Субфебрильная температура тела.

      Айзава открыл глаза. Тревожное чувство, проходящее через горло и останавливающееся у сердца, резко настигло мужчину. За не зашторенным окном верхушки двух елей кланяются вниз под сильными порывами ветра, а небо все еще остается темным. Вот-вот разразится буря.       Часы показывали 4 часа утра. Мужчина потянул одеяло на себя и перевернулся на бок, кутаясь сильнее от пробирающейся сквозь тело прохлады. Веки все еще тяжелые, как и тело. Закрывая глаза, Айзава медленно проваливался в сон. – Ты такой красивый… Чья-то рука обняла его со спины. – Правда? – спросил Айзава. – Правда, – ответил знакомый, умиротворенный голос. – Я тебя никогда не отпущу, – звук голоса пропал в пустоту.       Шота вновь открыл глаза. Показалось, прошла секунда, а в реальности несколько часов. Мужчина приподнялся на локтях, а затем перевернулся на бок и свесил ноги с кровати, опуская ступни на холодный пол. Темные волосы расползлись по худощавым плечам. Он потер переносицу, а затем обернулся, с печалью оглядывая давно опустевшее место на постели. Очередной сон путал Айзаву между реальностью и забвением. Он аккуратно потянулся вперед, потрогал холодное место рядом и лег грудью на простыни, сжимая ее между пальцев, словно щупая остатки давно угасшего тепла. Он жадно вдохнул запах простыни и стиснул зубы от сжимающейся боли в груди. Запах кондиционера для белья и ничего более.       Беспомощная жалость к себе… Жалость, которая настигает неожиданно и разрастается невыносимой болью в сердце. Она открывает двери и распахивает свои объятия, показывая тебе похороненные глубоко обрывки воспоминаний из забытой, но такой счастливой жизни. И после себя оставляет ожог, словно соль на открытой ране. Мужчина шумно выдохнул и поднялся с постели, придерживаясь рукой за стену. Он стиснул зубы и издал тихий стон от настигнувшей тоски. Но затем выпрямился и подошел к подоконнику, на котором стоял стакан вчерашней воды. Сделав несколько глотков, он подавил в себе все, что так давно лежит тяжким грузом. Он приложил кулак ко рту и зажмурился, ощутив, как болит переносица.

Суббота и воскресенье.

      Два очередных дня, проведенные наедине с собой. Ненавистные дни, когда не знаешь, чем занять свои мысли. Айзава перестал наслаждаться выходными. Куда бы он не посмотрел, Шота видел обрывки воспоминаний и тут же одергивал себя, только бы полностью не уходить в собственные мысли. Он давно перемыл всю посуду по нескольку раз, даже сменил все лампочки в квартире, лишь бы не думать. Всё, что угодно, только не погружение в себя, перекручивание диалогов, жалость к себе и ощущение пустоты вокруг.       Переодевшись в темно-бордовый свитер, мужчина подошел к запертой двери и погладил дверную ручку. Опустив ее вниз, он медленно вышел из спальной комнаты с телефоном в кармане трико. Айзава опустился на диван, а затем посмотрел в темное отражение телевизионного экрана. Всмотревшись в пустоту, он увидел, как сливается с чернотой, теряя человеческий облик. Свет и тень привычно расползались по гостиной, встречая препятствия в виде темной потертой мебели. Шота опустил глаза на свои руки и облокотился о спинку дивана. Он закинул ногу на ногу и сложил руки на груди, решаясь вспомнить вчерашний вечер. – Вы любите пиво?       Айзава сел за столик и вопросительно посмотрел на Шинсо, поднимая одну бровь. – Ты за рулем. – Я спрашиваю на будущее, – Хитоши хитро прищурился. Сложилось впечатление, будто он решился на игру, стоящую ему большой победы.       Что ж, Шота безразлично отложил меню. Всё это было слишком непривычно. – Может быть, я спрашиваю лишнего. – Нет, вовсе нет.       Хитоши замолчал: он внимательно оглядел меню и отложил его также в сторону. Жестом он подозвал официанта и быстро надиктовал заказ. Официантка повторила заказ, после чего Шинсо кивнул и поудобнее устроился на своем месте, складывая руки у себя на груди. – Почему ты не проводишь время с Ямадой? – Вы знаете, я бы хотел сделать вам комплимент, – Шинсо озадаченно улыбнулся. – Вы необычная и привлекательная личность.       Айзава приложил указательный и большой пальцы рук к подбородку и задумчиво взглянул сначала на Хитоши, затем отвел взгляд в окно, выходящее на закрытую террасу кафе.

