Ты когда-нибудь заткнёшься?

      На столе лежала бумажка. Кривым почерком ручкой нацарапаны каракули с уже не совсем вежливым извещением о том, что пора собирать свои вещички. Либо платить деньги, которых у Уёна в наличии не имелось. Уён постучал по столу пальцами, встал и прошёлся по комнате. Рядом с бумажкой на столе молчал телефон. Блондин уже два раза звонил обратно на номер друга, но гудки отзывались безответной тишиной.       В том, что это был вовсе не Ёсан, сомнений не было. Вопрос состоял в том, кто же теперь был по ту сторону. Офицер Ким Хонджун как-то упомянул, что после ареста у Ёсана не оказалось телефона.       Уён остановился и внимательно посмотрел на свой мобильник, словно тот знал что-то секретное. Существовало чуть ли не миллион вариантов, что могло случиться с телефоном Ёсана, и, пожалуй, лишь в трети из них был возможен этот звонок.       В конце концов блондин взял в руки телефон и напечатал:       «Привет, нужно поговорить. Я знаю, где ваза на самом деле. Буду в пять послезавтра в летнем парке»       Отправлено.

***

      Первым, исполняя свой долг существования, смерть Уёну показал хомяк. Он достался семье Чон от подруги мамы, которая по неопытности купила своей дочери грызунов. Всего за несколько месяцев зверьки перестали помещаться в клетку, и один из них совершенно бесплатно переехал жить в чужую семью. Хомяк послужил всеобщей игрушкой несколько недель, после чего стал игрушкой исключительно маминой. С нескрываемой радостью женщина каждый день кормила его, чистила клетку и меняла газетки. Грызун просыпался по ночам, метался по клетке и шуршал бумажками. Но было и кое-что, что он умудрялся делать круглосуточно. Без остановки грызун вонял, и делал это с удивительным профессионализмом, даже после смерти. Поэтому замечена она была не сразу. Труп обнаружила маленькая сестра Уёна, опрокинув домик в затихшей клетке.       Мёртвый хомяк был похож на меховой холодный шар с лапами. Он, видимо, подавился семечком, и выпученные глаза глупо смотрели в стороны. Грызун был похоронен в палисаднике двора, в коробке из-под шурупов, под окном соседки, которая любила стучать вечерами по батарее.       В следующий раз со смертью Уён столкнулся благодаря деду. Мальчишку ввели в холодную комнату, в которой пахло стариками и коврами. Дед тоже лежал в коробке, только уже не картонной. Вокруг стояли пластмассовые цветы, взрослые просто приходили и молчали, будто боясь разбудить. Не пустили только сестру, на эту смерть ей смотреть было ещё рано.       Уёна пихнули в спину.       -Поцелуй его,- прошептала мама на ухо. Туда же был послан и Хосок.       Уён подошёл к деду под взглядом собравшихся в комнате. Мёртвый человек был совсем не похож на мёртвого хомяка, его глаза были не выпучены, а закрыты, и у него не было ничего общего с меховым мешком. Уён наклонился, чмокнул деда в губы и убежал на место. На ощупь рот оказался совершенно старикашечий, такой же слюнявый, как и вечно сюсюкающе с ним бабушки. Только холодный. Взрослые ошеломлённо переглянулись. Раздался чей-то голос:       -Ну, в губы тоже можно.       Это было самое яркое воспоминание со всех похорон. Всё остальное терялось в плачущих женщинах, еде и киселе, и дяде Гене, подливающему в стакан Хосока украдкой выпивку.       Уён боялся, как на него отреагируют родители Ёсана. Он сам чувствовал себя жутко виноватым перед ними, хотя и не до конца ему самому было ясно, за что.       Похороны проходили в их родном городке, дома. Уён решил, что Ёсан был бы гораздо больше благодарен, если бы по нём скорбили без физического контакта, поэтому целовать никого не стал.       