Субфебрильная температура тела.

– А дальше что? – Марк стоял возле большого грузовика, стягивая ящики с кузова на землю.       Он с вниманием слушал Хитоши, что стоял возле него. Зимняя прохлада пробирала до костей. Шинсо насупился от поднявшегося морозного ветра и сунул руки в карманы, согревая их. – Он сказал, что на небе звезды красивые… И больше ничего. – Шинсо расстроенно произнес и пожал плечами.       Его голос слегка дрожал то ли от обиды, то ли от отчаяния. Всю неделю его терзало чувство, будто он не может поделиться ни с кем своим растерянным состоянием, но Марк первый заметил, что вот уже несколько дней Хитоши не может собраться с мыслями. Он не был похож сам на себя, постоянно забывал закрыть подвальное помещение и суетился. – Я думал, у вас все достаточно серьезно. А он что? – озадаченно ответил мужчина, с шумным выдохом поставив последнюю коробку на снег. – Мы больше не виделись после того как я написал, что мне надоела неопределенность. А он даже не позвонил… – Не очень взрослый поступок. Сейчас, подожди.       Марк подошел к водителю грузовика, взял из его руки шариковую ручку и подписал документы о получении доставки. – Да, до свидания, спасибо!       Грузовик медленно отъехал назад и скрылся за домами. Мужчина вразвалку подошел к Хитоши, сперва оглядел большое количество коробок, затем вернулся к разговору. – Я совсем не нужен ему, Марк, а навязываться я больше не буду.       Шинсо скрестил ладони на груди и огладил замерзшими пальцами плечи и предплечья. Марк шмыгнул носом от холода и с кряхтением поправил пуховую куртку. Он озадаченно смотрел на Хитоши, не предполагая, что посоветовать ему. – А на той работе как обстоят дела? – У меня подготовка к зимней сессии, я пока не хожу в офис. Все как-то навалилось… – Не расстраивайся, Шин, значит он изначально ничего не хотел. Зачем тебе этот взрослый мужик? Подумай о сверстниках или сверстницах? – Я думал он тянется ко мне… – Хитоши поджал губы и вновь прищурено взглянул на затянутое серое небо.       Ветер обжег щеки юноши, а затем подхватил легкий снег на поверхности, закружив его и потянув в сторону сильным потоком. Лиловые волосы растрепались, несколько прядей прилипли к лицу. – Ты очень гордый, Шин. Пусть это будет последней твоей проблемой в жизни. Все наладится рано или поздно.       Хитоши поправил волосы и кивнул мужчине, с каждым словом делая голос тише и тише. – Спасибо, Марк. Мне стало легче. – Я тоже люблю держать все мысли при себе, тяжело носить это в одиночку, поэтому обращайся. Я всегда выслушаю.       Мужчина подхватил коробку и быстро подошел к открытой двери помещения. Хитоши остался на улице, присматривая за грузом.       Когда Марк исчез из вида, Хитоши вытянул телефон из кармана, листая уведомление за уведомлением. Где-то в глубине души он все же надеялся увидеть желанное сообщение или услышать голос Айзавы, но понимал, что слишком многого хотел от этого человека. Стоило просто забыть и растворить воспоминания в кислоте равнодушия, увлечься другими людьми, учиться и продолжать свое дело…       Но сердце требовало обратного и мог ли Хитоши игнорировать свои чувства, оставаясь наедине с собой. Шин скучал по прогулкам и разговорам с мужчиной, касаниям к его руке, запаху, теплым и грубым пальцам. Никто не понимал его лучше, чем Айзава.       Шин стиснул зубы и со злостью пнул носком обуви коробку, а затем всплеснул руками, шумно выдохнув, чуть ли не срываясь на крик. Поджав губы, Хитоши обернулся на звук скрипучих по снегу шагов. – Шинни? – Лу подошел сзади к Хитоши. В удивленном ожидании Седьмой обошел его и заглянул прямо в лицо: – Что такое?       Восьмой поправил на себе шарфик и с не меньшим удивлением во взгляде подошел к Лу. Оба уставились на босса. – Я иду готовиться к экзаменам. Пожалуйста, помогите Марку разобрать плитку, инструменты… Там еще лампы новые и обои. Сегодня я буду на телефоне. – Я буду отвечать на заявки, готовься спокойно, – прервал его Восьмой, искренне желая помочь. – Спасибо. Тогда пока. – Хитоши отрешенно шикнул, махнул ладонью и направился в сторону машины.       