Как и ожидалось от моего сына

      Хотару знала правила. Выслеживая опасные цели, нужно сохранять ледяное спокойствие.       На самом деле сохранять его нужно всегда. Но когда прячешься в тени, скользишь следом, любой всплеск эмоций может означать немедленный провал всей миссии. Дашь волю волнению — оступишься, вздохнёшь слишком громко, хрустнешь случайной веткой под ногами... и тебя заметят.       И всё же на миг она поддалась. Замерев на водосточной трубе, огибающей дом, Хотару высунула за угол самый краешек лица. И затаила дыхание. Будто холодное прикосновение, скользнул под кожей неизъяснимый страх.       Она медленно-медленно втянула воздух, сопротивляясь инстинктивному желанию вдохнуть побольше кислорода после задержки; нельзя было издать ни одного лишнего звука. Там, внизу, через одно здание от Хотару, был Учиха Итачи.       Чёрно-серая форма Киригакуре и краденое лицо. Хенге. Но Хотару видела, как тот его применил. Это был, без сомнения, Учиха Итачи.       Он обходил южную часть лагеря, всматриваясь то ли в окна, то ли во что-то ещё на домах, и подолгу задерживался в подворотнях. Что именно он пытался выяснить, Хотару не понимала, но он явно изучал территорию.       Что-то изменилось. Не только визуально. Во дворце даймё Огня, в штабе у Тэмотсу-сенсея этот Итачи был лишь мальчишка её возраста, со скучным лицом, пусть сильный, пусть умный и потенциально опасный. Теперь... теперь было не так просто. Хотару поняла, почему нужно от них избавиться — от Итачи и Шисуи.       Уловила в нём что-то... пугающее. По-настоящему.       Может быть, в тот момент, когда Итачи появился из тьмы переулка, до доли секунды высчитав подходящий момент, заглянул в глаза проходившему там шиноби Кири, и тот сразу же обмяк; клон Итачи подхватил его прежде, чем тело стукнулось о мостовую, и унёс. Но Хотару тоже могла бы провернуть что-то подобное, дело было вовсе не в его профессионализме.       Что-то было в его выражении лица или, может быть, на красном дне шарингана. Будто безмолвное обещание бури. Хотару углядела это и за десятки метров.       Она ничего не сделала, чтобы помочь тому шиноби, чтобы помешать Итачи — и мысли не возникло. Приказ Тэмотсу-се... Тэмотсу-тайчо — наблюдать, что бы ни случилось.       Он ведь понял гораздо раньше неё. И сегодня всё подтвердилось.       Через какое-то время — в удушливом напряжении она не понимала даже, сколько прошло, — Хотару отступила. Развеяла клонов, вбирая воспоминания копий, следивших за такими же копиями Учихи Итачи, что бродили по лагерю, и беззвучно бросилась в здание штаба.

