить, изливая душу. Ее рассказ застал меня врасплох. Мне сложно было представить, как один человек может перенести такое количество боли. Скрыто от посторонних глаз жить с ней. Помимо своей воли посматривала на фото стоящее на полке. Юные красивые девушки, кто из них мог предположить такой конец. И как бы эгоистично это не было, мои мысли увели меня от трагичной личной истории к своей жизни. У Саши не было шанса что-либо поменять или исправить. Роковая ошибка одного неотвратимо переписала несколько жизней. Мной содеянные поступки еще подвластны исправлению. Вымолить прощение у дочери, пока действительно не стало лишком поздно. Возможно, я никогда не скажу этих слов Саши, но в моих силах благодарить бога за встречу с ней. Получить крышу над головой малая часть. Мы как два одиночества, скитавшиеся во тьме, нечаянно пересекшиеся в пути. Думаю каждая из нас привнесла изменения в другую. Воскресенье Саше взбрело в голову вытащить меня в торговый центр. После прогулки по магазинам уговорила сходить в кино. Так как никакие дела нас не ждали дома, то получив мое согласие, схватила меня за руку и увела в кинотеатр. - Уф, ну, и умотала ты меня! – устало повалившись на диван, проговорила я. - Зато развеялись! – парировала Саша, хаотично передвигаясь по комнате разбирая пакеты с покупками. – Не думала, что именно ты будешь возражать против шопинга! - А что во мне говорит за это? – выгнув бровь, иронично поинтересовалась я. - Вся ты типичный пример человека, проводящего много времени в магазинах, - малость, замявшись, ответила Саша, стыдливо отводя взгляд. - О, эти стереотипы! – засмеялась, видя, как она неуютно себя чувствует от сознания собственной ошибки. – Это как лесбиянки все равно не могут без члена, давай-ка я пойду, поищу у тебя страпон или дилдо?! – в мгновения ока лицо Саши приобрело багряный оттенок. – Стоп! У тебя что-то есть? - Заткнись! – огрызнулась она, отворачивая, пока меня накрыла волна хохота. - Покажешь? – подначивала я не в силах побороть себя. - Заткнись! – повторила Саша все еще с красным лицом и от смущения, и, начиная злиться. Тут раздался дверной звонок, я вскочила с места и направилась к двери. Давая время Саше успокоиться. Распахнув дверь, оторопело уставилась на стоящих передо мной двух девушек. Смех оборвался, и я насилу захлопнула рот. Крис стояла с точно таким же выражением лица, как и у меня. Но она быстрей меня совладала с эмоциями, это отразилась в исказившемся от не прикрытой неприязни лице. Сколько бы лет мы не общались я хорошо знала, какие эмоции написаны на ее лице и как она может отреагировать. Вся она преобразилась, выпрямившись, расправив плечи, казалось став еще выше, хотя мы были одного роста. Черты лица, словно заострились. Поджав губы, она просто сверлила меня взглядом. Я же с содроганием ожидала, когда она заговорит. - Что ты здесь делаешь? – наконец, отчеканила вопрос Кристина. - Живу, - внутренне мне хотелось кинуться к ней и умолять о прощении, но я не могла сейчас пасовать. Только так имелся малый шанс поговорить. - Твою мать, я вижу, что не мимо проходила! - зло рявкнула она. – Что ты делаешь у Саши? - Я же ответила – живу. - Это шутки такие?! – Крис впилась глазами в меня, ища признаки лжи. – Каким образом ты оказалась здесь? - Крис, это не шутки, - как можно спокойней старалась говорить я. – Мы работаем с Сашей на заводе. Так вышло, что она меня приютила у себя. - Как такое может быть, что ты, - указала она на меня пальцем, чуть не касаясь. – Именно ты, оказалась дома у моей подруги. Как? Решила испоганить жизнь еще одному человеку? – поежившись от обвинительного