Неспешность

— Должно быть, ты отчаялся, — насмешливо бросил Ло Бинхэ. Мобэй, который попросил у него совета насчет Шан Цинхуа, удрученно кивнул. За полгода его отношения не дошли даже до поцелуя. А ведь возникало несколько удачных моментов, но профессор Шан всегда их портил. То под омелой внезапно выяснится, что именно он нахулиганил в Хогвартсе, и виновник суматохи убежит от стыда; то, оставшись наедине с учеником, Шан Цинхуа непременно захочет показать «наикрутейшее» заклинание для разглаживания одежды, подожжет себе галстук и вынужденно направится в Больничное крыло; то, столкнувшись с Мобэем в день всех влюбленных на пустой тропинке в Хогсмид, профессор резко вспомнит, что директор Юэ попросил его зайти, чтобы обсудить дела. А уж искать и преследовать Цинхуа по всему Хогвартсу, выкраивая новый удачный момент, Мобэй устал. К тому же, декан отчитал его за книги Люсу Мяньхуа (не слишком справедливо) и предупредил, что если написанное станет реальностью и достоянием общественности, то профессора Шана уволят, а гриффиндорца выгонят из школы. Наверное, Лю Цингэ и предположить не мог, что станет следующей "жертвой" сочинений Люсу Мяньхуа, иначе выразился бы мягче. Когда Ша Хуалин по секрету рассказала, что за псевдонимом скрывается Лю Минъянь, Мобэй не сдержал смех. Но сейчас он совершенно не ощущал радости. Шан Цинхуа прямо его избегал, опасаясь увольнения — вряд ли внушение сделали только ученику — и Мобэй собирался свернуть с прямой дорожки храбрости и упрямства своего факультета и прибегнуть к слизеринской хитрости. — Мне нужен надежный план, — попросил он друга. Во взгляде Ло Бинхэ мелькнула откровенная жалость. Если бы они не общались с первого курса и не подружились на третьем — после драки, то Мобэй непременно бы подправил его сочувствующее лицо своим кулаком. Для жалости он нашел бы кандидатуру получше, плачущую над трансфигурированными мышами Нин Инъин, например. — Дай-ка подумать, — протянул Бинхэ. — Я, вообще-то, без понятия, что за человек профессор Шан и какой к нему нужен подход. Ты спрашивал Ша Хуалин? Ша Хуалин и была той, кто посоветовал Мобэю действовать прямо, насколько он мог в щекотливых отношениях между учителем и учеником. Она даже посоветовала попасть к профессору в комнату, чтобы Шан Цинхуа никуда не смог убежать. И однажды у Мобэя получилось: он просто постучал и профессор, занятый размышлениями, его впустил. Только в захламленной комнате находился третий, староста Рейвенкло — Гунъи Сяо. Гриффиндорец настолько опешил, что Шан Цинхуа сумел выгнать их обоих из своей комнаты. Если бы рейвенкловец сразу, как оказался в коридоре, не уверил его, что только обсуждал со своим деканом выбитое заклятиями окно в спальне пятикурсников, то Мобэй бы сейчас сидел в камере Азкабана. Он поджал губы и холодно утвердил: — Я спрашиваю тебя. Бинхэ в ответ задумчиво хмыкнул и поинтересовался: — Профессор Шан же учил летать тебя на метле? Мобэй не желал вспоминать то ужасное время: метла совершенно не слушалась и первокурсник падал с нее не менее тридцати раз с разной высоты. Он не понимал, почему Шан Цинхуа вызвался ему помочь и как нашел время в своем плотном графике, но с тех пор проникся уважением к отзывчивому преподавателю. Полюбил его намного позже, на пятом курсе, когда по Хогвартсу прошел слух, что профессора Шана на каникулах видели в обнимку с кем-то. Мобэя сильно раздражали эти сплетни, хотя обычно ему было плевать. А Ша Хуалин ехидно заявила, что он ревнует. И он ревновал. — И еще ты не сдавал экзамен на аппарацию, — размышлял Бинхэ вслух. — Почему бы тебе не попросить у него помощи? — У меня отлично выходит аппарация, — возразил Мобэй. — Я не смог сдать экзамен, только из-за того, что родился в июне.* Слизеринец лениво отмахнулся от его слов и растянул губы в хитрой улыбке. — А знает ли профессор, что аппарация у тебя получается? Мобэй понял, к чему вел его друг. Но его обуяли сомнения: — Профессору не понравится, что я совру. — А какого плана ты от меня ожидал? — Ло Бинхэ сердито сверкнул глазами и, оттолкнувшись от стены, направился дальше по коридору. — Меня ждет Инъин. Хмуро обдумывая предложение друга, Мобэй не сразу заметил, как далеко тот ушел. Он громко сказал вдогонку: — Спасибо. Бинхэ обернулся и махнул рукой, пожелав: — Удачи. И удача определенно понадобится для завоевания Шан Цинхуа.