Мероприятие было крайне унылым, насколько могут быть унылыми похороны. Поев блины с рисом на кладбище, толпа переместилась есть в кафе. К Уёну подсел дед Ёсана,с хитрой ухмылкой под усами и бутылкой самогона. По необъяснимому закону на каждом мероприятии, от свадьбы до поминок, обязательно появлялся человек с неотъемлемым социальным долгом нахлебаться и споить кого-нибудь вместе с собой. По странной случайности жена его, как понял Уён, оказалась на другом конце стола. Тусовка была не особо праздничная, поэтому женщина время от времени вполголоса пыталась воззвать к совести старика. Возгласы отскакивали от мужчины в Уёна, от чего студенту становилось не по себе.       -А ты отчего не ешь-то?- спрашивал седой, вытаскивая кости меж зубов,- помянуть же надо, надо. Ты вон, рыбку возьми.       -Действительно, чего это ты? Рыбку заливную, что ли, не любишь? Или киселёк? Они на моих похоронах решили нажраться всего, что я терпеть не могу?       Уён оглянулся, опять попавшись на эту удочку. Все вокруг лишь продолжали мирно жевать салаты с картошкой. Тем временем дед уже подкладывал в тарелку к блондину котлеты и странное месиво, названное заливной рыбой.       -Смотри, как осунулся! Я помню тебя ещё воооот таким! Бегали тут два оборванца.       Параллельно он плеснул что-то в стакан студента. Вероятно, для стариков смерть уже не являлось ничем пугающим: когда каждое утро полчаса не можешь согнуть спину, чтобы пойти вставить себе челюсть, сложно бояться, что всё это может закончиться. А вместе с этим уже перестаёшь бояться и чужой смерти.       -Кушай, сынок, тартра.. тарталетки. Нарезочка.       Уён попробовал кусок котлеты. Внутри было что-то жёлтое, похожее на масло с сыром, от которого во рту появлялся странноватый привкус. Котлету он всё же доел, но начинку решил запить.       Содержимое стакана укусило за язык.       -Что это?       -Пей-пей, сынок, до дна, чтобы душа покойного, так сказать, хорошо упокоилась. Хочешь, чтобы он мучился?       Уён послушно сделал ещё несколько глотков. Пойло и правда было упокаивающее.       -Ты трата..тата.. трафареткой закуси. Ой, что же ты так торопишься?       Крошка от тарталетки попала в дыхательные пути, и блондин закашлялся, стуча себя по груди.       -Это потому, что ты закусывал, не обведя на бумаге. Ай-яй-яй.       Опять этот покойный рыпается.       -Чтобы ты упокоился,- пробормотал Уён и опрокинул в себя остатки стакана. Глотку обожгло. Казалось, жидкость стекла вниз, разъев все, что встретила на своём пути, включая злосчастную тарталетку.       Блондин поставил сосуд на стол.       -Деда Жора, наливайте ещё.       Старик одобрительно забубнил, снова доставая бутылку. Второй стакан пошёл немного привычнее. Закусывать дальше Уён решил всё же нарезкой, из всех блюд на столе она внушала больше всего доверия.       Вскоре уже и до него перестали долетать возгласы жены деда Жоры. Видимо, в этой невзрачной бутылке был секрет стариковского счастья.       Пара тостов от родственников, и ровная череда стаканов выстроилась в веселый хоровод. Какая-то сердобольная женщина сбоку пихнула локтем деда.       -Куда ты опять льёшь! Парня пожалей.       Старик вытирал усы       -Ты, женщина, куда лезешь! Не видишь – горе у пацана?!       Пацан лишь зажевывал странное пойло последним куском сервелата.       Колбаса на столе шла нарасхват, так что тарелки с нарезкой опустели гораздо раньше дедовской бутылки, как бы он ни старался её опустошить. В ход пошли тарталетки. Всё это добро дружно собралось в желудке и устроило дружную тусовку, позвав с собой одинокую котлету. Живот забурлил, и Уён попытался залить это пиршество очередным стаканом.       Мероприятие тянулось к завершению, когда кто-то вдруг предположил, что лучшему другу покойного просто необходимо высказаться. Блондин неуверенно встал, подняв выпивку перед собой. Все за столом старательно дожевывали еду, готовясь опять плакать. От волнения живот зашевелился ещё радостнее.       -Ёсан… был моим другом.       Возможно, он успел сказать ещё что-то, но в памяти навсегда осталось только то, как его вырвало прямо на пустую тарелку из-под колбасной нарезки.

