ЧЕРТА

      

«Spec Ops: The Line Music — Truth Revealed (High Quality)»

      — Я досчитаю до пяти и спущу курок. — объявил Конрад, целясь в Уокера. Тот качал головой, приложив свободную от револьвера руку к ней, произнеся слабо верящим голосом:       — Это не ты… это мои галлюцинации…       — Ты уверен? — Мартин сомневался. — А может, мои? РАЗ.       — Нет… всё это… смерти… твоя вина! — Уокер револьвером указал на полковника. Но тот оставался с непреклонным лицом, сказав лишь:       — Если ты в это веришь, стреляй. ДВА.       — Я не хотел никому навредить… — раскаивался Мартин, не имея сил громко произносить слова. Полковник холодно ответил:       — Никто не хотел, Уокер. ТРИ.       Мартин наставил на того пистолет, а тот уже досчитал до четырёх, давая достаточно времени, чтобы решить, хочет он стрелять в него или лучше позволит полковнику выстрелить в себя.       — Ты действительно этого хочешь, Уокер?       Ты действительно этого хочешь? Нет, точного не этого он хочет. Но и домой ему дороги нет. Всё что он может — остаться. Это его окончательное решение.       Он сам выстрелил в полковника, заставив того выронить пистолет, что разлетелся на мелкие части.       — Только сильный может отрицать очевидное. — молвит Конрад, расставив руки в стороны, стоя неуверенно, а Уокер сказал, выронив опустевший револьвер:       — Я сильнее тебя.       — Как скажешь, Уокер. — кивнул полковник и добавил, начав расходиться паутинами трещин, как самое настоящее зеркало, от которого начали отпадать куски. — Чтобы не случилось дальше, ты не должен себя винить. И даже теперь, несмотря ни на что, ты можешь вернуться домой. — в конце, полностью исчезнув вместе с тьмой, Джон сказал с тихой радостью, полнящейся печалью: — Счастливчик.       Он ошибался. Мартин не вернётся домой. Чтобы не случилось, он останется здесь. И уже знал, что ничего менять не собирается…       Уокер огляделся, осознав себя всё ещё на балконе. Кресла, в котором покончил с собой ранее полковник он не видел и близко, а оглянувшись на апартаменты, понял, насколько те убоги, заброшены и сколько в них проникло песка, да и электричество отсутствовало…       — Что дальше, сэр? — раздался голос командира, что отдал приказ отдать ему честь. Уокер, удивился услышав того за спиной, пока оглядывал пылающие небоскрёбы.       — А? — издал Уокер, не обернувшись к нему.       — Мы ждём приказа — что делать дальше?       — Выполнять задачу. — последовал холодный ответ.       — И что это за задача, сэр?       — Принесите мне… — обернувшись, он никого не увидел. — Блять… рацию.       Обернувшись к пылающему Дубаю, Уокер, не долго там простояв, отыскал искомое устройство, и связался со штабом, отправил сообщение:       «Это капитан Мартин Уокер. Нужна срочная эвакуация Дубая. Выжившие… слишком много…».       

.

      

.

      

.

