Грааль

***

      Постепенно они начинают забывать о произошедшем.       Нет, боль никуда не уходит. Просто приходит понимание, что жить дальше, действительно, нужно. Пускай уже без заветной мечты — совместной заветной мечты — но нужно.       Дан активно возвращается к работе. Петь лирику он больше не может, поэтому, по велению сердца, возрождает проект «Crazy Loop». Не часами, а днями пропадет на студии, придумывая новые фишки и образы. Пишет песни, много и упорно танцует, так как его новая сценическая ипостась требует хорошей физической формы.       Он делает буквально всё, чтобы хоть как-то забыться и почувствовать себя счастливым, или хотя бы живым, человеком. Прежде нечастые концерты превращаются в настоящие туры. Релизы щедро радуют поклонников, не привыкших к такой чрезмерной активности их кумира.       А Тина так и не выходит с больничного.       Паша потихоньку отменяет все запланированные проекты и распускает команду, которая простаивала без работы во время бессрочного отсутствия главного артиста. Огромная компания, несколько лет окружающая Тину, сначала превращается в коллектив из десятка сотрудников, а потом вовсе прекращает своё существование.       Когда Орлов со скрежетом в сердце подписывает бумагу о разрыве контракта с Антоном, тогда он точно осознаёт — эра великой певицы завершена навсегда.       Тина полностью посвящает себя дому и семье, если таковой ещё можно назвать их взаимоотношения с Даном…       Дан не пытается скрывать от неё, что их отношения уже никогда не будут такими, как прежде. Он вообще практически не говорит с Тиной о любви и чувствах. Отдаляется от неё, оставляя между ними лишь эмоциональную пропасть, которая с каждым днем становится всё глубже.       Воспоминания о их некогда счастливой жизни как будто отягощают его: когда Тина говорит о прошлом, Дан встаёт и уходит, не желая даже слушать её.       И со временем Кароль прекращает напоминать.       Так рвётся между ними последняя связующая ниточка — общие воспоминания. Остаётся только быт, домашняя рутина и интимная близость.       Последняя для него — разрядка и напоминание о том, что Кароль его женщина, его любимая женщина.       Для неё — единственная возможность чувствовать себя нужной, а также — непоколебимая вера в появление на свет их ребёнка. Она так мечтает об этом малыше, что кажется, будет верить в его появление до последнего, даже если все врачи хором скажут, что шансов больше нет. Терпеливое женское сердце способно и не на такое.       — Иди сюда, — он придвигает её к себе, стерев со лба подступивший пот, пока она встревоженно смотрит на него.       — Нет, Дан.       — Что? — гаркнул он, рыча от возбуждения.       — Пожалуйста, в меня, — просит Тина, сжав его за запястья.       Ему в очередной раз её жаль.       Сколько ещё она будет тешить себя этой верой. Глупая. Глупая женщина.       Он автоматически выполняет просьбу, и, даже не посмотрев на неё, удаляется в душ, оставив её одну в неудобной позе лежать на кровати.       — Блять, неужели ты до сих пор в это веришь? — выйдя из ванной комнаты, Дан в очередной раз видит её со стаканом воды и капсулами фолиевой кислоты. Кто же только вбил в её глупую голову, что они помогают при зачатии.       Тина лишь отворачивается, так ничего и не ответив. Дан подлетает к ней и, взяв её за локоть, зло смотрит в глаза. Только в первые секунды на её лице заметно волнение, позже оно сменяется привычным безразличием и покорной пустотой. Страшно осознавать, но она уже привыкла к резким приступам его грубости. Но Дан этого не замечает. Он вообще всего того, что связано с ней, теперь не замечает.       — Сколько ты будешь мучить себя, свой организм и заодно меня. Мы обсуждали этот вопрос тысячу раз! — пытается не кричать, но нотки злости сильно выделяются в неспокойном голосе       — Надежда всегда есть, — шепчет она, искренне веря в то, что говорит.       — Нет. никакой. надежды. Тина! — выделяя каждое слово, отвечает Дан. — Ты понимаешь это? — он крепче сжимает её за руку и трясёт за неё, — у нас даже ЭКО с десятого раза получилось. О каком естественном оплодотворении может идти речь? Скажи мне!       — Может тогда попробуем ещё раз? — до этого она боялась озвучивать ему эту идею, — врачи говорили, что, через три месяца можно попробовать ещё раз.       — Тина, — он выдыхает, на секунду сомневается, но всё же решает говорить, как есть… — даже с ЭКО… ты не сможешь выносить ребёнка, понимаешь? Это будет очередным издевательством над твоим телом… не более. В прошлый раз тебя еле откачали.       — Но… прошло время. Я восстановилась.       — Тина, тебе сорок лет. Время, к сожалению, играет не в твою пользу… Смирись, у нас не будет ребёнка. Выкинь, наконец, весь это бред из головы и живи нормальной жизнью! — зло проговаривает он и, взяв телефон и зарядку, выходит из комнаты. Снова спит на втором этаже, в комнате, в которую практически перебрался, в которой он проводит большую часть времени и в которую Тине доступ запрещен.       После этого случая он больше с ней не спит. Сначала находит отговорки, потом говорит прямо.       А Тина уже перестаёт удивляться запаху чужого женского парфюма на воротнике его рубашки и фотографиям в жёлтой прессе. Хотя он этого даже не скрывает.       Его окончательно поглощает творчество, а её — пустота и боль. Но Тина запрещает себе даже думать, о том, что она несчастна. Глотает слёзы, его упрёки и полное безразличие к себе. Ей больно и она снова терпит боль внутри, не желая ее никому показывать.       Она очень любит Дана, поэтому прощает ему абсолютно всё.       Учится готовить, не ограничивается простыми рецептами. Готовит рыбу и овощи, точно как в его любимых ресторанах. Тратит на готовку по полдня, а он часто отказывается от ужина, не желая делить его с ней, а особенно — разговаривать. Разговоры и её «а помнишь…» на физическом уровне действуют ему на нервы.       Та ночь бесповоротно что-то сломала внутри него. Как будто часть его сердца невозвратимо умерла в те жуткие моменты, когда он впервые увидел невидимую смерть.