***

Пока Лю Минъянь и Ша Хуалин после занятия особенно долго возились с вещами по его просьбе, чтобы преподаватель не занервничал и не сбежал, Мобэй стремительно подошел к нему и твердо заявил: — Профессор Шан, мне нужна помощь. Скоро экзамен для сдачи аппарации, а она у меня не выходит. Хорошо, что по его бесстрастному лицу было совершенно невозможно понять, что он врет. Зашуганный Шан Цинхуа сразу сменил удобную для побега позу на более расслабленную. Он задумался, точнее залип, глядя на широко расстегнутую мантию ученика — семикурсник из нее вырос в плечах, но не видел смысла покупать новую на оставшиеся три месяца. Девушки за спиной громко обсуждали вчерашний урок Транфигурации, но Мобэй отчетливо чувствовал прожигающий взгляд Лю Минъянь. Кажется, Хогвартс ждет новая книга. — Я могу попросить, чтобы тебе позволили ходить на занятия вместе с шестикурсниками, — наконец предложил Шан Цинхуа с румяными щеками, уперев взгляд в пол. На голове у него выбивалась одна прядь, и у Мобэя руки чесались поправить ее, но он сдерживался, чтобы не спугнуть мужчину. Терпение ведь вознаграждается? Мобэй уже долго терпел. — Нет, — отказал он. — Сэр, я хочу, чтобы вы аппарировали вместе со мной куда-нибудь. Так я пойму, как это происходит. Профессор Шан смущенно пропыхтел нечто неразборчивое и слабо возразил: — В Хогвартсе нельзя аппарировать. Мобэй недовольно заметил, что однокурсницы смолкли, прислушиваясь, чем рушили его план. Он предложил: — В Хогсмиде. На выходных. Ша Хуалин хихикнула, и Лю Минъянь начала строго ей шептать что-то. Мобэй бы предпочел, чтобы они громко обсуждали всякую чепуху, как обычно. Шан Цинхуа сомневался: он жевал губу, мял и без того потрепанные рукава мантии, постепенно краснел. Это выглядело очень мило. Мобэй немножко надавил, хрипло выдохнув: — Мне очень нужно, профессор. И тот сдался, быстро кивнув. Шан Цинхуа торопливо подхватил свои вещи, едва не выронив несколько свитков и бросился на выход, но довольный Мобэй простил ему этот побег. — До свидания, сэр, — сказала ему Лю Минъянь, и мужчина сбивчиво попрощался в ответ. Ша Хуалин хлопнула Мобэя по плечу и показательно скривилась. — Такой счастливый, аж смотреть тошно. Вы даже не согласовали время! — Не переживай, они договорятся, — возбужденно заверила её Лю Минъянь, глаза которой восторженно блестели, а покрасневшие щеки не смогла скрыть вуаль. Мобэю определенно стоит ждать выхода новой истории и выволочки от Ша Хуалин: та жутко ревновала свою девушку к сомнительному творчеству.

