Опиши мне все краски заката

C того дня пролетело чуть больше недели. Погода весьма ощутимо ухудшилась. Весь город занесло сугробами ещё в первые дни. Фантомное чувство холода поселилось где-то внутри, под самой кожей — не забывая напоминать о себе как можно чаще. А мысли по-прежнему спутанные, подобно распущенным моткам акриловых нитей. Часами распускай — лишь новые узлы. Сонхва их одна за одной упорядочивает, спицами холодного рассудка. В надежде поиска внутреннего спокойствия. Петля в петлю — петля в петлю. Поди напрасно… Они ведь пустые, мрачные. Такие не связать в единое воспоминание. Все равно не способны согреть. — Ким Хонджун? — Промаргивается Юнхо, держа в руках, сложенный вдвое блокнотный листок с символикой «Linkin park»* в обрамлении. Сонхва на секунду замирает с кисточкой в руках, смотря словно сквозь холст, разучившись моргать. В ту же секунду бумажный холст летит на пол, пополняя коллекцию макулатуры очередного творческого кризиса, а точнее все того же. Наступившего вследствии 5 летнего стажа работы учителем рисования. И нет, Пак безусловно любит свою работу, и это вероятно то чем он хотел заниматься с молодости. Только вот… Никому не дано заранее предугадать, в какой момент твоя жизнь потеряет привычные ориентиры. Юнхо не осуждает, и вероятно чувствует то что Пак ему за это благодарен, хоть второй и не озвучивает этого. Потому, на молчаливый вздох собеседника продолжает вести цепочку собственных мыслей. — Ну… я бы сказал что у этого парня хороший музыкальный вкус, если бы не тот факт, что он глухонемой. — Сонхва в лице не меняется, лишь глаза прикрывает поджимая губы и выглядит напряженнее. — Издеваешься? , — звучит словно утверждение, сдержанно и тише обычного. В студии так же пусто как и в желудке. Занятий нет, никто по предупреждению о погодных условиях носа из дому не высовывает. Боятся отморозить вероятно. — Да куда уж мне до твоего драматизма, — Хмыкает Юнхо, допивая свой горячий шоколад, что как ни странно оставался горячим. Черничный зефир растаявший в кружке все больше походил на облака так быстро плывущие в окне на заднем плане собеседника. — Теперь я понял почему ты ко мне каждый день таскался, а я думал в тебе проснулась дружеская совесть. Переживать было начал… Чон не скрывает шутливую интонацию, но перестает улыбаться когда видит что его друг тухлее некуда. — Ну так, что ты планируешь делать? Точнее… Для чего тебе понадобился тот парнишка? — звучит в голове будто сквозь толщу воды. На Юнхо поднимать взгляд даже не хочется, Пак и морально и физически в этой самой куче, лежит одноглазой бумажной каракулей и чхать хотел что виной тому не до конца выветрившаяся простуда. Снег с примесью града во всю колотит по стеклу. Нарушая повисшую в помещении тишину, тем самым как бы напоминая о себе. И видимо раздражает не только их двоих, ведь пушистый комок возлегающий на подоконнике, сонно прокрутившись нечаянно сваливается вниз, и надменно осмотрев всех присутствующих, начинает тщательно вылизывать собственные лапы. Оба переглядываются, в то время как Юнхо склонившись подзывает животное к себе. — Для начала бы найти. Сквозняк сильнее гудит по углам, и слегка сдувает бумагу по паркету, тем самым привлекая внимание Сонхуна. Он замирает на долю секунды, ложась на передние лапы и следит уже за ладонями хозяина, принявшегося собирать разбросанную бумагу. Хищник ловит цель расширенными зрачками и завиляв пушистым хвостом уже мчится на сидящего на корточках Сонхва. Кот вцепляется когтями в пальцы Пака на что тот шипит в ответ «фу» «брысь!» безрезультатно пытаясь вырвать лист из зубов свирепого зверя. —Ну и черт с тобой! — Сдается Пак забирая оставшуюся бумагу, пока кот лежа на спине довольно вгрызался в смятую бумагу, пиная ее задними лапами. Юнхо тихо смеется с шалости животного, обнаруживая что успел допить шоколад, пока наблюдал за сей картиной. А Сонхва выбрасывая мусор, задумывается о том что не может объяснить свою навязчивую потребность снова увидеть незнакомого человека. За тем вечером последовал странный осадок, и это беспокойство не под каким предлогом не уходит. И сам он не знает какой из