Сентябрь

      Истошный крик и истерические всхлипы. Дан, бросая всё, несётся к ней. Тина стоит посреди ванной комнаты и держится руками за живот. По бедрам уже стекают алые ручейки. Он прижимает Тину себе, чтобы она не видела крови. Срочно звонит доктору, тот всё понимает без объяснений и вызывает на их адрес специализированную экстренную скорую.       За десять минут, пока едет машина, Дан переносит девушку на первый этаж. Она заметно бледнеет, постоянно вздрагивает от резкой боли, не переставая рыдает.       — Родная, всё будет хорошо. Я очень люблю тебя, — шепчет в её макушку, пока она в страхе вжимается в его грудь.       — Ты будешь рядом? — ей безумно страшно.       — Я всегда буду рядом с тобой, — обещает, оставляя на её лбу невесомый поцелуй.       Не сдержал обещание.       К февралю частично переезжает на съемную квартиру в Киеве. Так, по его словам, удобнее добираться до работы. На дорогу из Зазимья уходит неоправданно много времени. Тина не против, радуется, что он не уходит совсем. Видеть его хотя бы два раза в неделю — лучше, чем ничего.       Паша не может смотреть на Тину. Точнее, на того человека, в которого превратилась его жизнерадостная и активная Тина. Но нагло лезть в их семью он тоже не может. Только…       Тину нужно спасать.       Тину нужно любить.       Потому что Тина погибает.       В очередной раз разговаривая с поникшей подругой, которая за последнее время похудела и стала выглядеть слишком болезненно, он не выдерживает и решается на отчаянный шаг — звонит и рассказывает всё Людмиле, надеясь, что она сможет привести сына в чувства, чтобы он не убил Кароль окончательно.       Она внимательно слушает. Паша выкладывает всё. Женщина долго молчит. Орлов догадывается, что Людмила вытирает слёзы. Придя в себя, отвечает, что давно чувствовала, что что-то не так, и обещает приехать как можно быстрее.