внутриконтинентально

битами ранней смерти по бензилованому сердцу статическое электричество, по проводам жил, что корнями оплетают ребра, трещинами стены моего убежища рассекаются, как моё отречение, мое одиночество, что подкожно инъекциями, стягивая резиновый жгут, огнем в искрящие вены... во мне играет тяжелый рок и бурлит молодая кровь, что искажается с разбитых губ, когда смеюсь до сквозных ранений, чтобы заглушить внутреннее, это приходы кошмарных снов - ты хватаешь меня за запястье, когда я уже в падение... вытаскивая за потрепанную шкуру, давно захлебнувшись в потоке вод, что заполняли щели полов, касаясь лица холодом и страхом, широко раскрытые глаза помнили тот миг - небосвод обрушился перегоревшим пеплом и обратил все прахом, который теперь стряхиваю себе под ноги на грязный асфальт, выдыхаю, дым окольцовывает шею и оставляет след как метка, чтобы, у кого я на прицеле, не слетел захват, и нажимая на крючок, снести мне |к чертовой матери| голову и весь этот дивный бред под алкогольными анабиозами, рассказывал о написание "любовные прозы", но боль затупилась, как когда-то острейший нож, что менял положение рук, менял стихотворные позы, а впиваясь в желанные губы все приобретало вкус "ложь". тереблю на порванном шнурке маленький крестик, записываю молитву на старый диктофон, - истерии моего пошлого, не модного творчества, чтобы не сорваться, не слететь с рельсов, и не искать на ванных полках бритву, чтобы не помнить тебя - сто лет моего осужденного одиночества... 2019.