***

      Из чего бы ни было сделано странное мутное пойло, ощущения после себя оно оставляло яркие. Блондин проснулся очень далеко после полудня, собрал свою голову из кусочков и посмотрел на календарь. К счастью, он проспал меньше суток.       В парк блондин притащился с опозданием в полчаса. Возиться с линзами он не стал, поэтому нацепил на нос очки. Походил по тропинкам, внимательно глазея вокруг. Из подозрительных личностей был только маленький мальчишка, который носился по траве и врезался в деревья. Вряд ли его можно было принять за потенциального члена преступной организации. Хотя бы потому, что он ещё не умел отличать цветную соплю от драгоценности.       Солнце напекало отяжелевшую голову. Хотелось разбежаться и звездануться вслед за мальчишкой, если бы это вышибло чугунную крышку с головы.       Уён для верности навернул ещё пару кругов по парку под палящими лучами. Ноги завели его от солнца под крышу детского дома культуры.       Здание встретило парня огромным зеркалом холла, таким же старым, как и настенные советские часы. Запах воска на затёртом паркете, совсем не изменившийся за столько лет, теперь вызывал повторные рвотные порывы. Уён начал потихоньку примеряться к огромной кадке с застывшим во времени кустарником. Всегда хотел сделать что-нибудь с этой растительностью. Может, попробовать выкопать в этом горшке колодец? Вязкая слюна во рту могла посоревноваться даже с самой противной хурмой.       В коридоре Уён натолкнулся на человека и умудрился потерять очки. Оба тут же опустились на пол, рассыпая извинения. Чужая рука протянула студенту его лупы. Сквозь увеличительные стёкла проявился мужчина с резными чертами и огненной шевелюрой. Уён поблагодарил ещё раз и встал.       По иронии судьбы они оказались как раз рядом с висевшим на стене детским рисунком. В углу воспитательским почерком было подписано «Чон Хосок, 4 года». Нет, это не был тот самый первоначальный рисунок, с которого началась вся эта бешеная творческая канитель, всего лишь один из последующих копий, не менее вредоносных для маленького Уёна.       Почему-то мужчина тоже не торопился. Он засунул руки в карманы своих брюк и тоже посмотрел на художества.       -Поразительные таланты иногда открываются в раннем возрасте, не правда ли? – произнес он,- порой даже самые судьбоносные.       -Судьболётные,- буркнул Уён, кинул взгляд по коридору и сорвал злосчастный листок со стены. Затем ещё раз извинился, скомкал бумагу и выкинул в мусорку по пути из холла.       Сколько лет он мечтал это сделать!

***

      Офицер Пак Сонхва зашёл в участок, привычно приложив пропуск к турникету. Он поднялся на второй этаж, думая о предстоящем дне. Из размышлений его вырвал жизнерадостный возглас:       -Дооооброе утро, офицер Пак! Надеюсь, вы хорошо выспались и готовы к продуктивной работе?       Офицер остановился в полуметре от своего рабочего места, на котором развалился Чон Уён.       -Ты чего здесь забыл?!       -Вам здорово повезло! Поскольку офицер Ким сейчас на больничном, я готов торчать здесь в полной готовности помочь в любой момент! Уже что-то нашли?       Мужчина опомнился и подошел к столу.       -Как ты прошёл через вахту?       -Разве это препятствие для человека, который хочет помочь?       Офицер вздохнул и указал Уёну на табуретку. Тот тут же перепорхнул на новое место.       Несколько минут они просидели молча. Уён смотрел на офицера, а тот – на загружающийся компьютер.       -Уён, можешь..       -Да?       -Не пялиться на меня так пристально?       -Есть, шеф!       И он опустил взгляд на свои руки, усердно развлекая себя пальцами.       К ним подошёл мужчина в полицейской форме и щёточкой густых усов над верхней губой.       -Сонхва, тут документы на воришек из гипермаркетов, надо оформить и распечатать. А это кто?       Офицер Пак обреченно взял листы и пробежался по ним взглядом.       -Это стажёр, с факультета языкочесания. Приехал на практику       Уён напрягся, ожидая, что его в любую секунду могут вышвырнуть за шкирку. Но мужик лишь усмехнулся, бросил напоследок что-то бессмысленное и продолжил свой путь. Студент как-то резко осмелел. Он развалился во все стороны, занимая как можно больше пространства.       -Обрисуйте положение, офицер. Вы уже просматривали флешку? Пробивали по вашей базе? Людей? Предметы? Интересный факт, что гугл не знает об их местоположении. Прикиньте, там есть камень из фундамента церкви…       -Можешь хоть ненадолго заткнуться?       Уён примолк, пожал плечами. На глаза ему попалась ручка, он взял и принялся стучать ей по столу. Развивая скуку, начал выстукивать имперский марш. Ритм вскоре дополнился мелодичным мычанием. На фоне этого оркестра офицер Пак громко что-то печатал. Чем громче блондин мычал, тем громче страдала клавиатура. После очередного стука Уён остановился.       -Нашли что-нибудь?       -Слушай, иди ты… сделай мне кофе. Чайник там, моя кружка – черная. По ложке кофе и сахара, без молока. Справишься?       -Да, шеф!       Уён с важным видом отправился в поисках указанного места. Сонхва спокойно выдохнул, как из-за монитора опять выскочила белобрысая голова.       -Простите. А ложка с горкой?       -С горкой.       Опять пара секунд       -А сахара?       -Сахара можно без горки.       -А воды до краев наливать?       Уже через полминуты Уён наблюдал, как за суровым охранником закрывается дверь полицейского участка.       Дальнейшие попытки проникнуть в неприступное заведение были тщетны.       Подготовившийся Уён не унывал: он устроился за столиком на летней веранде соседнего кафе, подключившись к розетке ноутбуком. Первым делом он достал телефон и принялся строчить сообщения.       «Офицер Пак, если что – я всегда готов прийти на помощь!»       «Есть какие зацепки?»       «На моём посту пока всё чисто»       «Вы всегда можете на меня рассчитывать!»       Прошло несколько часов, за которые Уён даже умудрился напечатать пару страниц курсовой работы. Солнце светило почти в глаза, навевая скуку. Блондин истратил все деньги на телефоне и собрался уже помирать от жары, но тут на горизонте началось движение.       Офицер Пак вышел из участка и направился к машине.       -Есть какие-то зацепки?-Уён выскочил со стороны кафе, засовывая ноутбук в рюкзак. Мужчина страдальчески вздохнул.       -Для тебя точно ничего.       -Едете на расследование? Я с вами!       -Нет.       -Не стесняйтесь, офицер Пак, если мы раскроем преступление – вся слава достанется только вам!       Сонхва остановился у дверцы машины.       -Что мне сделать, чтобы ты от меня отстал?       Блондин развел руками.       -Совершенно ничего не надо! Я бы сказал - только свою работу, но это значило бы, что вы делаете её плохо…       Офицер сел в машину, Уён дёрнул ручку с пассажирской стороны. Он постучал в окно       -Откройте!       Мужчина развел руками.       -Откройте, или я вас не пущу!       Он зашлепал ладошками по стеклу. Пак Сонхва повернул ключ зажигания - машина предупреждающе зарычала. Студент забежал перед тачкой и уперся руками в капот. Мужчина замахал в окно руками. Уён замотал белобрысой башкой.       В опущенное окно просунулся офицер Пак.       -Отойди, псих! Я же тебя задавлю!       -Ни за что! Давите!       Уён кинул рюкзак на тротуар, лег перед колёсами и зажмурился. В конце концов, в сумке был ноут, рисковать им было просто непростительно.       -Машина пару раз взревела, даже качнулась вперед. Блондин даже будто почувствовал локтем резиновый бок колеса.       Прошла, казалось, вечность.       Дверь громко хлопнула. Последовали ругательства.       -Залезай, чёрт тебя дери. И шмотки свои возьми, не мусори на улице.       Уён с готовностью подскочил, подобрал рюкзак и сел на пассажирское сиденье, пока мужчина не передумал.       -Ну, куда едем, офицер?       -Для начала на заправку. У тебя в рюкзаке не лежит канистра бензина?       -Сегодня как раз нет.       -То-то я смотрю, ты чересчур энергичный.       Прошло несколько секунд.       -А потом куда?       -Увидишь.       -Будем кого-то допрашивать?       -Я смотрю, ты уже репетируешь?       Офицер Пак свернул куда-то влево. Мимо промелькнуло жёлтое строение       -Погодите: так вон там была заправка! Мы проехали.       Мужчина ничего не ответил. Лишь выразительно посмотрел на висящий одиноко ремень. Уён понял и пристегнулся. Он обнимал сквозь ткань рюкзака свой ноутбук, словно маленького мишку.       -Вы ведь не смотрели флешку, так?       -Ещё нет.       -Но и не собираетесь.       Молчание. Только рёв машины звучал в тишине.       -Почему вы так упорно это отвергаете?       -Что я отвергаю? Что какой-то мальчишка принёс на куске железки всю сеть нелегального рынка культурными ценностями?       -Там есть ещё и дорогие украшения…       -Да какая разница? Где мне искать доказательства? В табличке с пометочкой «улики»?       -Разве собирать эти улики не ваша прямая обязанность?       Мужчина яростно крутанул руль, и машина завернула на парковку. Уён чуть не приложился головой о стекло.       -В мои обязанности точно не входит нянчиться с глупыми мальчишками. Вот что ты мне предлагаешь делать: бегать за каждым из списка и ждать, пока он совершит преступление? Или распечатать фотографии артефактов и подбегать с ними к прохожим?       -Нет, лучше сидеть на месте и заедать кофе пончиками!       Пак Сонхва открыл дверь и вылез из машины.       -Может, такой гений сам сможет провести успешное расследование?!       -Чудно! Так и сделаю!       -Чудно!       Дверь захлопнулась, а Уён остался сидеть и дуться в лобовое стекло. План доставать офицера до тех пор, пока тот не возьмется за дело, провалился. Оставался вариант подождать, пока поправится Ким Хонджун. Кстати, неплохо бы было поинтересоваться о его здоровье.       На соседнее заправочное место заехал грузовик. Студент не обратил бы на него никакого внимания, если бы не царапнувшая глаз полная фигура.       Знакомый усач в звездочном свитере вышел из кабины, бросил недобрый взгляд на полицейскую машину и направился к зданию заправки. Уёна словно тряхнуло током. Он закинул рюкзак на заднее сиденье, аккуратно выбрался из тачки и совершенно неподозрительно, постоянно оглядываясь, понесся ко входу. У стеклянной двери студент остановился и заглянул внутрь.       Офицер Пак стоял у витрины и задумчиво рассматривал хот-доги и влажные салфетки. Усач остановился совсем рядом, терроризируя взглядом холодильник с напитками. Уён принялся всячески извиваться перед дверью, стараясь привлечь внимание офицера. Но все его техно, тектоники и контемпы оставались неоценёнными. Куда там: эти двое словно застыли всего в полуметре друг от друга, как два истукана из Симс.       Законом не воспрещалось простому продавцу-консультанту из Ашана заправлять бензином КамАз, на это могли быть разные причины, от подработки на перевозках до кражи казённого кофе, вантузов и кокосового молока. Представив скептическую ухмылку офицера Пака, Уён прекратил танцульки. Ему нужны улики – что-ж, он их получит. Блондин направился к грузовой машине и прокрался по периметру.       Окно кабины пустело. Надо было выяснить, что внутри кузова. К сожалению, телефон остался в рюкзаке, в недрах полицейской машины. Бежать обратно было уже поздно. Уён зашел сзади, брезент там висел, как кухонная штора. За ним также могло быть совершенно что угодно: коробки с кокаином, слитки золота или несколько партий макраме. В сотый раз оглянувшись, блондин приподнял край ткани. Это действие вызвало неожиданно бурную реакцию:       -О, заходи, ты как раз вовремя!       Внутри его ждали. Уён рванул назад, но наткнулся на мягкую фигуру. Как оказалось, его ждали и снаружи.