тона, она до сих пор не простила меня. Даже любовь, собственное обретенное счастье не сделало ее мягче. – Сучья натура! - Крис, успокойся! – перехватила ее руку, которая взметнулась в намерении тыкнуть в меня, Мира, тихо наблюдавшая за разворачивающимися событиями. - Как давно ты в городе? – громко спросила Крис, едва сдерживаясь от гнева, пока еще сдерживаясь от дальнейших всплесков эмоций. - Почти четыре месяца, - я не собиралась ей врать, в надежде снизить степень злости, это в принципе невозможно. - Ты не приезжала в город годами и тут ты четыре месяца здесь… - Крис резко вырвала руку из рук Миры и шагнула ко мне, становясь в считанных сантиметрах. – Ты… - Кристин, не говори слов, о которых пожалеешь, - позади меня раздался спокойный голос Саши, видимо заинтересовавшись моим долгим отсутствием. – И войдите в дом. Соседям и без того достаточно шоу! В молчании все прошли в гостиную. Оставшись на ногах, разошлись в разные стороны, становясь по парам, друг против друга. - Саша, ты же знаешь о ней все, - Кристина вновь указала на меня, уже не смотря в мою сторону. – И ты впустила ее в дом. После Ники одни руины. - Крис, для начала ты правильно сказала – это мой дом, - сложив руки на груди, Саша стойко выдерживала нападки подруги. – Да, я знаю о ней все. Но у меня есть свое мнение. Только мне принимать решения общаться с кем-то или нет! Руины это ты? - Господи, нет, конечно! – воскликнула Крис. – Она не заслуживает помощи! - И кому об этом судить? Тебе? - Ты так ее защищаешь, может она и к тебе в кровать залезла? - Девушка, попрошу вас быть сдержанней в чужом доме, - холодно предупредила ее Ульяна, которая вдруг подошла к нам. - А ты кто? – Кристинины глаза недобро сверкнули, окидывая троих взглядом с ног до головы, осознавая, что в меньшинстве. Ульяна встала по другую руку от меня, теперь я находилась под защитой. - Кристин, у тебя сейчас два выхода, - начала Саша. – Либо успокоиться и спокойно поговорить, либо уйти! - Саш, неужели ты не понимаешь, что она использует тебя в своих целях. Она не способна на нормальные чувства, - как бы обидно слышать эти слова в свой адрес. В глубине души надеялась, что она хотя бы немного отпустила обиды. Сейчас явно дало понять, что зря рассчитывала. - Крис, на данный момент это все показываешь ты! Не нужно манипулировать мной! – Саша сдержанно дала отпор своей подруге. - Черт, с вами! – махнула рукой Крис. – А ты не подходи и близко к дому моих родителей, - черные глаза обжигали, а слова больно били. – Не ищи встреч с Аленой, - на минуту она умолкла, если она могла ударить, то думаю, Крис это бы сделала. - Ты не достойна и минуты рядом с ней! Взяв за руку Миру, Крис быстро покинула квартиру. Я не замечала, что плачу, пока Саша не попыталась усадить меня в кресло. Но я дернулась и убежала в комнату. - Вероник, давай поговорим, - после стука из-за двери проговорила Саша. – Не прячься! Кристина на эмоциях, может сказать и не такое! – конечно, она знала нрав Крис и с лёгкостью могла понять нас обеих. - Саш, отставь! Она права! - Вероника, не надо так! – с паническими нотками взмолилась она, но двери не открыла. Сжавшись в комок, прижав к груди подушку, рыдала в нее, чтобы меня не услышали. Перед глазами меркла надежда на исправление ошибки. Надежда узнать свою дочку. Призрачную иллюзию шанса выстроить жизнь заново. Перечеркнуть годы бессмысленно существования и обрести покой. Беготня в заколдованном круге. За созданным красивым фасадом уже никто не видел истинной меня. Слезы не облегчали боли. Хотелось выть. Крепко вцепилась зубами в подушку. Я все прокручивала к голове слова Крис. А