Грааль

***

      У беды всегда белый цвет.       Белые стены реанимации. Ослепляющие белоснежностью халаты врачей, задумчиво снующих из стороны в сторону. И стандартный белый лист бумаги, на котором медсестра просит описать минувший день в мельчайших деталях.       Как будто ничего не случилось. Как будто сегодня — обыкновенный день. А что, в общем-то, произошло?       Они всего лишь потеряли любимого долгожданного ребёнка, о котором искренне мечтали уже несколько лет.       Дан кривым почерком выводит предложение за предложением, без стыда ошибаясь в грамматике и орфографии. Делает большие паузы, чтобы привести в порядок дрожащие руки, а главное — мысли. Медсестра смотрит жалостливо, даже не пытаясь подобрать слова поддержки.       Идёт пятый час пребывания в больничных стенах. Шок уже должен пройти, силы на истерику закончиться, но Дана всё ещё не отпускает. Пожалуй, единственный вопрос, разрывающий его изнутри: почему, когда два человека искренне мечтают стать родителями, бог им этого ребёнка не даёт? Как после этого верить в него… этого бога?       —Радуйтесь, что супруга жива. Лишние десять минут, и мы могли потерять обоих. - холодный с нотками жалости голос медсестры больно режет по ушам.       Радуйтесь.       Как в этом случае вообще уместно это слово?       Радовался он последние двенадцать недель: пока они были втроём; пока её взгляд был серьёзным и счастливым, потому что она ощущала в себе зарождение новой жизни; пока он и так горячо любимую жену любил в два, а то и три раза сильнее.       Сентябрь навсегда поделил жизнь на «до» и «после», оставив лишь боль и смутное воспоминание о весеннем счастье.

Май

      —Дан, — громко топая пушистыми тапочками по ступенькам, Тина спускается вниз и практически налетает на мужчину, разогревающего им завтрак.       —Тише, ты чего? — он ловит её за локоть и с нежной улыбкой прижимает к себе.       —Я не знаю, как тебе сказать…— сдерживая в себе будоражащую всё её естество новость, она еле стоит на ногах. Её глаза сияют каким-то невероятным оттенком, сродни изумрудному.       —Что сказать? — по её лицу и хитро сомкнутым губам он начинает догадываться, но всячески отгоняет от себя эти мысли, так как в их реальность поверить не может.       —Уже третий… — она поднимает руку с уже хорошо знакомыми ему тестами. Но в этот раз на них гордо красуется по две красные полоски, — Положительный.       —Серьёзно? — он устремляет шокированный взгляд на них.       —Ага, представляешь, — шепчет Тина, закусывая губы. Нежно улыбаясь, она жадно смотрит в его удивленные, но бесконечно счастливые глаза.       —Боже, спасибо. Малыш, я тебя так люблю, — он касается её губ, Тина обвивает его шею и наконец-то позволяет себе расплакаться.

Сентябрь

      Его пускают к ней только на третий день.       —Тин, — зовёт. Но громкость его голоса теряется в большой, но пустой палате.       Она не шевелится, продолжает лежать, уткнувшись лицом в стену и всеми оставшимися силами пытается душить в себе всхлипы. Она не из тех, кто ропщет на судьбу по поводу и без. Просто трудно найти объяснение, почему после двух лет безрезультатных попыток, бесконечных обследований во всех клиниках мира, большого духовного путешествия по святым местам, после сложного решения воспользоваться ЭКО, их нерождённый ребёнок без причин погибает в её утробе.       —Так иногда случается. Просто постарайтесь смириться с этим фактом, — каждый раз твердят врачи.       Смириться?       Ради счастья стать ещё раз мамой, ради счастья подарить любимому мужчине его долгожданного наследника, она поставила на весы всё — и теперь не чувствует ничего, кроме пустоты.       —Тин, жить дальше всё равно нужно, — проговаривает Дан, присаживаясь рядом с ней. Как бы плохо на душе ни было, как бы ни хотелось закрыться от мира и просто помолчать наедине со своей болью, он понимает — в первую очередь должен поддержать её.       Её сильно коробит сочетание «всё равно». Огненный пышущий энергией Дан за последние годы рядом с ней превратился в покорного фаталиста. Она видит, как он похудел и осунулся, как потускнели его карие глаза и выцвели чёрные кудри. И всё это, конечно, из-за неё. Она искренне понимает это.       —Дан, оставь меня одну, — не выдерживает его взгляда на своём беспомощном теле.       —Я переживаю за тебя.       —Вены я резать не буду — ты знаешь.       —Знаю.       —Иди, привези мне лучше вещи.       Дан легко сжимает её за запястье и выходит из палаты, проходя через десятки немых сочувствующих взглядов персонала больницы. Эти пустые эмоции от совершенно чужих людей ничерта не помогают, но у него сил на злость уже нет.       Люди, держите при себе своё сочувствие. От него ещё никому не становилось легче.       Приезжает домой, переворачивает шкафы в поиске необходимых вещей. Находит на столе телефон — последний раз он вызвал с его помощью скорую. На дисплее высвечивается сотня пропущенных от родителей, но перезванивать он не думает. Знает, что слова утешения от мамы окончательно разобьют его сердце. Она ждала внука не меньше — уже собирала для малыша вязаное приданное.       Вздрагивает, когда на полке с её косметикой видит их фотографии: счастливые селфи с тестами, нежная фотосессия с животиком и бесчисленные фотографии с первого узи.

Июнь

      —Дан, давай эту, — Тина бережно поднимает снимок, — тут видно ножку.       —Эта лучше, смотри, будто ручкой машет, — Дан протягивает ей свой любимый снимок.       —Тогда уж этот, он самый чёткий, — рассудительно проговаривает Тина, разглядывая такие дорогие сердцу карточки.       —Давай не будем ломать голову и поставим все три, — Дан обнимает Тину сзади и кладёт руки на её небольшой, но уже заметный животик.       —Давай, — она тянется и целует его в щёку.

Сентябрь

      Рамки с фотографиями, разбиваясь на осколки, летят на пол. Дан с невыносимым разочарованием смотрит на груду стекла и присаживается на ручку кресла, сжимая в руках те самые положительные тесты, бережно спрятанные в одну из рамок.       Они слишком сильно ждали этого малыша, поэтому рано поверили в своё счастье.       Окрылённые мечтой взлетели высоко, поэтому теперь так больно падают, ожидая того самого соприкосновения с землёй.       Сердце их малыша не бьётся уже несколько дней, а он всё ещё находится в тумане и состоянии аффекта.       Неверие в произошедшее уже прошло, внутри осталась лишь пустота и боль в окровавленном сердце.       Боль за Тину.       За нерожденного сына.       И немного за себя.       До сих пор страх и её болезненные тихие стоны в машине скорой помощи сидят в его голове.       Когда Паша позвонил и сказал, что будет с Тиной эту ночь, Дан облегчённо выдохнул.       Пашка сильнее.       Он всегда рядом с ней в самые сложные моменты. Дан же просто не в силах смотреть на её исхудавшее тело и потухшие глаза. Разрывается сердце.        Сейчас Паша сильнее него.

***

      Тину выписывают из больницы только через неделю. Дан покупает к её приезду много любимой еды и красивый букет пионов, чтобы живые цветы хотя бы немного скрасили её будни. Но эти несчастные пионы, которые, к слову, завяли буквально на следующий день, становятся единственными цветами, которые он подарил ей за весь предстоящий год…