вариантов хуже. Все таки найти этого человека или же больше никогда не встретить. В дальнейшем все только запутанней. Ведь в любом из случаев, Пак понятия не имеет как с ним взаимодействовать. —Знаешь, я спрошу у хёна, возможно он знает. И тогда точно дам знать. Тянет уголки губ Юнхо, вставая из-за небольшого дубового столика, чтобы подойти поближе к Сонхуну. А Сонхуну собственно не до этого, потому он продолжает кусать бумагу и выплевывать ее на пол. Сонхва иронично хмыкает. Теперь он пережеванная одноглазая каракуля. А еще этот кот любит всех кроме него. Ведь сейчас спокойно отстает от бумажки и во всю мурчит у Юнхо на руках. — Даже коты тебя любят, и откуда ты такой… — Юнхо на комплимент друга ожидаемо сияет улыбкой. Кажется только нимба над головой не хватает. Прелесть да и только. Сонхун довольно подставляется под теплые поглаживания. Пока Чон с умилением тискает маленькие кисточки на ушах кота. — Кстати, я ведь никогда не спрашивал почему Сонхун? Имя то совсем не кошачье. А история донельзя банальная. Пак скучающе подходит к небольшой кухне, решая разогреть оставшиеся со вчера покупные ттоки. — С этими вопросами не ко мне. Не я кличку давал. Юнхо бросает заинтересованный взгляд. 6 years ago… Вроде как это было субботнее утро. Солнце щипало глаза, ощущаясь теплом на кончике носа. Из окна слышался шум машин, галдеж соседей на общей террасе и мотив какой-то типичной поп песни с сиплым женским вокалом. Звук доносился из наушников парня забавно виляющего задом в такт музыке. Сонхва развалившись у открытого окна пытался сосредоточится на тексте книги, но то и дело отвлекался на крупинки пыли витающие в помещении в свете солнечных лучей. Временами поглядывая в сторону сожителя, любезно прибирающего в их общей квартире студии. Запах летних улиц задавал атмосферу. Хотелось прикрыть глаза, и просто наслаждаться. Сомневаться в том что через пару лет воспоминания о жарком Лос-Анджелесе будут отдаваться теплом в груди не приходиться. Наконец стук посуды прекращается. Пак сдувает упавшую на глаза прядь и слышит облегченное «фуух». Кровать под чужим весом прогибается, Уен откидывает наушники на край кровати и ложится поперек Сонхва, загораживая своей довольной ухмылочкой текст. Они смотрят друг на друга пару секунд, пока первый не выхватывает книгу, откладывая ее в сторону. — Enough is enough, — Произносит с идеальным акцентом. Сонхва вскидывает бровь. Но не скидывает с себя настырные руки. А следовало бы. Уен липнет к нему как банный лист, по собственнически запрокидывает ноги и смотрит из подтяжка — какова же будет реакция. «Боже и так жарко, пожалуйста отвали» — не заставляет себя ждать. Младший спустя несколько тщетных попыток сопротивления, отлипает, прилипнув уже к телефону, но облокачивается головой об чужое плечо. И совершенно обыденным тоном выдает. — I want a baby. Пак давится воздухом. Вот чего-чего а такого заявления он не ожидал. — Кого?.. — Поворачивается к близ лежачему Уену, лицо которого не выражало ни капли стеснения. — Не «кого» — Чон передразнивая хихикает и активно что-то выискивает в смартфоне. — А от кого. Сонхва промаргивается., — И от кого же? Уен закатывает глаза. — Ну не от тебя же. — Уже хохочет пискляво, после чего сует нахмурившемуся Сонхва смартфон чуть ли не в лицо, мол «смотри какие» А на экране видео с детьми и маленькими животными. Сонхва слегка улыбается, смотря на смеющегося младенца, ползущего за котенком. Уен внимательно наблюдает за реакцией Пака, продолжая свою мысль с подозрительным прищуром. — Хотя знаешь, я читал одну научную статью, и что если мужчине пересадить… —Сонхва перестает улыбаться, Спихивая Уена с себя на пол, перебивая на середине — Избавь меня от подробностей. — Окей… — Сосед обиженно щурит и без того глазки — пуговки и поднимается оттряхивая пятую точку. Сонхва боковым зрением следит за его действиями, пугаясь подозрительного вида парня. — Значит завтра не удивляйся… А на следующий день Сонхва понимает, что пора искать новое жилье. Когда невыносимый друг является на порог со словами. — У нас пополнение, — и выглядывающей из расстегнутой кожанки, уже на тот момент