***

О времени Шан Цинхуа вспомнил сам и прислал ему письмо школьной совой, где также не забыл указать место встречи. И, учитывая, что из близких у Мобэя только дядя, да и тот — магл, послание вызвало много шума. Кто-то даже признал в птице-посланнице местную, потому догадки насчёт отправителя содержали лишь один вариант. К счастью, Мобэй всегда безразлично относился к сплетням, если те, конечно, не касались отношений профессора Шана с кем-то кроме него. В назначенный день сразу после завтрака Ша Хуалин бесстрашно заявилась в спальню семикурсников и выгнала всех на правах старосты, чтобы помочь Мобэю подобрать наряд. О чем он не просил. Через некоторое время к ней присоединилась Лю Минъянь, вкусу которой Мобэй доверял больше. Но между девушками возник спор, и гриффиндорец оделся как обычно — все равно его профессор пялился на него постоянно. Однокурсницы, казалось, даже не заметили его ухода. Мобэй кратко понадеялся, что если их жаркий спор перейдет в горизонтальную плоскость, то они доберутся до комнаты Ша Хуалин. Или, хотя бы, выберут не его кровать для разрешения своих разногласий. На выходе из замка поджидал Ло Бинхэ. Мобэй не думал, что друг станет за него беспокоиться, потому здорово удивился. Но слизеринец лишь дал ему парочку бесполезных советов и убежал к Нин Инъин как собачонка. — Бинхэ, ты такой хороший друг! — восторженно отозвалась девушка, что вполне объясняло внезапный приступ доброты слизеринца. Мобэй хмыкнул и направился в Хогсмид. Нервничал ли он? — нет. Лишь понимал, что если сегодня ничего не выйдет, то завтра сотворит такое, что ему не придется сдавать ЖАБА и в Хогвартсе освободится место преподавателя Чар. Шан Цинхуа уже ждал его на условленном месте возле Сладкого королевства, вздрагивающий от каждого любопытного взгляда. После письма все ученики знали, кого он ждёт. — Добрый день, сэр, — довольно поздоровался Мобэй, не сумев сдержать победную ухмылку. План действительно работал! Профессор Шан громко сглотнул и прицепился к нему взглядом, краснея — как обычно. Он махнул рукой куда-то вправо, предлагая: — П-пойдем туда, где менее людно. И добавил торопливо, словно оправдываясь: — Чтобы никому не мешать! Мужчина очевидно волновался из-за повышенного внимания, иначе бы никогда не предложил уединиться. Не то чтобы Мобэй был против. Они остановились неподалеку от Визжащей хижины, куда, по крайней мере, младшие курсы боялись подходить. Апрель выдался приятно теплым, потому Шан Цинхуа расстегнул свою мантию, под которой белела мятая рубашка. Затем он распахнул и белый ворот, открывая манящие шею и ключицы. Похоже, сегодня удача Мобэя зашкаливала. — Ну, — бодро начал профессор, оправившись от чужих взглядов, — назови мне три основных принципа аппарации! — Нацеленность, настойчивость, неспешность, — отрапортовал Мобэй. — Сэр, возьмите меня за руку и перенесите куда-нибудь, теорию я знаю хорошо. Шан Цинхуа неясно кашлянул и отвернул лицо. Парень нахмурился: похоже, он слишком сильно надавил. — Так будет проще понять, — объяснил он неуверенно. Профессор осторожно потянулся левой рукой в его сторону, и Мобэй на мгновение замер, желая, чтобы тот наконец проявил инициативу, пусть фальшивую. Но, опасаясь, что весь план рухнет, подался навстречу, аккуратно касаясь его пальцев, затем обхватил ладонь. Рука Цинхуа пылала. Они и раньше брались за руки, и Мобэй прекрасно помнил каждый раз: когда профессор Шан поднял на ноги упавшего с метлы первокурсника, расстроившегося от очередной неудачи, и весело заверил, что все получится; когда на третьем курсе Мобэй во время драки с Ло Бинхэ повредил руку, и именно Шан Цинхуа это заметил и осмотрел ее; когда встревоженный преподаватель поймал падающего загонщика, срывая матч по квиддичу. Но сейчас Мобэй особенно разволновался, хотя продолжал сохранять внешнее спокойствие. — Так, — Шан Цинхуа облизнул губы, нервничая, — приготовься! Было одно отличие от всех предыдущих случаев: на этот раз они держались левыми руками, а в правой профессор держал палочку. Мобэй сунул руку в карман, чтобы незаметно сжать свою. — Аппарейт! Пространство вокруг закружилось, их руки словно склеились, и Мобэй сосредоточился, чтобы перехватить магию. У него всегда выходило брать заклинания профессора Шана под свой контроль — по неизвестным причинам — и в этом состоял его план. Мобэй аппарировал их двоих в свою комнату в квартире дяди, поскольку там точно никого бы не оказалось. — Что? Где это мы? Шан Цинхуа первым пришел в себя после переноса и теперь беспокойно оглядывался по сторонам. — Мы в Лондоне, — ответил Мобэй, прогоняя легкую тошноту. — В моей комнате. Вопреки ожиданиям, профессор Шан обрадовался: — Настоящая магловская комната! Парень едва удержался от закатывания глаз. Он, конечно, слышал, что