Ты когда-нибудь заткнёшься?

      Первой мыслью Чон Уёна было то, что его собираются насильно женить.       Второй мыслью Чон Уёна было то, что Сан собирается женить его на себе.       Третьей мыслью Чон Уёна было то, что две предыдущие мысли тупы до идиотизма.       Он тут же потребовал немедленно остановить машину. Сан сильно противиться не стал, он прижался в одном из дворов к краешку дороги и притормозил.       -На заднем сиденье лежит костюм. Переоденься.       -Неужели ты думаешь, что я вот так взял и полез по одному твоему слову?       Сан пожал плечами.       -Ну, раз ты не любишь ходить в дорогих вещах.. Едем дальше?       Уён фыркнул. Он уже и забыл, что остановить требовал сам. И вовсе не для того, чтобы переодеться. Он вышел из машины и залез сзади. Там и правда лежал серый костюм, с красной обшивкой по краям воротника и даже маленькой эмблемой на нагрудном кармане. Блондин не без удовольствия снял форму и облачился в приятную ткань. Он вылез, покрутился перед боковым зеркалом, решил, что увидел там красивого и перспективного парня и довольный сел обратно. О том, что он пару минут назад был чем-то недоволен, Уён совершенно забыл. Машина тронулась с места.       Прошло несколько минут.       -Носишь линзы?- неожиданно подал голос Сан.       -Да, а откуда ты узнал?       -Не щуришься, когда пялишься.       Заметив, что он и правда смотрел на него всё это время, блондин принялся теребить пальцы, чувствуя, как кончики ушей пылают под светлыми прядями.       Уён был на настоящей свадьбе всего раз на своей памяти. Его дядя женился в единственном ЗАГСе на весь их посёлок. Возле этого здания постоянно ошивались целые толпы цыганских детишек, один из которых в тот день спер у Уёна пятьдесят рублей и полпачки жвачки. Об этом, конечно, его матери знать совсем не обязательно до сих пор. Праздничный ресторан в тот день с лихвой заменяли два огромных длинных стола на весь двор, блюда на которые готовили аж двумя семьями.       Церемония, на которую его привез Сан, уже шла. Они протиснулись в зал и стали с самого края. Сразу же Уёну стало казаться, что половина присутствующих голов тут же уставилась прямо на него.       На самом же деле, появление двух опоздавших не сильно кого-то отвлекло. Уён стоял в ареале мешанины ядерных женских духов и украдкой разглядывал присутствующих. Зал был полон красивых и разодетых людей, кружевов, цветов, шелеста платьев, но в нём совсем не было воздуха. Даже ядерная комната пятнадцатилетних мальчишек не смогла бы посоревноваться с этой мешаниной лаков для волос, дезодорантов, духов и туалетной воды.       Людей у алтаря блондин встретил впервые. Уён и сейчас едва видел их из-за вонючих цветов, которые полная женщина вдруг стала пихать ему прямо в лицо. Кажется, уже обменялись кольцами, и невеста радостно махала счастливой ручкой кому-то из гостей. Музыка заиграла громче, пытаясь перекричать начавшиеся аплодисменты. Толпа зашевелилась, колыхая воздух. Неожиданно оказавшаяся рядом старушка вдруг издала странный звук и стремительно осела на пол, ухватившись за Уёна. Началась суматоха. Вдвоём парни вызвались вывести её наружу.       Оказавшись в холле, старушка быстро ожила, позволила усадить себя на диванчик. С доброй ухмылочкой она поправила кружева своего платья на коленочках и похлопала ладошкой возле себя. Уён послушно плюхнулся рядом. Старушка как ни в чем ни бывало достала из сумочки сигарету и преспокойно закурила.       -Не благодарите,- причмокнула она,- вы тоже хотели свалить из этой банки селедочной. Садись, Санька, в ногах правды нет.       Уён, не сразу понявший, что Санька – это Сан, с опозданием прыснул. Однако брюнет лишь бросил на него красноречивый взгляд и сел с другой стороны от женщины. Та выпустила в воздух облако дыма, рискуя вызвать пожарную тревогу.       -Он очень рад, что ты всё-таки пришёл,- сказала она ему,- не кривись. Он ни за что тебе это не скажет, но это правда.       Сан фыркнул. Старушка стряхнула с себя несколько белых волосинок, и Уён забеспокоился, не появилось ли у него на голове проплешины.       -У меня в семье два барана: вот этот и батя его. Совершенно одинаковые, друг с другом разговаривать отказываются напрочь.       К ним подошла работница ЗАГСа и потребовала потушить сигарету. Старушка кротко вздохнула и попросила женщину выбросить окурок. Та ушла с недовольным видом.       И тут Сан сделал странное. Он грустно поскулил и обнял женщину, уткнувшись носом ей в воротник. Такого Сана Уён видел впервые. Как маленький восьмилетней мальчишка, не желающий есть манную кашу с комочками, прячется от мамы за юбку бабушки, так этот большой лось жался к маленькой хрупкой женщине. Та растрогалась и обняла брюнета, похлопав по спине. Заодно она схватила и прижала к себе и Уёна, грозясь удушить в своих объятиях. Так они и сидели, когда дверь зала открылась, и наружу повалили люди. Улучив момент, старушка хитро свела Сана с женихом, оттащив Уёна в сторону.       Вскоре они сидели в шикарном ресторане за столиком. Сан уже успел раза три покурить, и теперь сидел с задумчивым видом. Напротив, за их же столом сидели женщина и маленький мальчик лет семи, бросающий на Уёна злобные взгляды. По странной причине блондина не любили все дети, этот был не исключением. Скорее всего, они видели в нем конкурента на внимание взрослых. По залу бегали официантки. Одна из них поставила на стол тарелки и подмигнула блондину. Тот тут же расплылся в разросшимся самомнении и принялся радостно наяривать салат Цезарь из своей тарелки. В голове его крутился несказанный вопрос: «Нахрена Сан его сюда притащил?». Но он удачно заедался вкусной ресторанной едой, стоившей две его стипендии на порцию. Даже пристальный взгляд мальчишки через стол не мог испортить студенческий аппетит.       Прошёл, наверное, час мероприятия. В зале уже давно появился тамада, время от времени лепечущий в микрофон скромные шутки. Мимо ходил человек с камерой, то и дело тыкающий ей в жующие лица.       Загадочный Сан ещё несколько раз выходил курить, и с каждым возвращением становился всё темнее и темнее. Попытки блондина выяснить, в чём дело, упирались в глухую стену. Уён уже прилично заскучал.       Вдруг что-то аккуратно коснулось его ноги. Он вздрогнул, но решил не обращать на это внимания. Через некоторое время это повторилось. На этот раз оно проползло чуть выше, чуть не до самого колена. Уён озадаченно поднял голову и наткнулся на чужой взгляд. От красноречия глаз сидящей напротив женщины блондин подавился виноградинкой. Казалось, по волнам, которые она излучала, можно передавать военные послания. Студент зарделся, уставившись в свою тарелку. Он вдруг почувствовал себя словно голым, сидящим на сцене перед толпой людей. Женщина могла годиться ему в матери, не говоря уже о том, что настоящая его мама едва ли не была даже младше. Вскоре начался первый танец молодожёнов, отвлекший всех присутствующих на себя.       И это повторилось снова. Чужая нога бессовестно вторгалась в его пространство, ползая по его голени. Сомнений в том, что до него домогаются, не было уже никаких. Оно поднялось почти под колено, затем резко пнуло его и оборвалось. Женщина вдруг активно зашевелилась, бросила на Уёна очень странный взгляд и вышла из-за столика. Несколько минут студент сидел в замешательстве. Что ему делать? Он бросил взгляд на Сана, который в это время беседовал с каким-то мужчиной в синем костюме. Помогать ему он явно не планировал.       Да ну бред какой-то, подумал Уён. А затем встал и пошёл вслед за странной женщиной.       