наглой, маленькой мордочки. — Теперь из старого их точно выгонят. Разница лишь в том что сейчас эта мордочка в три раза толще и деловитее. — Это сумма имен двух людей. — Микроволновка издает характерный звук, оповещая о готовности блюда. Юнхо задумчиво поглядывает на Сонхуна, продолжая за него. — Сонхва, и… — Уён. Смолчать уже поздно. Вот только эмоции на лице Чона заиграли нехорошими нотками. Он потягивает заинтригованное «ууу», играя бровями, и сдерживая смешок, думает о том стоит ли спрашивать куда делась буква «ё» Сонхва всем хмурым видом дает понять что не хочет развивать тему. — Так он не твой оказывается. — Юнхо продолжает гладить пристроившегося на его коленках, медленно засыпающего кота. С чем-то согласившись в своих мыслях., — А где тогда сейчас настоящий хозяин или же хозяйка? Сонхва беззвучно выдыхает, вспоминая большую часть юных лет прочно закрепившихся в далекой загранице. Пусть воспоминания и теплые, но от чего-то все равно отдают неприятной ностальгией. И только он сам знает почему. — Перебрался в США с концами, но у его «Любви всей жизни» оказалась аллергия на кошачью шерсть. Так что это чудище осталось со мной «по старой дружбе» — Пак освобождает место, откладывая тарелку с едой в сторону и придвигает к мольберту поменьше стул. — Начнем как доешь, доставку сегодня ждать бессмысленно. Юнхо мягко привстает, стараясь не разбудить животное, которое все равно сонно приоткрывает глаза, оставляет Сонхуна наедине со стулом. Ведь «Какое же это чудище?» А сам театрально удивляется когда Пак «волшебным» пультом зажигает пламя электрического камина, находящегося в центре комнаты. Благодарит за покупные ттоки и по доброму подмигивает. — Так у нас сегодня свидание? Как романтично … Но Пак видимо шутку не оценивает, удалившись в кладовую. Чон уже знает что сегодня будет перерисовывать как минимум три раза.

***

Как должен себя чувствовать человек на последнем издыхании? Весьма несообразный вопрос для того кто медленно уходит на дно, в собственном бездействии. Но все же… люди ждут что в скоротечные минуты до неизбежности, их мозг воспроизведет поток воспоминаний за не одно десятилетие их посредственной жизни… Так приятно думать что ты прожил эту жизнь не зря? Что есть или были люди которых ты с гордостью мог бы назвать «любимыми». Но любить и быть любимым не одно и тоже. А первопричины этим явлениям далеко не духовно-возвышенные чувства. Есть ли смысл в этом самообмане? Нами руководят мнимые ценности на протяжении всей нашей жизни, и вероятно каждый так или иначе хранит в себе дорогие сердцу моменты, но загвоздка в том, что ценность их угаснет вместе с обладателем. У каждого человека свое личное кладбище ценностей. Некоторые из них «уходят» еще при жизни обладателя, заменяясь на новые, другие же живут в наших убеждениях до самого конца. Жизнь слишком скоротечна, для того чтобы застревать в прошлом. Однако оно продолжат нас преследовать, вновь и вновь воспроизводясь на затворках бессознательного. А все что осталось в прошлом — уже само по себе невозвратимо. Но мы все равно продолжаем отождествлять других людей с событиями из прошлого, являющимися в нашей жизни всего лишь очередным фрагментом их собственной истории. Не осмеливаясь остаться рядом, навсегда превращаем их в воспоминания. Первые в отличии от вторых имеют свойство меняться. И пока мы строим воздушные замки, они отдаляются от нас всё дальше, оставаясь в наших глазах неизменным портретом нашего о них впечатления. Так что же должен чувствовать человек в последние секунды своей жизни? Страх? Сожаление? Печаль?.. Быть может ностальгию? Переживая тот самый умственный концентрат, в виде пролетающей перед глазами жизнью. Что угодно, но не умиротворение. Тихое спокойствие растворяющееся в обволакивающем холоде. Возможно, так было бы правильнее? Чтобы не было никаких картинок важных событий из жизни, и наполняющих ее когда-то людей. Только беспроглядная синева с едва заметным приглушенным свечением, постепенно исчезающем в глуби. Это океан? Хотелось бы верить. И что необъяснимо нахлынувшая тоска, не заставит задыхаться раньше времени. Как и внезапный толчок в грудь.