Шан Цинхуа изначально планировал преподавать Магловедение, но не ожидал, что его интерес так легко перевесит здравый смысл. Профессор с нескрываемым любопытством исследовал необжитую комнату — все же, ее хозяин с января сюда не возвращался. Шан Цинхуа деловито осмотрел книжную полку, почти пустую, с восторгом выглянул в окно, выходящее на вечно пыльную дорогу с сигналящими автомобилями. Компьютер его не впечатлил, поскольку был выключен. Когда пристального внимания профессора удостоилась кровать, Мобэй едва не предложил вслух ее опробовать и понял, что книги Люсу Мяньхуа на него плохо влияют. С другой стороны, они наконец наедине, так почему Мобэй теряет момент?! Он бесшумно приблизился к мужчине и смело позвал: — Цинхуа. Профессор Шан вздрогнул и обернулся, путаясь в ногах и почти падая на кровать, но Мобэй его осторожно придержал за талию и, не упуская шанс, немного притянул к себе. Сердце шумно застучало, а кожу на щеках будто защипало — неужели он покраснел? Вот Шан Цинхуа, на лице которого читались сомнения вперемешку с желанием, покраснел до самой шеи и аккуратных ушек. — Мобэй, — попросил он неопределенно. Парень решил понять это однозначно и прижался своими губами к его. Он впервые целовался, хотя у него имелся большой теоретический опыт благодаря той же Люсу Мяньхуа. Обеими руками Мобэй притягивал своего профессора, а когда тот приоткрыл рот, тут же воспользовался предложенным шансом, проскользнув внутрь языком. Шан Цинхуа попытался что-то сказать, но он услышал лишь будоражащий стон. Мобэй ощутил, словно тает, его ноги ослабли. Он повалил профессора на кровать, нависая сверху, и прильнул к манящей шее. И смена положения возвратила мужчине ясность ума: Цинхуа уперся руками в грудь своего ученика, хотя отодвинуть не сумел, потому воскликнул: — Мобэй! На этот раз звучало вполне определенное требование, и парень нехотя отстранился от нежной кожи, на которой успело покраснеть небольшое пятно. — Я твой профессор! — недовольно заявил Шан Цинхуа, но с раскрасневшимся лицом, влажными губами и слабым укусом на шее он никак не повлиял на настрой Мобэя. — Мы не должны… — Мы не в Хогвартсе, — заманчиво прошептал парень, но приблизиться не смог, поскольку профессор пытался отодвинуть его слишком настойчиво. Возможно, останутся синяки. Шан Цинхуа, едва ли не плача, взмолил: — Почему ты не можешь подождать до конца учебного года? Я не хочу, чтобы тебя выгнали из школы! Мобэй радостно удивился: он не ожидал, что профессор будет волноваться за него, а не за себя. Впрочем, Шан Цинхуа в принципе редко волновался за себя. — Никто не узнает, — прошептал Мобэй и вновь попытался склониться к его лицу, но из-за упорства мужчины попал губами в щеку, а не в губы. — О Мерлин, — почти простонал профессор. Упоминание чужого имени заставило Мобэя нахмуриться и отстраниться, но спустя пару мгновений он все же вспомнил, что профессор Шан поминает Мерлина в любой мало-мальски необычной ситуации. Шан Цинхуа догадался воспользоваться его замешательством и выскользнул из-под него, падая на пол, а затем тут же поднялся на ноги и отскочил к противоположной стене. Он даже достал из рукава палочку, но выронил и суматошно поднял. Наставлять на ученика, впрочем, не стал. Мобэй, разочарованно поджав губы, сел на кровать и тяжело вздохнул. Его откровенно достало, что его профессор постоянно убегает. Тем не менее он молча уставился на Шан Цинхуа, ощущая склизкий расползающийся холод в груди. Выходит, Мобэю отказали? Он не находил в себе силы даже на недовольство, как раньше. Профессор суетливо топтался на месте, безуспешно запахивая мантию и касаясь попеременно шеи и румяного лица. Его определенно нервировала тишина со стороны ученика, но сам говорить он не решался, а если бы решился, то наверняка бы нес чушь. Мобэй в очередной раз обдумывал, почему вообще влюбился в такого несуразного человека. По крайней мере, они поцеловались. Можно возвращаться в Хогвартс. — Профессор, — вставая, позвал Мобэй глухо, и тот вздрогнул, — перенесите нас обратно в Хогсмид. Сам он это сделать не мог, поскольку еще не имел лицензии. Мобэй также надеялся, что его перехват магии Цинхуа Министерство не засекло. — Да-да, сейчас, — забормотал мужчина, осторожно взяв его за предплечье. — Аппарейт! Тошнота от тоски разом усилилась, внутренности скрутило, и Мобэя выбросило на то же место неподалеку от визжащей хижины. Шан Цинхуа отчего-то на этот раз перенес аппарацию хуже и удачно упал ему в руки, но тут же отпрянул и без прощания поспешил прочь, давая пищу различным слухам из-за своих горящих щек. Мобэй глупо смотрел ему в спину, пока тот не скрылся за поворотом. Возвращаться в замок к счастливым друзьям, у которых с отношениями все великолепно, совершенно не хотелось.