Выйдя в холл, он растерялся. Логично было бы предложить, что она просто вышла в туалет. В таком случае парню и волноваться не стоило. Но вдруг она действительно куда-то его звала? Нет, Уён вовсе не был тем, кто вот так вот ведёт себя с женщинами, особенно теми, кто в два раза старше него, и поэтому непременно хотел об этом сообщить ей самой.       Первым делом надо было выяснить, где она находилась. Несколько минут он караулил женский туалет, стараясь заглянуть внутрь каждый раз, когда открывалась дверь. Через, наверное, пять прошедших мимо девушек он всё же решил поверить, что женщина вовсе не там. Её не оказалось и на крыльце, где ошивались все курильщики. Вскоре, правда, она нашлась в гардеробной, копающейся в своей сумочке. Уён робко зашёл внутрь.       -Простите, - подал он голос. Женщина вскинула голову,- возможно, мы друг друга не поняли. Там, в зале…       Она резко отскочила, вытянув вперед зажатый в руке столовый нож.       -Отойди! Фу!       Испугавшись, Уён развёл руками.       -Нет, простите, это не то… Я не..       -Извращенец! Тронешь, и я буду кричать!       -Я? Меня? Но я не хочу!       Тупее ответа придумать было сложно. Женщина упорно фехтовала перед собой тупым ножиком, посылая ему режущие воздушные волны. И это та самая тётка, которая несколько минут назад сама заигрывала с ним под столом! Самым странным в данной ситуации оказалось то, что Уёну действительно стало за что-то стыдно.       -Успокойтесь, пожалуйста, я не собираюсь с вами ничего делать!       Они крабами пятились по кругу. Блондин было дернулся поймать женщину за руку, но вовремя себя остановил.       -Если ты думаешь, что все женщины на свадьбах готовы отдаться в любые руки, ты попал не на ту вечеринку,- бросила она наконец и выбежала из гардеробной.       Мимо двери в холле промелькнула вихрастая детская голова. Уён ёмко выругался от досады. Конечно, это дело рук мальчишки. Как можно было повестись на уловку какого-то сопляка?! Схватив попавшуюся под руку пустую вешалку, Уён вылетел из гардеробной.       В бок ему что-то прилетело. Затем врезалось в плечо. Мальчишка прятался за фотостойкой, доставая из набитых карманов снаряды. Очередная оливка врезалась студенту в щёку. Размахивая вешалкой, он с грацией носорога погнался за отпрыском. Почуяв неминуемую опасность, тот тут же дал деру. Две фигуры обогнули холл и ворвались в банкетный зал. Там мелкий хулиган нырнул под длинный стол. Недолго думая, Уён полез за ним.       Внизу было тесно. Казалось, у прямоугольного стола неожиданно обнаружилось ещё как минимум три дополнительные стороны, и со всех них торчали ноги. Мальчишка, наоборот, лазил там, словно крот под землёй. Он показал неприличный жест и пополз дальше. Уён рванул за ним, неуклюже пытаясь перешагивать дорогие дизайнерские туфли.       Он был достаточно близко, чтобы схватить его руками, как вдруг мелкий гадёныш полапал сидящие рядом ляжки и юркнул под скатерть. Уён сбежать не успел. Тут же пострадавшие ноги зарядили ему в лицо. Затем мужская рука схватила его за воротник и вытащила из-под стола.       Блондин по инерции вскинул руки к лицу.       -Что ты творишь щенок?!       -Клянусь вам, это не я!       -Я тебе руки твои отрежу!       Вероятно, как раз это бы и сделал хозяин мощных недовольных рук, причём знакомым столовым ножиком, если бы не спасение. К ним подошёл жених и потребовал объяснений.       Вблизи отец Сана выглядел совсем не так, как издалека. У него было слегка вытянутое лицо с горбатым носом и густыми бровями. Поверх очков смотрели внимательные тёмные глаза. На висках пробивалась редкая седина. Он выслушал возмущения, внимательно рассматривая Уёна. Тот с надеждой ловил его взгляд жалобным лицом.       -Я клянусь – это был не я! Это вон тот маленький …       Мелкий засранец в это время уже радостно фотографировался с невестой.       Где же чертов Сан, когда он так нужен?!       -В чем проблема?       А вот и он.