Сев за руль, он вдруг поймал на себе пристальный взгляд Лу. Седьмой с волнующим и проницательным выражением лица смотрел на Хитоши и провожал его машину глазами, пока та не скрылась во дворах. – О, привет-привет!       Марк поспешил к юношам, что взяли в руки по несколько маленьких коробочек. – Привет, Маркуш. – ответил Восьмой, проходя мимо него. – А че это с Шинни? Какой-то он замученный или злой… – Лу остановился, глядя на Марка почти исподлобья. – Экзамены. Совсем парнишка заработался, не спит почти. – Бедняга, – с сожалением выдохнул Лу. – У меня есть идея собраться всем вместе перед Новым Годом и отпраздновать его сдачу, как тебе? – Хорошая мысль, подумаем над ней, – Марк одобрительно кивнул, а затем вновь обратился к Лу: – Как самочувствие? – Лучше, вчера был на повторном сеансе, буду до гроба благодарен Хитоши и тебе… Кто его знает, как бы оно обернулось, если бы вы не настояли на лечении. – Слышу какую-то грусть в голосе! Обстрел! – Восьмой остановился на полпути, отставил коробку на землю и в два счета слепил снежок. С размаху он кинул его в Лу. Комочек снега рассыпался, стоило ему удариться о плечо.       Тот громко вскрикнул, затем с улыбкой отставил коробку и закатал рукав куртки. – Иди сюда, – с хищным выражением лица Седьмой слепил шарик из снега и бросил в Восьмого, промахиваясь. – Коробки намокнут, давайте за дело! – рассмеялся мужчина, чувствуя, как в его спину прилетело два снежка. – Ах так?

˜If you wanna go, then I'll be so lonely ˜If you're leaving, baby, let me down slowly

      Хитоши тихонько подпевал словам из песни, что еле слышно звучала из телевизора, и одновременно кусал ластик карандаша. Он вычеркивал правильные ответы, сверял их и кивал, еще ни разу не допуская ошибки. Хитоши откинулся на спинку кресла и оторвал ноги от пола, раскачиваясь в кресле. Он смотрел на расписанный тенями потолок и вслушивался в мелодию. Закрыв глаза, Шин занимал свои мысли тестовыми заданиями, но вместо них он видел лишь пустой и холодный взгляд Айзавы. Юноша расслабленно подтянул к себе ноги и обнял колени. Карандаш случайно выпал из его пальцев и со стуком упал на пол.       Казалось, все стало таким бессмысленным, а все действия, мысли – неправильными. Конечно же это чувство пройдет, но точно не сегодня, и Марк тоже имел это ввиду, упоминая о гордости. С таким сильным чувством привязанности разве может равняться собственная гордость? Хитоши отрицательно мотнул головой и издал тихое мычание, утопая в собственных мыслях. Поскорее бы забыть этого человека, поскорее бы задуматься о своем будущем. Его рассуждения мешали сосредоточиться на главном.       Телефонный звонок прервал раздумья. Взяв с надеждой телефон в ладонь, Хитоши разочарованно выдохнул. Это был Марк. – Алло? – Хитоши потянулся к карандашу, что лежал на полу. – Приезжай сюда, Лу разбили лицо. – Марк говорил быстрым и напуганным голосом. – Как так? – Хитоши быстро поднялся с кресла и подошел к шифоньеру с одеждой. – Да хуй знает, Восьмому тоже досталось, я пока с ними. Может скорую? – Оба в сознании? – Да. – Не надо, подожди, я сейчас.       Хитоши припарковался возле здания, затем увидел кровь на снегу и неубранные коробки. Он залетел в помещение и застыл, переводя взгляд от одного угла к другому.       Лу лежал на диване, в его ноздрях торчали салфетки. Он тяжело дышал и жмурил глаза от света. Восьмой сидел на стуле возле гардероба, обозленно болтая ногой. Марк сидел рядом с Лу и прикладывал к его голове смоченное холодной водой полотенце. – Марк? – Шинсо сожалеюще подошел к дивану, затем его взгляд упал на Восьмого, что крепко держался за глаз. – Что случилось?       Хитоши сперва подошел к Восьмому и сел на корточки перед ним, взглядом осматривая его опухшую бровь и скулу. – Да я в порядке, – отнекивался Восьмой, пряча свое лицо. – Я вижу. – Шинсо силой оттянул подбородок парня и увидел рассеченную в кровь бровь. – Голова не болит? – Да не болит, – злостно цыкнул парень.       