      Минуло несколько дней, или неделя. Он за временем не следил, только сменил грязную и разорванную в клочья форму парадным костюмом Конрада и за время ожидания эвакуации успел залечить раны и привести себя в порядок, но лицо изрядно заросло.       Он сидел, ожидая, у ступенек у самого входа в башню. В руках удерживал АА12, в кобуре револьвер Риггса, к которому отыскал патроны. И ожидания его не прошли даром, ведь вскоре, очередным утром, проведённым у башни, ко входу через песчаные дюны стали приближаться «хаммеры», и, судя по чистоте, отнюдь не пробывшие в Дубае.       С песчаных дюн они съехали на относительно не засыпанную песком дорогу, частично перекрытую бетонными блоками, в которых насчитывались сотни пулевых попаданий, как и в мешках с песком.       Подняв голову на остановившиеся в паре десятков метров машины, Уокер увидел кроме них и очередные столбы с давно погибшими, повешенными на них «Проклятыми» без обуви. Ничего интересного, но вот прибывшие… спасатели… то что нужно. Он встал, направившись к выходящим из машин солдатам, двигающихся медленно к нему.       — Командир, это «Сокол-1». — докладывал по рации боец. — Мы нашли его. — после обратился к Мартину, приближаясь к нему. — Капитан Уокер?       — Он вооружён! — предупредил другой боец и остальные замедлились, став вести себя осторожнее. Сам же Уокер в это время шёл к ним с ничего не выражающим лицом, и не думая расставаться с оружием, но пока хоть не направлял ни на кого. Уже радовало.       — Всё в порядке, не стреляйте. — успокаивал командир своих людей.       — Не понимаю… что он делает?       — Что с его глазами? Что-то не так… — командир начал аккуратно приближаться к Мартину, пока остальные держали того на прицелах:       — Капитан Уокер, мы хотим помочь. Только сначала, пожалуйста, опустите оружие.       — Он не отвечает.       — Он контужен. Подождите.       — Капитан, отдайте оружие. Мы отвезём вас домой. — Дом? Это хорошо… но не для таких как он…       — Он тебя слышит?       — Тихо. — велел командир, но Уокер слышал. Слышал каждое сказанное ими слово и… сомневался. Решался… — Капитан?       Ему домой нельзя. Не после всего случившегося… он может… он знает как… прольётся очередная кровь, но зато больше, никогда впредь она не прольётся. Стоит лишь раз… последний раз…       — Блять, в укрытие! — заорали бойцы в панике, отбегая от Уокера, когда тот принялся палить по ним из АА12, превращая самых ближайших к себе солдат в разорванные куски мяса.       — Мы под огнём! Это «Сокол-1»… это «Сокол-1»! Нужно подкрепление!       Уокер махнул за бетонные блоки, став отстреливаться из-за них, видя, как подъезжают ещё несколько машин с пехотой, видимо ждущие непредвиденных последствий, которые он им и устроил, открыв огонь по тем… хех… кто пришёл его спасать…       — Не-е-ет! Гарри! — очередное убийство, смена барабана, и он отбрасывает кинутую к нему за укрытие гранату назад, под колёса ближайшего «хаммера». Солдаты разбегаются кто куда, он же высовывается и палит им в бока и в спины, убивая одного за другим, они же не могут совладать со спецназовцем, как никак они лишь увезти людей сюда приехали. Реши штаб отправить сюда кого воевать, их бы здесь не было…       — Прошу… — умоляет боец с отстрелянными ногами у взорванной машины, когда к нему добегает Уокер и превращает прикладом голову в сплошное месиво. При этом он и слова не сказал, даже не простонал и тяжело не задышал, просто убил молча и мучительно болезненно.       — Нам его не остановить! — кричит паникующий солдат и бежит. Его товарищи кричат укрыться, но поздно, и он падает, получая от Мартина дюжину выстрелов в спину.       Смена укрытия, перезарядка… АА12 пуст, Уокер отбрасывает его и подбирает у рядом валяющего бойца «М4А1». Проверив магазин, убеждается в том, что большая часть патронов на месте и продолжает наступление. Прибывшие спасатели всё отступают и отступают, неся потери каждые несколько секунд.       Когда Мартин лишается последнего патрона в винтовке, берёт в руку револьвер, но в другой, продолжает держать за ствол автомат. Пара выстрелов, и он укрывается от пуль за целый «хаммер». Вновь видит раненого, сидящего спиной к дверце и, вернув пистолет в кобуру, обхватывает винтовку за ствол с прикладом, принявшись душить того оружием.       Боец умоляет, но раздаётся хруст, и кашлянувший кровью ему в лицо солдат отправляется к праотцам, а Уокер, не сказавший до сих пор и слова, откидывает «М4А1» и несётся на оставшихся неприятелей с револьвером, разя одного, второго, третьего.       Остаётся последний за укрытием, и он понимает, сейчас или будет поздно! Высовывается, начав пальбу, но Мартин проехался по земле над отправленной очередью и, выбив ногой оружие у солдата, хватает за жилет и перекидывает из укрытия под ноги, вставляет глубоко в рот револьвер и продырявливает голову, спустив курок, подняв песок в воздух, когда пуля прошла сквозь череп и каску.       Обернувшись к последнему спасателю, что кровоточа сидел спиной к «хаммеру», Уокер спускает курок раз за разом, но из револьвера не вылетает ни одной пули. Он возвращает тот в кобуру и подходит к рации, из которой доносится обеспокоенное:       — «Сокол-1», это штаб. Как слышно? Была стрельба. Всё нормально? Сержант Робертс, что происходит?       Уокер поднял рацию и поднёс к лицу, сказав:       

— Господа, добро пожаловать в Дубай.

      

.

      

.

      

.

      

«УБЕЙ ЧЕЛОВЕКА И ТЫ УБИЙЦА. УБЕЙ ВСЕХ И ТЫ БОГ…»

      

«Spec Ops: The Line Music — Human Cost»

      Рация полетела в песок, а Уокер ненадолго зажмурился, поняв, что если у него и были шансы на возвращение домой и искупление грехов, то теперь их нет. Он подписал себе приговор и сам себе выковал цепь, что не даст ему права на возвращение.       Он развернулся и пошёл назад. Мимо недавно приехавших «хаммеров», привёзших в Дубай новые жертвы. Шёл мимо остывающих тел, не смотря на жаркое солнце солдат, которых он убил. Но виноват ли он в их смерти? Или они сами подписали себе приговор, отправившись сюда? Такой же вопрос Уокер задавал себе, видя открывающийся вид на горящий и дымящийся город. Все пожары, весь огонь, весь дым и жертвы на его совести.       Пройдя по груди убитого солдата, в памяти всплыли воспоминания о том, как до приезда в город он с такими же солдатами служил. Но произошедшее в Дубае разделило жизнь надвое ощутимой чертой, поделив её на «до» и «после».       Казалось бы, пустяковое дело. Обычная разведывательная операция обернулась полным провалом.       Дубай загубил множество жизней, но ещё больше сломал. Но, пожалуй, ни с кем он так жестоко не обошёлся, как с Мартином, который благими намерениями выстелил себе дорогу в ад и вместо заслуженного наказания за свои ошибки и преступления, чтобы очистить хоть немного душу, он решил остаться. Назад дороги нет. После всего сделанного. Но даже сейчас он думал, надеялся и верил, что не вся вина только на нём одном… «Как иронично», думал Уокер, ступая сквозь трупы солдат обратно к башне. Ведь с этими словами он пришёл в Дубай с парнями и намерением спасать жизни, а теперь он с этими же словами уходил, но отнюдь не из города, ставшего для него адом…