перед глазами стояло лицо дочери. Позже в комнату вошла Ульяна. Я притворила, что уснула. Она оставила кружку с травяным чаем, который мы с Сашей купили сегодня в магазине. А ведь я уже нанесла ущерб Саше. Мой отец, который мог запросто уволить ее одним росчерком ручки. Испорченные отношения с Кристиной, с которой они дружат много лет. От меня одним неприятности. Когда закончились слезы, пустыми глазами смотрела в стену. Обессиленно и в оцепенении. Как и все говорили, что пустышка. Теперь я пуста. Болезный спазм пронизывает низ живота, затухая. Встрепенувшись, я напряглась и в ожидании повторения, но ничего. Варясь в соусе безнадежности, продолжая лежать. Пока тянущие ощущения повторно не привлекли мое внимание. Приподнявшись на локтях, глянула вниз. Голубые шорты между ног окрасились в красный цвет. Холод скользит по моему телу. Медленно пробираясь в каждую клеточку моего существа, оттесняя ясные мысли, заполняя одним не проницаемым леденящим ужасом. Мне страшно на столько, что попытайся вымолвить хоть словечко, то и зуб на зуб не попадет. Трясет так, что обнимаю себя руками, как бы пытаясь остановить дрожь. Сердце сковывает сильная рука страха. Отчаянья. Боли. И другого, того, чего и не могу сформулировать для себя. Поднявшись с кровати, случайно цепляю рукой кружку, от чего та падает на пол с глухим стуком, на нетвердых ногах направилась на поиски Саши. Легкое головокружение затуманило на несколько секунд взгляд, вынуждая приостановиться, пока не вернулась ясность в голове. Мелкими шажками шла вперед – мне нужна помощь. Тугой узел страха и ужаса скрутил мои внутренности. - Что… - передо мной распахнулась дверь. На пороге стояла встревоженная Саша, видимо услышала звук опрокинутой кружки. - …случилось… - окинув меня быстрый взглядом, она побледнела, заметив окровавленные шорты. – Ульяна, вызывай скорую! – собравшись, прокричала она. Подхватила меня под руку и повела в ванную. - Зачем? – озадаченная Ульяна уже была на ногах и с телефоном в руках. Но и ее не потребовалось много времени, чтобы понять, в чем дело. Мы с Сашей остались наедине в ванной. Я слышала, как Ульяна разговаривает по телефону. Сообщая причину вызова и те данные, которые знала обо мне. - Вероник, тебе надо привести себя в порядок, - осторожно произнесла Саша. - Я боюсь! Она участливо погладила меня по плечу. Я боялась, что сняв белье, увижу там своего еще несформировавшегося ребенка. Всего две недели назад быстрый стук его сердца обрадовал меня, даря волшебные моменты, которые остаются в памяти. А сейчас еще начавшаяся жизнь могла быть оборванной. - Мы справимся, - тихо сказала Саша, подталкивая к душу. – Мне остаться или выйти? – тактично спросила она. - Выйди, - тупо отозвалась я, но, когда она шагнула в двери, перед этим крепко сжав плечо, схватила за руку. – Будь за дверью. - Хорошо, - кивнула Саша. – Пусть будет немного приоткрыта. Непослушными руками постаралась помыться, смывая кровь, как можно скорей. Крови было не очень много, но для беременности плохой знак. Вещей в ванной не было, кроме сохнущего белья. Выполнив необходимые манипуляции с прокладкой, одела Сашин махровый халат. Она, как и обещала, ждала меня у двери, стоило мне открыть дверь шире, то приобняв за плечи, подвела к дивану и помогла лечь. Лежа на диване и ожидая скорую помощь, взгляд устремлен в потолок, будто так написаны ответы на происходящее. Если бы! Как бы хотелось, чтобы они нашлись. Все-таки пытаюсь отогнать от себя мысли, привнести чуточку надежды, не все так плохо. Так не может быть. Или может! Наконец раздается трель звонка домофона. Врачи здесь. Господи, как