Хитоши нахмурился и подошел уже к Лу. Он присел к нему на корточки, осматривая нос. – Иди сюда, надо сесть и наклонить чуть голову, – строго сказал Шинсо и помог тому приподняться и сесть. Хитоши быстро убрал полотенце с его лба. – Мне смочить его? – с выдохом спросил Марк. – Нет, кровь идет, нельзя холод. Лучше достань из аптечки перекись.       Хитоши говорил быстро, протягивая ладонь. Осторожно вытянув салфетки из ноздрей Лу, тот смочил новые перекисью. – Дыши через рот. Вот так. Чуть наклонись. Посиди.       Шинсо потер свою переносицу, затем выпрямился и подошел к Восьмому. Марк остался рядом с Лу. – Вы подрались что ли? – Нет, это знакомый Седьмого приходил разбираться. – Значит так! – Хитоши стал злиться не на шутку. – Рассказывайте все по порядку. – Марк перебирал внутри инструменты, а мы решили покурить на входе… – начал Восьмой. – Лу! - высокий мужчина с сигаретой в зубах подошел поближе к двум парням.       Он скривился, увидев Восьмого, а затем взглянул на Лу. Он почесал свою щетину и горделиво зачесал русые волосы назад, перенимая зубами сигарету в уголок губ. – Причесочку поменял? – мужчина не мог устоять на месте.Он уверенно покачивался, выкуривая сигарету. Его грубый голос звучал раздраженно и надменно.       Восьмой номер обеспокоено взглянул на Лу. Что-то здесь было явно не так. Он выдохнул дым, продолжая следить за обстановкой.       Противный голос эхом раздался в голове. Отодвинув коробку ногой, Лу стал выпрямлять спину, попутно агрессивно говоря: – Я же предупреждал...       Лу выкинул сигарету в снег, смотря исподлобья на опротивевшее ему лицо. Этот мудак, не взирая на предупреждение, нашёл в себе наглости прийти прямиком на работу. – Я правда по тебе соскучился. Может вернешься ко мне, напрочь забудешь о своих таблетках или как их там?       Мужчина безразлично посмотрел в сторону, сменяя надменность в голосе на сожаление. Он продолжал говорить и подходить ближе: – Ты же сдохнешь без меня, как псина.       Восьмой номер постепенно вскипал от дерзости неприятного человека. Хоть он и не был так очарован своим коллегой по работе, слышать это было неприятно. – Лу, – тихо прохрипел Восьмой, – пойдем к Марку?       Внутри медленно закипало привычное чувство. Зверь, которого Лу так старательно скрывал, вырывался наружу. В груди что-то сжалось: гнев, казалось, паром выходил из ноздрей. – Не строй из себя ебаного спасителя.       Лу не слышал слова Восьмого, они только отвлекали от скомкивающегося чувства превосходства и желания разукрасить морду неприятелю.       Голос парня прозвучал на грани, хрипло и грубо. Его грудь начала вздыматься, а взгляд потемнел. – И что ты сделаешь? Как был тряпкой, так и останешься, – мужчина скинул сигарету на землю и подошел еще ближе к Лу.       Парень сглотнул ком, застрявший в горле. – Поехали давай, не выебывайся, – мужчина со смехом окинул взглядом Восьмого.       Мужчина громко сплюнул перед ногами Лу.       Восьмой растерялся. Это было похоже на надвигающуюся бурю. Он решил не медлить и все же позвать Марка. Такого возбужденного злобой Лу он не видел никогда. Он сделал шаг назад, медленно приближаясь к двери. – Слышишь, куда это ты!? – мужчина агрессивно приблизился к Восьмому. Тот застыл на месте. – Так чего же ты к тряпке назад прибежал?       Очень жаль, что под рукой нет чего потяжелее ящика с плиткой. Дальнейшие слова были бы лишними. Замахнувшись костлявым кулаком, юноша со всей силой и злостью, что в нем была, стискивая зубы от обиды и ненависти, нанёс первый удар в сторону подошедшего, тараня его кожу костяшками и рассекая последние в кровь. Мужчина покачнулся из стороны в сторону, трогая разбитую скулу и припухлость возле глаза. – Вот сука. – Марк! Там Лу дерется! - Восьмой вскрикнул, слыша, как наносится удар за ударом.       Он подбежал к мужчине и попытался скинуть его, но получил по лицу следом. Мужчина крепко всадил кулаком Лу по голове и повалил его, завершая еще одним ударом ближе к переносице.       