***

Поздним вечером, когда он наконец вернулся, Ша Хуалин настойчиво затащила Мобэя в свою комнату. Лю Минъянь уже ждала там и сразу спросила, нетерпеливо приблизившись: — Как прошло? — Мы поцеловались, — кратко бросил Мобэй, хмуря брови. Он ожидал, что с него потребуют подробности, но судя по горящему взору «Люсу Мяньхуа», та уже придумала все детали сама. Ша Хуалин недоуменно скрестила руки. — Чего такой недовольный тогда? Ты получил, что хотел. Мобэй не мог признаться, что в процессе получения захотел большего. — Профессор меня оттолкнул, — почти пожаловался он. — После. Староста едва не засмеялась, но все же закрыла рот рукой. Лю Минъянь, начавшая что-то писать, потрясенно выдохнула, хотя опечаленной не казалась. Ша Хуалин взяла себя в руки и насмешливо выдала: — Уверена, если бы он тебя не оттолкнул, ты бы с ним мно-о-огое сделал. Ее девушка согласно закивала, не отвлекаясь от своей писанины. Мобэй скривился. — Он выглядел так, будто совсем не против. Лю Минъянь бросила на него крайне заинтересованный взгляд. Но прежде чем она успела уточнить подробности, Ша Хуалин авторитетно заявила: — Ты слишком торопишься. Как там, звучат эти правила для аппарации? — Нацеленность, настойчивость, неспешность, — подсказала ее девушка. — Вот с последним ты и облажался. Не желая признавать чужую правоту, Мобэй резко развернулся и вышел из комнаты. В гостиной Гриффиндора на него мигом устремилось огромное количество любопытных взглядов, но спрашивать, конечно, никто не посмел. Он тяжелыми шагами дошел до своей спальни и завалился спать.