– У меня очень много вопросов к вам, Шота.

      Хитоши сделал акцент на имени, поставил локоть на подлокотник кресла и подпер голову ладонью, чуть вдвинувшись вперед.

– Нам некуда спешить.

      Айзава расслабленно смотрел на террасу. Люди, спешившие домой, суетились и ходили туда-сюда. В какой-то степени, Шота завидовал им. Всем им было куда спешить. – Верно.       Хитоши прервал мысли мужчины и расплылся в улыбке.       После ужина парень остановился на пути к автомобилю. Айзава остановился также рядом. Хитоши быстро оказался напротив мужчины.Фонарь над их головами изредка мигал. В вечернем контрасте, под завывание прохладного почти зимнего ветра, казалось, будто он светит ярче остальных. – Я хочу кое-что сказать Вам.       Лицо Хитоши освещали лучи фонаря. Айзава невольно разглядывал Шинсо, смотря на его розовый румянец и слегка покрасневший кончик носа. – Да? – Вы первый человек, с которым я чувствую себя уютно. Моя жизнь стала намного ярче.       Айзава растерянно опустил взгляд. Он так просто говорил о том, что чувствует и был совершенно спокоен. Впрочем, Шота старался не думать ни о чем кроме как о излишней открытости Хитоши. Почему мальчишка сказал это именно ему? Правда это или мимолетный выброс слов, мужчина не понимал. Айзаву парализовало от прокатившихся от головы до ног эмоций, но вместо этого Айзава только закрылся в себе. Он не мог понять его, не мог ощутить того же за пару дней. Взрослый мужчина понимал: мимолетная увлеченность пройдет в скором времени. Мужчина хмыкнул и, понимая, что уже долго молчит, решил ответить. Шота, не скрывая удивления, кивнул и положил руку на плечо Шинсо, слегка сжав его. – Я говорил, что у тебя все еще впереди. И я не такой человек, о котором ты говоришь сейчас. Не путай мою вежливость с отзывчивостью. – Помню, но это не отменяет того, что происходит со мной здесь и сейчас.       Хитоши беззаботно улыбнулся в шарф, будто насмехаясь над реакцией Айзавы. – Ваша вежливость очень мне нравится.       Шинсо положил ладонь на пальцы Айзавы и слегка огладил их, плавно убирая ладонь со своего плеча. – И я надеюсь, что ваша вежливость и отзывчивость имеют одну природу.       Айзава остался стоять под фонарем. Он сжал ладонь и опустил ее в карман. Достав сигарету, мужчина закурил и отвернулся в сторону кафе. Он смотрел под ноги и хотел провалиться под землю. – Я подожду вас в машине.       Хитоши добродушно улыбался и так легко разговаривал с Айзавой. Один из них был слишком тяжелым на подъем человеком. За одной фразой следовали тысячи смыслов, но для Шинсо было очевидно, что все сходится к одному смыслу. Ему нравилась вежливость… Одна природа… Это шутка. Просто шутка.       Шота выкинул сигарету в рядом стоящую мусорку и подошел к водительской двери.       Поздним вечером пробок не было, дорога была полупустой, что значило, что добраться до дома можно было куда быстрее. Шота постучал в окно. Хитоши вышел из машины и спрятал руки в карманы. – Что-то случилось? – Слушай, я пойду пешком. – Но на улице холодно, а вы в одном пальто, – заволновался Шинсо, трогая пальцами свой капроновый шарф. – Хочу подышать воздухом. Рыба была очень сытной… Мне надо прогуляться. – Возьмите, – Хитоши стянул со своей шеи шарф и вручил Айзаве. – Все равно я на машине.       Тот с недоумением сжал его в руках. – Увидимся завтра, – Шинсо открыл дверь и уселся на водительское место.       Айзава провожал взглядом автомобиль и ласково перебирал пальцами тонкий шарф.