Встав с асфальта, вдогонку он сплюнул на землю и быстро пошел в сторону машины, оставляя Лу лежать на земле в дезориентированном состоянии.       Восьмой придерживал ладонью бровь, шумно дыша от страха. Он обогнул мужчину и подбежал к Лу, пытаясь приподнять его. – Я когда выбежал, смотрю: один лежит, другой сидит и за глаз держится. А этот хер уехал.       Хитоши громко выдохнул, подпирая ладонью поясницу. Вторую ладонь он приложил к своим губам. Переживал он не меньше, чем остальные. – Да ладно вам, Босс, – хмыкнул Лу. – Я же говорил, что наваляю этому ублюдку, да, Марк? – Засранец. Я чуть кони не двинул, когда ты там разлегся, – Марк обозленно замахнулся и резко убрал руку. – Чем ты думал, когда полез в драку? – возмутился Восьмой, бережно кладя ладонь в ладонь. – Мне, блять, тоже досталось.       Восьмой не выдержал и закурил в помещении, нервно дергая ногой. – Я ему говорил, что разобью ему лицо... – А избили тебя и Восьмого. Как ты с таким лицом вообще работать собираешься? Восьмой тоже тебя не подменит, – Марк шумно дышал и вскипал от того, с какой гордостью говорит Лу о своем поражении. – Он не будет работать. Лу, ты нарушил договор… Я вынужден оставить тебя без надбавки, а лечение я оплачу. Восьмой, тоже самое. Ты отстранен от работы, а Марк… Даже не знаю. – Шинни, не лишай их ничего, я сам виноват. Я замажу все тональным кремом… – Нет, тебе нужен покой. Ушиб на носу долго будет болеть. Я не допущу того, чтобы люди думали, будто я избиваю своих моделей.       Марк вздохнул. Восьмой номер выкатил губы, выдыхая большой клуб дыма. – Марк, сегодня все отдыхают. Отвези Лу домой, а я Восьмого. – Ась, Шинси? – Восьмой окликнулся и скинул бычок в урну. – Я сам дойду. – Что нам делать с практической сессией? – Лу опустил глаза. – Найду замену на некоторое время… – задумчиво ответил Хитоши. – Либо Восьмой выйдет в маске и будет меня вязать. Что еще делать? Я не знаю.       И без того нервный Хитоши стал переживать еще сильнее. Его нервы сдали, но он не показывал этого, лишь лицо его покраснело от переживаний за здоровье ребят и срывающейся сессии по шибари. – Ну, простите меня все… – Лу шмыгнул носом. – Да меня из-за тебя отстранили от работы! Еще и с пластырем ходить теперь. – Восьмой номер обнял себя и враждебно отвернул голову. – Тш-ш-ш, все. Никто не мог ожидать этого. – Марк аккуратно положил широкую ладонь на спину Лу и слегка огладил ее. – Да знал я, что так и будет… Просто… – Не, если бы меня так унизили, я бы тоже ударил того мужика, – ответил Восьмой, пожал плечами и закашлялся от хрипотцы в горле от сигарет.       Шинсо, оглядев сотрудников, медленно развернулся к выходу из помещения. Он хлопнул за собой дверью. Его разрывало изнутри от сдержанных эмоций. Еще немного и он точно бы сорвался на крик, но затем он потупил взгляд на белый-белый снег и устало уселся на коробку, свешивая ладони между колен.       Впалым взглядом он огляделся вокруг себя и подтянулся чуть вперед, трогая кончиками пальцев пушистый снег. Все, что он мог сейчас, так это спокойно дышать и пытаться ни о чем не думать. Все пошло не по плану: не так он представлял себе переезд в новый город, к тому же срывался большой практический показ. – Довольно грустить. Придумаем что-нибудь. – Восьмой подошел к Хитоши, потягивая сигаретный дым и выпуская его из ноздрей. С распахнутой курткой, он снял с себя шарф и повязал его на шею Хитоши. – Разве не больно курить? – удрученно спросил Шинсо. – Голова болит, а чегось еще делать, если хочется? – Ты прав… Все в этой жизни больно, а жить хочется. – Шин склонил голову в сторону и ощутил, как на его пальцах снег тает и превращается в воду. – Тогда чего расселся? Иди готовься к экзамену, а мы подумаем, что делать. Я вот думаю накатать заявку на того мужика. Мой богатенький отец не позволит, чтобы его сыночка ходил с рассеченной бровью. – Ха! – Хитоши ухмыльнулся. – Тогда все узнают твое имя, да и заявление может стать поводом для проверки нашего помещения. Тогда все… – Ладно, только ради работы, – протяжно и недовольно поежился Восьмой.