хорошо! Спасибо! - Здравствуйте, - два фельдшера появляются к зале. – Что у вас случилось? - Беременность тринадцать недель. Открылось кровотечения. – Отрывисто произношу я. Сами слова режут по живому. Далее последовали стандартные вопросы, заполнение бумажек, предъявление документов. Они мельком взглянули на мои последние результаты обследования. Казалось, прошла вечность, как было сделано первое УЗИ. Я увидела на снимке эту крохотную запятую, отдаленно напоминающую человека. Первый официальный снимок моего ребенка. Услышала его быстрое четкое сердцебиение. Более прекрасного звука мне еще не доводилось слышать. В тот момент, лежа на кушетке в кабинете врача, я разрывалась от счастья. - Думаю, вам можно остаться дома, а завтра обязательно посетите врача! – дав мне выпить какое-то лекарство, поднялась с места фельдшер. – Если уж все-таки будет плохо, либо ухудшится состояние вызывайте повторно скорую. - Стойте! – угрюмо проговорила Ульяна. – Вы хотите оставить все вот так? На авось! - Девушка, мы же все уже объяснили, - раздраженно ответила фельдшер, отвлекаясь от закрытия чемоданчика. - Но вы же ничего не сделали? – настаивая на своем, спросила Ульяна. - Все от нас зависящие – сделали! Ульяна возмущенно смотрела в след врачам, сдаваясь. Звучно выругавшись, она ушла на кухню. - Можно я полежу, пока здесь? – глядя на Сашу снизу вверх, походила больше на ребенка. - Как тебе удобно! Сейчас только принесу одеяло, тебя трясет и ты бела, как полотно! Укрыв меня, Саша погасила основной свет, оставляя работать торшер в углу комнаты. По тишине, расползшейся по квартире, они с Улей сидели в молчании. Плотней закутавшись в одеяло, старалась очистить голову, чтобы заснуть. Сон лучшее лекарство на данный момент. И я этого желала, освободиться от оцепенения, в котором прибывало все мое тело, чувствуя каждую напряженную мышцу. Ощутив возобновившееся кровотечение, сердце больно кольнуло. Неужели уже того, что есть не достаточно? - Саша! – хрипло позвала я, почти срываясь в бессильные слезы. – Вызывай скорую! - Твою мать! – стала ругаться Ульяна. Свернувшись в позу зародыша, плотно сжала ноги, беззвучно молила Бога сохранить моего ребенка. Мысленно повторяя множество раз одни и те же слова. «Умоляю, Господи! Не забирай его! Он мне нужен. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста…» и так по кругу. Саша суетливо принялась собирать сумку, сосредоточенно перечисляя необходимое. - Что значит, к нам уже приезжала скорая?! – разъяренно крикнула Ульяна в телефон, привлекая мое внимание. – Ненормально?! Конечно, ненормально, когда ваши же врачи не забирают в больницу. Какие шутки, дура? Не ругаться? Да, пошла ты на х… Нам здесь необходимо оказание помощи, если с первого раза не можете сделать, так сделайте со второго! - В чем дело? – спросила я, когда Ульяна вошла в комнату. - Ненормально, видите ли, что вызывают на один и тот же адрес в течение получаса второй раз. Мол, мы тут балуемся, таким образом, - разглагольствовала девушка, отшвырнув мобильный. – Суки! Живем в стране баранов! - Тише, Годзилла, - шикнула на нее Саша, выходящая из комнаты с плотно набитым большим пакетом. – Тебе нужно одеться, - она присела передо мной на корточки, во второй руке она держала спортивные штаны и толстовку. Просунув ноги в штанины, приподнялась и с ее помощью надела штаны полностью. Я никогда не ощущала стеснения своего тела, конечно дело не в том, что мне и нечего стыдиться, но сейчас даже в их присутствии неуверенности и неловкость сковывали движения. Девушки отвернулись, когда я натягивала через голову толстовку. - Спасибо!