***

      -Почему ты не можешь ни дня не привлекать к себе внимания?       -Это правда был не я! Хотя бы ты мне веришь?       С момента происшествия прошло уже минут десять, все уже вернулись на свои места за столиками и углубились в бокалы шампанского. Уён выдул уже целых два и разыскивал глазами на столе бутылку. Настроение у него было на редкость паршивое.       -Зачем ты вообще меня сюда притащил?       Сан вел себя крайне странно. Он откинулся на спинку своего стула и смотрел на своего спутника. По его виду можно было бы даже предположить, что произошедшее знатно его позабавило.       -Честно? – спросил он, кидая в рот виноградину,- ты единственный настолько мной очарован, что попрёшься куда угодно почти без вопросов.       Уён ёмко выругался. Судя по этому объяснению, его роль на данном мероприятии была такой же, как у противной собачки расфуфыренной женщины. К ним подошла официантка и расставила в креманках мороженое.       Взять бы это мороженое, да кинуть в эту наглую морду. Да жалко. Мороженое Уён любил. Он взял ложечку и принялся с угрюмым видом наяривать десерт. Порция закончилась быстро, но обида всё ещё осталась. Тогда он без колебаний взял одиноко стоящую креманку Сана и продолжил трапезу. На глаза попался злобный взгляд злосчастного мальчишки, буравивший его порцию мороженого. Уён показал ему в ответ язык. Вскоре сливки и шоколадная стружка всё-таки подняли его настроение, и хмуриться было уже как-то сложнее.       Музыка вдруг истерично подскочила и оборвалась. Люди со слишком чувствительным слухом запоздало принялись зажимать уши. Но ди-джей быстро справился с аппаратурой, и началась медленная музыка. Тамада объявил в микрофон белый танец.       Сан встал.       -Наелся? Идём танцевать.       Уён застыл на месте, подумав, что ослышался.       -Чего? Так ведь… белый же..       -Ну так пригласи меня, ослиная башка.       Сан уже вышел в середину зала. За ослиную башку Уён ещё пообещал себе обязательно обидеться. Но он уже обижался на него, поэтому сейчас это не принесло бы нужного эффекта. Он вполне мог бы оставить его там, посреди зала, в окружении парочек и ищущих жертв одиноких женщин. Поэтому он встал и пошёл за Саном, успокаивая себя, что оттопчет ему все ноги.       -Учти, по факту это ты пригласил меня на белый танец,- пробурчал блондин, когда они принялись медленно кружиться.       Ошарашенные лица возникали вокруг просто в геометрической прогрессии.       -Угу,- Сан то и дело поглядывал в одну сторону. От него пахло какой-то крепкой выпивкой. Руки его лежали на талии Уёна. И по какой-то совершенно не понятной причине они поднимали внутри того бурю эмоций. Он даже забыл о намерении оттоптать спутнику его идеальные дорогие ботинки. Казалось, отруби сейчас ему руку, блондин едва ли заметит это раньше, чем Чхве Сан перестанет его обнимать.       Но какого чёрта это так его беспокоит?       -Тебя током хреначит? Может, расслабишься? – спросил Сан с лёгкой издёвкой.       Но прежде, чем Уён успел прогрузиться и ответить, громкий голос оборвал их тусовку.       Они остановились, когда отец Сана спринтерским шагом подлетел к этим двоим.       -Может, ты уже прекратишь этот цирк?!- крикнул он в лицо своего сына.       Сан вскинул брови.       -Уже и потанцевать нельзя?       Чхве Минхёк плюнул на пол.       -Чего ты пытаешься добиться этим дешёвым шоу? С этим?       Он махнул рукой на всего Чон Уёна. Сан даже не собирался отпускать второкурсника       -Ты при своем выборе меня не спрашивал.       