«Ты проспал две пары подряд, сейчас окно до 4. Надеюсь ты живой, потому что третий раз подряд мне тебя не прикрыть. С тебя геометрия и кофе, жду у бара к 12. Чонхо.»

«…живой» — Шепчет про себя парень хмыкнув на каламбур только что промелькнувший в его голове. После чего устало потирает веки и морщится от стрельнувшей боли в районе позвонков шейного отдела. Парта явно не лучший вариант подушки. Интересно, а кто-то вообще заходил сюда кроме Чонхо. И как еще его здесь не закрыли. Ким переводит взгляд на время

10:01

Что ж времени предостаточно. Но лучше выдвинуться прямо сейчас, чем нарваться на профессора чью пару Ким проспал. — Я ожидал твоего опоздания, но не думал что ты придешь раньше. Разводит руками невысокий, коренастый парнишка одетый в клетчатую, зеленую жилетку. Ким замечает однокурсника сразу, ведь тот был одним из немногих, кто стабильно ходил с одной и той же стрижкой. Некоторые из их потока несколько раз пытались подшутить, но получив в ответ за «каштанчика» разбитый нос и вывех лодыжки, мигом забросили эту идею. Вообще-то Ким хорошо помнит этот день. В тот день он впервые увидел как Чонхо улыбается, Хонджуну самому невольно стало смешно. Когда двое рослых парней засверкали пятками, но запнувшись друг об друга свалились в кучу прямо на стадионе. Тогда-то они и познакомились, и пусть первое время было немного неловко. Сейчас же кажется будто и нет между ними никакой преграды. К удивлению, Чхве даже знал язык жестов. Откуда, правда так и не удалось выяснить. Но по словам самого Чонхо, в детстве ему было интересно как можно передать речь формами. Игнорируя взгляды окружающих, Чхве прошел между столиками, и с невозмутимым выражением лица приземлился на стул рядом с Хонджуном. Ким же, пожимая плечами одаривает друга неловкой улыбкой, разворачивая тетрадь исписанную вычислениями и фигурами в сторону Чонхо. Чхве вздыхает и усмехнувшись тянет вниз капюшон Хонджуновой светло-бежевой толстовки. И сразу же меняется в лице, нахмурившись. Хонджун теряеться, неуютно бегая взглядом по столешнице и заслоняя ладошками уши, понимает что не отвертится. Потому под пристальным взглядом напротив подзывает официанта, вытянув руку над головой. Когда парень подходит к их столу, Чонхо делает заказ за двоих, после чего все же заставляет Кима посмотреть на себя, еще и потому, чтобы как-то отвлечь друга от лишнего внимания, со стороны посетителей кафе. «Опять в ночные работаешь» Надежда на то, что Чонхо не заведет разговор на эту тему с треском рушится. А Хонджун сияющий минутами ранее, сейчас скорее похож на опавшие в кофейной кружке сливки. «У меня нет выбора» Чонхо осматривает круги под глазами друга, у него во взгляде усталость как на холсте видна. «Я же говорил, поживи у меня пока что» Чхве знает что Ким не согласиться. Ему совесть не позволяет. Опять будет переживать что приносит неудобства кому-то. Чонхо понимает, но совершенно так не считает. А вот Хонджуна в этом сложно переубедить. Поэтому Чонхо сдается. «Прости» его не принимает. Опустив ладони Кима обратно. Достает из рюкзака свежий том их любимой манги, и кладет перед Хонджуном, чтобы было чем заняться, пока он сам будет вымучивать остатки презентации. А потом присоединится к нему, привычно устроившись рядом на мягком диване. И все же надеется, что хоть ненадолго но попытается отвлечь Кима и быть может заставит поспать еще чуть-чуть перед занятиями. День пролетает бесцветно. Чонхо ретируется на последней паре, убегая на пересдачу. Обещает написать как