* * *

      Время на нервы вышло. Они просиживали часы, набрасывая на бумаге схемы, искусывали губы в кровь, перебирали снова и снова пыльные каталоги техдокументации, находили тысячу причин, почему всё непременно пойдёт не так, перечёркивали все наработки и начинали заново. Но вот второй корпус Кири снялся с места за стенами Хоно и направился на фронт с Ивой.       Совместный план Учиха и Тумана пришёл в движение — больше тянуть было нельзя. И нервничать тоже. Итачи был холоден как вечная мерзлота.       Поглядывать за лагерями друг друга они поглядывали, все это знали. Но проникнуть прямо внутрь, тем более напасть — это уже совсем другая история. Перерезав горло тому шиноби в подворотне, Итачи прошёл точку невозврата. Не только для себя, но и для всех Учиха.       Сегодня ночью они должны были изучить устройство лагеря Кири. Под чужой личиной Итачи осматривал дома, прикидывал расстояния между ними, и, самое главное, отмечал в голове чёрные входы и спуски в подвалы.       Закрытые, нежилые помещения, куда никто не заглядывает — ключ к их плану. Если грамотно организовать утечки газа, так, чтобы не создать искру при разрыве трубы, так, чтобы утечку не обнаружили раньше времени, так, чтобы взрывы прошли цепочкой... квартал взлетит на воздух.       Добить выживших они смогут и вручную.       Итачи шёл через переулок недалеко от здания штаба. Здесь задача усложнялась ещё на несколько порядков — естественно, штаб серьёзно охраняют. Но именно его подорвать было важнее всего.       «Нечестно, — пискнул вдруг голос в голове у Итачи. — Нечестно. Столько жизней — за раз...»       Итачи задушил его. Нельзя жалеть врагов. Кири не станет жалеть Учиха. Играть в «справедливый бой» — тоже. Нет ничего справедливого на войне, нет и не было.       «Или мы их, или они нас», — ответил Итачи самому себе. Остальное потом.       Он вышел в тупичок, заваленный мусорными мешками — вывозом отходов из эвакуированного города никто не занимался. Пахло гнилью и мочой, будто в трущобных районах столицы.       Плохо... Забираться на крыши нельзя, придётся идти обратно.       Не спеша Итачи повернулся спиной к мусорным бакам и как ни в чём ни бывало направился назад. Тупик ветвился от переулка, и тусклые его фонари бросали сюда скупые отсветы; туманная дымка под ногами втягивала их желтоватый свет. Было безлюдно, только откуда-то слева доносился приглушённый говор двух голосов. Не страшно. До сих пор его вид под хенге не привлёк внимания.       «Страшно другое», — подумал вдруг Итачи. Сердце, на миг вырвавшись из тисков хладнокровия, тоскливо заныло.       Влажность воздуха всю неделю была совсем низкая. Стояли сухие, колкие холода. Ну откуда же здесь взяться туману?       — Не останавливайся.       Голос за спиной был низкий, чуть хриплый. Вкрадчивый.       — Выйди в переулок, поверни на улицу и иди прямо два квартала. До городского парка. Мы же не хотим поднять шум на весь лагерь?       Голос Соры Тэмотсу.       И Итачи шёл. Сора шёл за ним, метров за десять. А в голову хлопками-вспышками вливались воспоминания развеявшихся клонов — последнее, что помнили копии, было лицо командира Кири. Первый, второй клон. Третий... Всё.       В тишине они покинули пределы лагеря, прошли по запустелой длинной улице, пока справа не показалась кованая ограда парка. Туман сгущался, скрадывал звуки, приглушал свет фонарей. Наверное, с балконов дворца можно сейчас разглядеть, как мгла плывёт через улицы.       Ажурные створки ворот были распахнуты. Итачи шагнул внутрь. Вперёд бежала главная аллея парка, щетинясь по бокам голыми ветками кустарника.       Сзади дохнуло сыростью, и очертания аллеи смазались туманной дымкой.       Итачи остановился. Скинул хенге.       — Не пойму только, — безразличным тоном сказал он, — к чему вам этот парк.       — О, не в моих интересах устраивать спектакль на весь город.       — Почему же?       — Твой друг бы понял, — откликнулся Сора. Итачи обернулся; тот стоял в воротах и смотрел Итачи будто бы в глаза, но на самом деле чуть выше — шаринган не мог зацепиться за его сознание. Вдруг Сора вздохнул, как вздыхает учитель над способным, но нерадивым учеником, и произнёс: — Натворили глупостей. Кто же так делает? Думали, я не услежу за вами?       Как-то одновременно они начали сходиться, но не прямо, кругами. Туман стал такой густой, что Итачи уже не мог разглядеть вход в парк.       — А могли бы пожить подольше.       — Да? — уточнил Итачи с прохладной иронией.       — Ненамного, — признал Сора, пожав плечами. — Но пожить ведь.       Круги сужались. Сора закинул руку за спину. Лязгнуло лезвие катаны; мгла с готовностью проглотила звук. Итачи извлёк свой меч.       — Вы же понимаете, — флегматично сказал он, — что здесь сейчас будет Шисуи?       — С чего бы ему тут взяться? — поинтересовался Сора.       — Я бы не отправился на опасную территорию, не обговорив со своими, что делать, если я не вернусь в назначенное время. — Теперь уже Итачи пожал плечами. — Рассчитываете справиться с нами обоими? Глупо.       Сора приподнял уголки губ — ледяное подобие улыбки.       — А ты самоуверенный парень.       Их разделяла пара метров.       — Так вот почему ты сегодня болтливее обычного, — отметил Сора. — Тянешь время.       На миг Итачи показалось, что их взгляды всё же встретились — так цепко вдруг взглянули стальные глаза командира Кири. Но пробное гендзюцу ушло в никуда. Всего лишь показалось.       — Прости, пацан, но я и правда не горю желанием разбираться с вами обоими сразу, — сказал тот.       И замахнулся.       Итачи резко вскинул катану... Но ничего не произошло. Странный звук ударил по ушам, будто всхлипнул воздух — и Сора исчез.       Чужое присутствие прямо за спиной. Сердце ёкнуло. Он рванул в сторону, и лезвие рассекло туман, там, где миг назад стоял Итачи.       Что-то знакомое. Это напоминает... напоминает... техники Шисуи. Да, точно.       Катана Итачи свистнула со всей скоростью, на которую он был способен; Сора поднял свою, защищаясь...       И снова ничего. Всхлипнул туман, и противник исчез — за долю секунды до соприкосновения клинков.       Итачи был готов. Крутанулся на месте, заблокировал удар. Лязг металла разнёсся было в тумане и тут же смолк, поглощённый маревом.       «Это не Телесное Мерцание, — пронеслось у него в голове, — шаринган не регистрирует перемещения».       Всё верно. Если бы это было оно, Итачи бы видел остаточные следы движений. Даже такой мастер, как Шисуи, оставлял, пусть едва уловимые, дорожки отражений. Всё-таки Шуншин — не телепортация. Лишь очень высокая скорость.       Ещё одна его атака прошла впустую. Развернувшись, Итачи поймал новый удар на острие. Туман был такой плотный, что приходилось всё больше полагаться на слух.       Сора не будет убегать вечно. Он ждёт, пока...       Дымка вспыхнула искрами, металл о металл.       На этот раз Сора не исчез. Рассчитывал, что Итачи поведётся, кинется за спину, ожидая ещё одной атаки оттуда. А Сора останется на месте — и ударит. Дурацкая уловка, слишком просто.       — Неплохо, — похвалил тот.       «Неужели это просто...»       Просто каварими? Самая обычная замена тела? Но не на предмет... а на туман.       Белое марево снова подсветило отблесками искр.