***

Утром даже дама с портрета на выходе из гостиной проводила гриффиндорца лукавым взглядом, что означало — весь Хогвартс уже успел облететь сплетнями. Мобэй понадеялся, что профессору Шану без прямых доказательств ничего не грозит. На завтраке к нему подсел ухмыляющийся Ло Бинхэ и протянул: — Хотел тебя поздравить, а ты такой смурной, что смотреть страшно, — слизеринец, тем не менее, смотрел без напряжения. — Даже Нин Инъин разволновалась. Она такая милая, вечно волнуется из-за всяких пустяков. Мобэй бросил на него мрачный взгляд, повелевающий убраться как можно дальше. Но это же Ло Бинхэ, он и сам умел кидать подобные взгляды. Ша Хуалин тоже показала, что способна на них, когда села напротив бывшего парня и искромсала сосиску на тарелке страшным образом. Она пришла одна, вероятно, Лю Минъянь всю ночь занималась своим творчеством. — Доброе утро, — обаятельно улыбнулся гриффиндорке Ло Бинхэ. — Отлично выглядишь. Наверное, высыпаешься каждую ночь. Лю Минъянь, ее девушка, ошибочно выглядела будто недотрога, но сегодня подколка слизеринца попала точно в цель. — Ах, Бинхэ, — сладко протянула Ша Хуалин, — до тебя мне в этом плане далеко. Она приветливо махнула кому-то, наверное, Нин Инъин, отношения с которой у слизеринца пока никуда не зашли. Совсем. У Ло Бинхэ дернулось веко. Вопреки создаваемому впечатлению, эти двое не стали врагами после расставания. Они просто терпеть друг друга не могли. Мобэй пропустил мимо ушей их привычную перепалку, сосредоточившись на еде. Он хмуро пялился в тарелку, не отрываясь, чтобы ненароком не посмотреть на стол преподавателей. — Время почты, — вслух заметил кто-то, когда разговоры в Большом зале заглушил шорох совиных крыльев. Одна из крылатых вестниц приземлилась перед застывшим Мобэем и настойчиво клюнула в руку. — Ого, на этот раз не школьная, — с любопытством отметила Ша Хуалин. Но Мобэй лишь нахмурился: должно быть, Департамент магического транспорта засек его вчерашнюю выходку и прислал штраф. Он отвязал письмо от лапы птицы, а ее отогнал в сторону вазочки с печеньем. Но эмблемы министерства на конверте не оказалось. Подняв голову, Мобэй обнаружил себя в центре внимания большинства учеников. Он недоуменно оглянулся к преподавательскому столу. Профессор Шан подчеркнуто внимательно что-то размешивал в своей кружке, делая вид, что совсем не он прислал новое письмо — безуспешно, впрочем, если судить по внимательному взгляду директора на него. Больше удивлял декан Гриффиндора, который ошарашенно переводил глаза от ученика к сове, принесшей письмо. — Раз уж Минъянь не почтила нас своим присутствием, то придется мне об этом сказать, — привлек внимание Ло Бинхэ. — Эта птица обычно прилетает к профессору Лю. Иногда к профессору Шэню, к тому же. Ша Хуалин будто все поняла, в отличие от Мобэя. Тот нахмурился и резко поднялся, затем вышел в провожаемой тишине, сжимая конверт. Пока он искал укромное место, в нем успело разгореться любопытство. В каком-то заброшенном кабинете Мобэй распечатал письмо и сразу узнал знакомый почерк. Шан Цинхуа написал очень мало.

«Я не против продолжить, но после выпуска. Пожалуйста. P.S. Школьную сову в прошлый раз все узнали, поэтому попросил друга одолжить свою.»

Мобэй разочарованно вздохнул, а после на его лице расцвела глупая влюбленная улыбка. Нацеленность и настойчивость для него не проблема, но придется все же проявить и неспешность.