отмучается. Хонджун последующие два часа остаётся в гордом одиночестве. Благо предмет непрофильный и преподаватель опоздав на свой же урок, раздал ученикам проекты и вместо лекции решил включить какую-то старую французскую комедию на остаток времени. Хонджуна такой расклад более чем устроил. Буравя взглядом экран, склонив голову на бок, Ким думает что его жизнь со стороны походит на немое кино. В глазах наблюдателей все предстает в черно-белых красках будто бы факт иной реальности является условным. Действия актеров до банального предсказуемы - запрограммированные выражения лиц, заметно наигранные эмоции и движения. Но они лишь картина, что фоновым пятном в округе главного героя, выполняющего для двух сторон роль шута. Неуклюже забывчивый, вечно витающий в облаках и попадающий в настолько нереалистичные ситуации, насколько это позволяет захватить внимание зрителей. Обязательными пунктами с красивой наружностью и драматичным прошлым. Этакой каноничный страдалец с феноменальной наивностью по отношению к жизни. С последним пунктом в отношении себя, Хонджун, пожалуй не согласен. Была б его воля, с остальными тоже бы поспорил. Но увы людям подобным ему приходиться мириться с жестокими реалиями по умолчанию, от того и способность здраво оценивать себя со стороны. Осколки розовых очков давно собирают пыль в углах утраченного детства. Само общество относиться к ним так, словно нет сомнений что они приняли свою учесть. Так будто они должны принять. Может оно даже и к лучшему? Переоценить себя в этом случае сложно. Вот только проблема в другом. Никому и ничего такие люди не должны. И им бы тоже, хотя бы чуть-чуть но хотелось бы иногда верить в сказку. Заблудившись в своих мыслях, Ким не замечает в какой момент на проекторе начинают мелькать титры, взгляд устремился на окно расписанное узорами инея, воспоминания о странном вечере в библиотеке подкрадываются слишком внезапно. Интересно получил ли тот новичок выговор от Ёсана? Кан ничего не говорил о новых работниках. К тому же не похоже было, что тот мужчина действительно пришёл туда поэтому. И вообще, Ким практически стащил книги, а тот спящий красавец, вероятно даже не отметил какие именно. Лишь на имени проснулся. Вспоминая озадаченно-глуповатое выражение лица работника, Хонджун сдерживается чтобы снова не захихикать, лишь улыбка по губам ползёт. Вообще-то в тот момент вместо имени у парня были мысли написать что-то неприличное, но он сжалился над бедолагой решая побыстрее удалится. И судя по всему больше тот мужчина там не появлялся. Можно было бы подумать, что это тот самый университетский ректор любящий доставлять Ёсану проблем, но зачем тогда ему торчать ночью в здании в роли библиотекаря? Нужно будет расспросить об этом Кана. Аудитория пустеет, идти домой одному уже так привычно. И все так же ненавистно. Но смс от Чонхо еще нет, значит он не скоро освободится, потому выбор невелик. Заученные улицы встречают парня унылыми тускло горящими фонарями. Демисезонная куртка, не греет от слова совсем, кажется только больше влаги собирает. На полотне берлинской синей глазури отчетливо видна полная луна, когда-то зеленые газоны с кустарниками застилают одеяла из сугробов, достигших максимальной высоты. На вид не менее мягкие чем хлопковая белая постель, только вот, тепла в ней едва ли больше, чем во взглядах прохожих людей. И уснув в такой постели, велика вероятность больше никогда не проснутся. Ким минует парк считая количество зажегшихся на небе звезд, коих с