Сквозь маски и боль

Наконец, начался третий этап экзамена. Месяц до него был тяжелым, и не только для Наруто, но и для других шиноби, ведь к нападению готовились тайно, но основательно: всех ниндзя созвали в деревню, важные здания укрепили, особое внимание уделив больнице и стадиону, а гражданских накануне экзамена попрятали под землю. Кроме того, были расставлены различные ловушки, так что можно было считать, что к нападению они были вполне готовы, тем более что Камень не подозревал о предательстве Песка. Наруто сидел на трибуне и думал. Он в любом случае собирался уйти после экзамена: все техники, показанные Джирайей, он уже сумел выучить, пусть многие из них и требовали улучшения и отработки (да и на том спасибо, сам он до сих пор не знал, как не подох в процессе от перенапряжения). Почему-то для него это было важно, хотя он вполне мог бы отложить половину всего этого на более поздний срок. Сейчас блондин испытывал противоречивые эмоции. Он вообще был малоэмоциональным и давил свои эмоции и темперамент, понимая, что никто не поймёт его. Но сейчас, когда до заветного побега оставался всего день или два, Наруто, пожалуй, был рад. Да, определённо, ведь сейчас он как никогда близок к своей мечте: жить и быть собой, не играть на публику, не выверять каждое действие, боясь навлечь на себя инквизитора Данзо. Но, помимо радости и нетерпения, была грусть: как бы Наруто не хотел обратного, он все же привязался к некоторым людям и местам. Почему-то вспомнился старик из раменной, который его иногда подкармливал своей лапшой. Вспомнился Джирайя, который, пусть и не по своей воле, но помогал. Вспомнился благодарный взгляд Гаары и глупая, наивная и единственная в его жизни забота от Саске. Вспомнился толстобровик, который всегда лез помериться силой юности, и Хината, которая никогда не смотрела с ненавистью и злобой. Вспомнился Конохамару, который ещё не стал интриганом, подобно своему деду, и искренне восхищался секси дзюцу. Вспомнился Шика, который не брезговал сесть рядом, чтобы уснуть на все уроки. Стало понятно, что расставаться с ними будет грустно, но все же он знал, что не так уж и много эти люди для него сделали: это даже привязанностью назвать было нельзя. Бои проходили без огонька. Свой бой с Неджи Наруто не затягивал, победив с помощью медицинской чакры, смешанной с чакрой Курамы, и банальных клонов, которых в будущем собирался улучшить. Было печально осознавать, что скучать по нему никто не будет, разве что старейшины возмутятся и потребуют отловить и засунуть в клетку, а то и предложат перезапечатать Кураму в более дисциплинированном шиноби. Было горько знать, что для многих Наруто останется монстром, что бы не делал. Было больно вспоминать собственный день рождения, когда вся деревня решила, что неплохо бы завершить начатое Минато и добить демона. Но Наруто понимал: стоит ему начать мстить, и его просто задавят числом. Вся эта мешанина радости, грусти и предвкушения разбавлялась растерянностью. Куда пойти, что делать дальше? Вопросов было много, но главным, пожалуй, оставался, где ему остановиться на время тренировок. В разрушенный Водоворот идти опасно, так как его проверят в первую очередь, в группировку Акацуки, о которой стали ходить слухи среди бывалых наемников, идти глупо, поскольку им явно нужен лишь Курама, без приложения в виде его носителя. В Кровавый Туман идти тоже не хочется. Наверное, стоило бы найти какую-нибудь пещерку в лесу, рядом с родником и подальше от страны Огня. Там спокойно разучить техники, освоить режим отшельника, а потом уже двигаться дальше: попутешествовать, мир посмотреть, помочь хвостатым. Может, встретить родню и возродить клан Узумаки, а то и на Водоворот замахнуться. Атака Камня и Звука началась, когда в разгаре был бой Саске и Гаары, однако она быстро захлебнулась, ведь джинчурики Песка не собирался нападать и звереть. Завязалось несколько одиночных боев. Примененный в начале приём с усыплением надолго коноховцев не остановил, и в итоге неугодных быстро перебили. Главной стала схватка Орочимару и Хокаге внутри барьера. Но помимо этого какой-то умник с упоением убивал Данзо. Тот умер уже в пятый раз, но нападающий все не останавливался. Этот кто-то был явно из Акацуки. Закончилось все смертью и старого интригана Хирузена, и Данзо. Орочимару остался без рук и сбежал с помощью призыва. Наруто все это время гадал, дадут ли им жилеты чунинов, но потом решил, что пофиг, и смылся под шумок. В квартире клоны учинили разгром, создавая иллюзию неравного боя. Это была маленькая деталь на случай, если его все же найдут. Вещи для побега, предварительно запечатанные в свитки, давно ждали его в одном большом рюкзаке. Его Узумаки тоже запечатал в недавно сделанную татуировку на запястье. Она, выжженная чакрой, состояла из запечатывающих символов и обвивала