– Завтра? Завтра же выходные.

      Приблизив шарф к лицу, он медленно вдохнул запах ткани – пахло цветочными нотками и сладостью винограда. Грудь Айзавы встрепенулась от нетерпения. Он крепко обвил шею шарфом и ощутил еще не остывшее тепло, согревающее его от головы до поясницы.       Он шел по улице, вдыхая морозный воздух и оглядывая темное небо, на котором сияло несколько белесых точек. Мужчина не хотел думать ни о чем, но детский, искренний взгляд Хитоши, его прямолинейность, не давали покоя. Шота не мог допустить подобных мыслей, ссылаясь на то, что Хитоши – просто дружелюбный мальчишка, у которого нет рядом семьи и друзей. Наверняка, ему нужно растрачивать свою искренность, а Айзава стал лишь единственным объектом для этого. Время, думал Шота, само все расставит на свои места. Нужно плыть по течению и наблюдать какой стороной повернется к тебе твоя же судьба. Не нужно ничего торопить – нужно наблюдать за всем, делать выводы и молча идти вперед. Одно он знал точно: Хитоши никогда не станет для него чем-то большим и все стоит принимать на холодную голову. Айзава остановился возле магазина со сладостями и поднял взгляд на яркую вывеску. Вдруг его ресницы задрожали. – Такой большой магазин и все кончилось! Светловолосый парень вышел из дверей магазина. – Ну, так канун Нового Года. Не расстраивайся. Возьмем другой шоколад. – Ты не понимаешь: он особенный. Ты меня слушаешь вообще? Ты должен попробовать «Harey». Айзава рассмеялся в кулак.

– Я так и не попробовал…

      Шота опустил взгляд и неуверенно зашел в магазин. – У вас есть шоколад «Harey»? Он с орехами по-моему…       Айзава вышел из магазина с двумя плитками. Одну положил в карман пальто, другую развернул и слегка надкусил ее. Сладкий вкус орехового шоколада заставил Шоту мимолетно улыбнуться. – Волшебный вкус… Спасибо.       Он поднял взгляд на темное небо и долго стоял возле магазина, пока плитка не кончилась. Мимо шли люди и странно смотрели на человека. Он думал о своем, смотрел на небо и ел шоколад на морозе. Настолько погруженный в свои мысли, настолько благодарный за приятный и одновременно непонятный ему день. Печальная радость или счастливая грусть заполнили сердце мужчины.       Придя домой, Айзава как обычно поприветствовал пустую квартиру и не спеша снял с себя пальто вместе с шарфом. Он прошел на кухню и сел на табурет. Сигаретный дым наполнил всю кухню. Ночь тянулась долго, а сигареты в пачке заканчивались. Ему не хотелось спать.       Телефон завибрировал в кармане брюк. Бросив взгляд на уведомление, Айзава увидел сообщение от Хитоши: «Вы дома?» «Да, а ты?», – ответил Айзава. «Я тоже. Спокойной ночи». «Спокойной ночи».       Мужчина выкинул тлеющую сигарету в окно и пошел в спальную комнату. Складывалось ощущение, будто смс он ждал все это время. Раздевшись, мужчина упал на постель. Шинсо слишком подозрительно себя ведет, дружелюбно и настойчиво. За последние 11 лет к нему так не относился даже Мик. Всё это озадачивало… Завтра с утра он будет вспоминать или же…?       Айзава открыл глаза. Тревожное чувство, проходящее через горло и останавливающееся у сердца, резко настигло мужчину. За не зашторенным окном верхушки двух елей кланяются вниз под сильными порывами ветра, а небо все еще остается темным. Вот-вот разразится буря.       Часы показывали 4 часа утра. Мужчина потянул одеяло на себя и перевернулся на бок, кутаясь сильнее от пробирающейся сквозь тело прохлады. Веки все еще тяжелые. Закрывая глаза, Айзава медленно проваливался в сон. – Ты такой красивый… Чья-то рука обняла его со спины. – Правда? – спросил Айзава. – Правда, – ответил Хитоши.