каждой минутой становилось все больше, ровно до тех пор пока не показался тротуар ведущий к пешеходному мосту. Джун устало выдохнул, присаживаясь на лавочке в самом укромном месте. Оттуда открывался восхитительный вид на реку. Скромная версия панорамы города. А вокруг ни души. Словно в то самое мгновенье, само время застыло, растягивая минуты в часы. Только погода оставалась беспощадной, ветер усиливался, щипая и без того покрасневшие щеки, отросшие пряди челки то и дело лезли в глаза а пальцы рук давно онемели. Однако Ким по прежнему пытался запомнить каждую деталь, вряд ли еще представится возможность вернутся сюда в скором времени. И собственно уже собирался уходить, если бы не одна любопытная деталь привлекшая внимание парня. Хонджун потерев глаза, уже было подумал что недостаток сна сказался не только на успеваемости. Но приближаясь к месту своей "галлюцинации" замечает что его движущийся сугроб всего лишь снежно белый пушистый кот, разгуливающий по мосту. «Любуешься?» Шепчет Ким присаживаясь на корточки перед животным, слегка улыбаясь. Кот одаривает человека безразличным взглядом, устремляя взор в сторону реки. «Один дорогой мне человек тоже любил это место» Хонджун сдувает упавшую на глаза челку, пытаясь понять что же именно так внимательно высматривает кот, но не отыскав ничего подходящего, несмело опускает руку на шерсть животного, аккурат поглаживая. Кот ластится к парню, изучая кончиком хвоста человека, принюхивается. Ошейник свидетельствует о том что животное не бездомное, вероятно он потерялся. В надежде отыскать информацию на адреснике, Ким не успевает перевернуть подвеску в виде монетки как кот срывается на бег. Вокруг по прежнему ни души, Хонджун не находит лучшего варианта, чем последовать за беглецом. Животное останавливается лишь где-то на середине моста, активно мяукая и смотря прямо на Хонджуна, вовсе не агрессивно а скорее встревожено. Но и тут поймать упрямца не выходит, потому что тот внезапно запрыгивает на перила моста и взобравшись на возвышение, начинает топтаться на месте собираясь спрыгнуть вниз, чем пугает и так запыхавшегося студента. Под конец выпадая с глупости кота, Ким выругивается про себя и мысленно проклинает этот день. Бросает рюкзак, перелезая через изгородь, чтобы снять с балок глупое животное.

***

Как и ожидалось, художественные навыки Юнхо и близко не стояли с коммуникативными. От того страдания Сонхва продлились на несколько часов. И все же стоит отдать должное, не каждому посчастливилось иметь в близких друзьях востребованного психолога. Правда, вот не самое приятное ощущение знать что тебя свободно читают даже в самом заурядном диалоге. У Юнхо, с годами опыта это вошло в привычку. А по виду и не скажешь. Сойдясь на мнении нескучно провести выходной день, вечером Чон вытаскивает Пака "социализироваться" еще и для того чтобы обсудить детали возможного сотрудничества. Было решено пойти компанией в кино, а затем устроить ужин с переговорами у Чона в квартире. Вечер проходил отлично, интересный фильм, приятная компания в виде девушки Юнхо и Ёсана, оказавшимся довольно веселым человеком. Даже ресторанная еда оказалась вкусной. Но гнетущее чувство отказывалось покидать Пака. — Сонхва, — Юнхо вылавливает друга на кухне, Пак беспокойно ищет штопор для бутылки шампанского, пока тот лежит рядом на кухонном столе. — Все хорошо?, — Пододвигает стержень ближе к другу. Сонхва сдается, нервно выдыхая. Оглядывается в сторону приоткрытого окна. — У меня плохое предчувствие.