* * *

      Тэмотсу — настоящий Тэмотсу — бесшумно шёл через непроглядную завесу тумана, не отрывая взгляд от Учихи. Тот сражался с водяным клоном, не замечая при такой низкой видимости, что в новый раунд вышел не сам Тэмотсу. Пока не замечая.       Эту технику он дорабатывал лично, его водяные клоны были крепче, автономнее, чем у остальных в Кири. И всё же... Пользователя додзюцу не выйдет обманывать долго.       Отвернувшись от боя, Тэмотсу рванул наверх, разрывая белёсую завесу, зацепился ладонями за ветку дерева, подтянулся и схватил девчонку прежде, чем она успела что-то сообразить. Пришлось зажать ей рот на всякий случай. Зашипел на ухо:       — Что, по-твоему, ты вытворяешь?       Хотару перестала брыкаться, уловив знакомый голос и чакру, ухватилась за его рукав, пытаясь поймать взгляд испуганными виноватыми глазёнками. Тэмотсу чуть напрягся — перемещать кого-то вместе с собой всегда было сложно, — и их выбросило в ближайшем переулке, за оградой парка.       Он опустил её на землю, сжал тощие плечи и хорошенько встряхнул.       — Я не говорил тебе следовать за мной!       Хотару открыла была рот, но не смогла ничего придумать и, как обычно, зашмыгала носом.       — Даже не думай реветь, — рыкнул Тэмотсу. — Сейчас же возвращайся в штаб. Ты отправляешься во второй корпус.       — Ч-что?       — Не испытывай моё терпение. Ты отправляешься во второй корпус.       — Пожалуйста, — прошептала Хотару, — не надо, сенсей, пожалуйста...       Он встряхнул её ещё раз, больно впившись пальцами в кожу.       — Совсем страх потеряла?       Обычно до такого не доходило. Она пугалась, стоило ему показать первые признаки раздражения, и прекращала любые поползновения к протесту. Но сегодня что-то было не так, сегодня всё шло не так.       Хотару вдруг вцепилась в него, да так, что ткань рукавов затрещала, и залилась слезами:       — Я никуда не пойду. Я в-всё слышала, я-я... Сенсей... сюда придёт Учиха Шисуи, я знаю-ю... Я вам н-нужна... пожалуйста... Пожалуйста...       Он не помнил, когда она последний раз рыдала так отчаянно. Может быть, года четыре назад, когда была совсем мелкой.       Всё верно. Сюда придёт Учиха Шисуи. И она нужна ему здесь, её сила нужна ему здесь. Сила, которая принадлежала ему больше, чем ей, — Хотару ей только владела, но распоряжался он, и никогда Лёд не бывал так страшен, как когда убивал по его приказу.       Но это неважно. Потому что сегодня Тэмотсу может умереть.       Он не страдал склонностью недооценивать своих врагов, даже когда речь шла о паре мальчишек, в конце концов, они были Учиха... А тогда Хотару останется одна. Против Шисуи и Итачи... не важно, даже если против одного из них.       Нет, никогда.       — Послушай, — он прервал её бессвязное хныканье, едва не вздрогнув от того, как мягко прозвучал его собственный голос, — послушай, Хотару, успокойся. Ты перенервничала. Не знаю, почему ты решила, что всё так серьёзно. На самом деле всё под контролем. У меня всегда всё под контролем. У меня есть план. Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Мне нужно, чтобы ты сейчас отправилась к Юне. Понятно?       Не сработало.       — Не-ет, — провыла Хотару, — вы просто... вы просто... м-меня...       Тэмотсу опустился на корточки, обхватил ладонями её лицо, красное и мокрое от слёз.       — Ты не можешь сомневаться в моих словах. Если я сказал, что всё хорошо — значит, всё хорошо. Это ясно? — Он не собирался сегодня умирать. О нет, не собирался. И всё же, поддаваясь этой невнятной, странной нежности, может быть, впервые в жизни, понимал — он делает это, потому что прощается. На всякий случай. — Мне нужно, чтобы ты мне помогла. Чтобы ты нашла Юну и сообщила ей, что произошло с Учиха. Чтобы ты её слушалась и исполняла её приказы, а потом вернулась ко мне вместе с ней. Ты сделаешь это для меня?       Хотару стиснула зубы, пытаясь удержать внутри надрывные рыдания, сжалась вся и выдохнула:       — Да...       — Вот и умница. — Тэмотсу прижал её к себе, погладил по волосам, пропуская сквозь пальцы светлые мягкие прядки. — Теперь беги. Поскорее. За несколько часов нагонишь их. И помни — я...       В этот момент что-то щёлкнуло у него в голове, болезненно разлилось по этажам памяти, наслаиваясь поверх естественных воспоминаний. Это сознание копии сливалось с оригиналом. Учиха Итачи убил его клона.