Они смотрели друг другу в глаза, высокий тёмный парень и коренастый мужчина в очках.       -Мы оба с тобой знаем, что делаешь ты это назло мне. Притащил на свадьбу какого-то быдло, испоганил праздник. Надеюсь, ты доволен произведённым эффектом.       Руки Сана опустились, одна из них соскользнула в потную ладошку застывшего Уёна. Тот боялся пошевелиться от стыда и обиды.       -Надеюсь, без меня вы сможете исправить положение,- Сан с издёвкой поклонился и повёл тормозящего спутника за собой через зал.       Перед тем, как уйти, в холле Уён попросился в туалет.        Он посмотрел на свое мятое отражение и в третий раз умылся холодной водой. Это какой-то бред. Голова гудела, может, от шампанского. Блондин включил воду и смотрел, как вода стекает в раковине, закручиваясь бешеным вихрем. Вместе с ней туда стекали и адекватность и нормальная ориентация Чон Уёна.       Сзади кто-то подошёл, и кожу на шее второкурсника обдало горячим дыханием. Тот замер, внутри всё резко сжалось в тугой комок. Чужая рука из-за спины повернула ручку крана. Пальцы, неожиданно появившиеся на талии, полезли под футболку.       Уён не понимал, что происходит. Он не верил, что это происходит. Почему ему нравилось то, что происходит?       Сквозь забор опущенных ресниц в зеркале две фигуры сливались в одну. Повинуясь чужим прикосновениям, белая голова наклонилась, ещё больше оголяя тонкую шею.       -Что… ты делаешь?- прохрипел Уён сквозь туман. Реальность вдруг резко повернулась, и зеркало исчезло, лишь раковина уперлась чуть ниже задницы. Следующий вдох утонул в грубом поцелуе. Уён зажмурился, боясь открыть глаза и увидеть что-то немыслимое. Всё, что внутри держалось, вдруг резко сорвалось и рухнуло вниз, осыпавшись в штанах. Он дрожал, сам не понимая, от чего. Уён потянулся за чужим ртом, разорвавшим контакт. Рот наполнял другой вкус, горьковатый, терпкий – вкус Чхве Сана, гораздо вкуснее любого мороженого. Уён уткнулся носом в плечо, дыхание билось из горла вместе с сердцем. Запах хвои вперемешку с алкоголем наполнял лёгкие.       Вдруг руки резко подняли и усадили Уёна на полку у раковины. Правая штанина принялась стремительно намокать от разлитой у раковины воды. Губы вновь зажглись под поцелуем.       Собрав последние остатки воли, блондин уперся руками в грудь Сана и отодвинул его от себя.       -Нет…не надо.       Сан вопросительно смотрел на него. И этот властный, порочный человек всего несколько часов назад жался к своей бабушке?       -Это не правильно. Ты делаешь это.. назло. Поехали отсюда.       Пару минут они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Затем Сан кивнул и отошёл, давая Уёну слезть с полки.       Прохладный вечерний воздух остужал горящее лицо и бушующие гормоны. Всю дорогу они молчали, каждый уставился в своё окно. Уён от волнения теребил край своего пиджака.       Трезвый водитель довез их до дома Сана. В квартире Сана пахло самим Саном. Она как будто и была частью него. Каждая вещь словно знала свое место . Казалось, одвинь что-то – и оно само вернется туда, где стояло. Даже пыль, если где-то и находилась, была там согласно всем установленным законам. Уён принял душ, надел предложенные ему хозяином квартиры футболку и треники, и лежал на кровати, свернувшись калачиком. Мягкое, словно облако, постельное пахло кондиционером для белья. Он смотрел на свои пальцы, такие бесконечно смешные и тонкие, с нелепыми заусенцами.       Ну вот, Чон Уён. Теперь у тебя тоже, как и у любой вещи в этой квартире, есть своё место.