запястье подобно браслету. Теперь у Наруто на руке был огромный склад с остановленным временем, где можно было даже человека таскать без угрозы для его жизни и здоровья. Мальчик задумался. Одиннадцать лет. Ровно одиннадцать. Все это время его жизнь была наполнена нескончаемыми убийственными тренировками, учёбой, выживанием и попытками заработать. А предшествующие этому странному кроссу два года были наполнены лишь постоянными избиениями и слезами. Его борьба за жизнь началась в момент, когда Узумаки только научился ходить и осознавать себя, как личность, когда он только начал говорить и лишь немного знал алфавит. Что он видел в этом мире, кроме боли, унижений и злобы? Да ничего. Лишь Курама не давал ему скатиться в пучину отчаяния, лишь он стал другом, учителем, собеседником и семьёй. Наруто бежал. Просто бежал. Ворота он даже не заметил, просто перелез через стену и покинул Коноху. Смерть Третьего и Данзо, общая неразбериха - о нем вспомнят не скоро, а когда вспомнят, он будет уже далеко. Узумаки бежал так быстро, как только мог, стараясь не оставлять следов. Его отчаянный бег продолжался трое суток, пока он не пересёк границу страны Молний. В голове билась лишь одна мысль: "Свободен! Да, я свободен, ты слышишь, Курама? Мы с тобой теперь совершенно свободны!" Большую часть пути он провел под хенге, а после превратился в лисёнка. Он продолжал свой путь, пока не нашел в горной местности страны Молний подходящую пещерку, окруженную лесной чаще, рядом с которой обнаружился водоём. Первым делом Наруто поставил защиту, отвод глаз и искалечил все деревья в округе рунными цепочками, создавая квадрат размерами с пару кварталов. Курама, матерясь, подпитывал его чакрой, но и ее огромные запасы были не бесконечны, так что стоило Узумаки наконец закончить ставить защиту (а та была такой же, как на Водовороте, который никто до сих пор так и не смог отыскать) и успокоится, как он ту же упал без сил и проспал двое суток. Проснувшись же, он был самым счастливым человеком на свете. Свобода пьянила, и Наруто был полон энергии. Он призвал семью Курамы и своих змеек, чтобы те могли разведать их новые владения и разделить с ним радость. Курама, глядя на все это, вздохнул, обозвал его сумасшедшим и оттащил свою женушку и детёнышей в лес. Змеи закатили глаза и посоветовали глупому детёнышу обустроить быт и возвращаться к тренировкам. И Наруто послушался. Он с помощью техник, а где-то и руками обустраивал пещеру: вырезал на ее стенах руны, а так же мастерил входную дверь из лиан, кустов и веток дерева, создавая вид необычного отвесного холма, заросшего растительностью. Его новое место жительства и так было достаточно большим, а благодаря усилиям неугомонного блондина стало ещё больше и уютней. В ней были комнаты, входы в которые завешивали шкуры, ледник, водопровод, который Наруто долго и упорно проводил, создавая подобие ванной комнаты. Что же до отопления, освещения и электричества, с ними, как и со многим другим, справлялись руны и печати: подогрев воды осуществлялся с помощью печатей, а туалет, работающий с помощью рун, был сотворён всего за пару часов. В библиотеке клана Узумаки было много подобных разработок. По сути, почти все в доме могло держаться на печатях, чем, собственно, Наруто и воспользовался. Мебель же он или купил, или просто забрал из Водоворота и кланового квартала. Вскоре библиотека клана была перенесена в одну из комнат, а в пещере появились ковры, огромная кровать с балдахином, гамак и все удобства. Все, о чем когда-то мечтал Наруто, он получил, сделав своими руками буквально за неделю (подумав, мальчик добавил в этот список и гостевые комнаты): свет в помещениях включался от простого щелчка пальцами: печати, вырезанные на потолке, светились, создавая красивые барельефы - имелась прихожая и, о боги, ванная с душем и горячей водой. Поодаль от пещеры он обустроил полигон и полосу препятствий, а природа наградила это место рекой со свежей рыбой, ягодами, да и вообще всеми своими благами. Наруто, пребывающий в экстазе, ещё пару дней обживал помещение и окружавшую его местность, а потом все же соизволил спуститься с небес на землю и ушел учиться к змеям. Правда, уже не оглядываясь, позволял себе выспаться и жить полной жизнью: он спокойно и размеренно охотился, рыбачил, читал, рисовал картины, которые занимали места на стенах, и лишь на тренировках не давал себе спуска. У него появилось время изобретать и улучшать печати и техники. В общем, для Наруто, это было сродни отпуску, о котором он мечтал почти всю свою жизнь. Ему было всего тринадцать, но, оглядываясь назад, он понимал, что раньше не жил, а существовал. Лишь сейчас мальчик понял, каково это: жить. Не таиться, не напрягаться, а просто жить. И иногда ходить под хенге в ближайшую деревню, чтобы узнать новости, пополнить запасы и пообщаться.