Холодная грань

"Ты спасаешь всех, но кто же спасёт тебя?"

***

POV Коннор Лампы накаливания монотонным жужжанием вызывали нарастающую с каждой секундой мигрень, а их яркий белый свет болезненно ослепил мои глаза, когда мне по случайности удосужилось поднять взгляд в потолок, томясь в долгом ожидании врача, когда тот наконец-таки соизволит прийти в кабинет после любезных разговоров с медсестрами в коридоре, чтобы выполнять свою данную в какие-то там далёкие года клятву Гиппократа. Впервые за всю неделю я взял себе один единственный выходной, игнорируя советы капитана Фаулера взять больше, который, к слову, стал добрее и снисходительнее к моей персоне после того случая, когда я чуть было не окончательно покинул департамент и не завершил свою итак недолгую карьеру в полицейском деле. Вместо того, чтобы отдохнуть и отоспаться дома, как делают все нормальные люди на моём месте, мне приспичило прийти на приём к медицинскому специалисту с самого раннего утра, терпеть толкания вместе с притянутыми за уши замечаниями ворчащих и наглых бабушек в очереди за талоном, а потом ещё и ожидая мучительно-долгого оформления абмулаторной карты пациента в регистратуре. Я решил посетить психотерапевта, потому что всё, что со мной происходит – это уже давно начало выходить за рамки чего-то нормального. Этот тремор, эти панические атаки, сопровождающиеся сильной болью в мышцах и повышением температуры тела, бессонные ночи из-за воспоминаний, сильная отдышка и причинение боли самому себе. Из-за всего у меня очень сильно падает работоспособность, но стальное правило в том, что работа для меня важнее всего. Неважно, что мне скажет врач, я всё равно не брошу эту деятельность. Нужно покончить с преступностью в Детройте раз и навсегда, чтобы сделать этот город безопасным. Ещё и эта депрессия... Люди считают, что депрессия, это когда грустишь, когда плачешь, или когда одеваешься в черное. Но люди ошибаются. Депрессия — это постоянное чувство беспомощности. Когда не чувствуешь ни эмоций, не воспринимаешь ложь. Ты просыпаешься утром лишь для того, чтобы лечь обратно в кровать. Дни на самом деле как будто и не дни: дни становятся просто раздражающими. И как с ними можно справиться только с помощью лечения, выпивания, курения, с помощью дневного сна. Когда у тебя депрессия, ты хватаешься за что угодно, лишь бы прожить день. Это не грусть или слёзы, это подавляющее чувство оцепенения и жажда чего-нибудь, что поможет переживать один день за другим. Ещё и другая беда свалилась на мою больную голову: Кэру каждый раз встречает и провожает после работы этот чёртовый Джозеф! Не думал, что когда либо скажу такое, но мне не всё равно на это... Не знаю, почему и с какой вообще стати, но при виде этой парочки вместе каждый раз во мне зарождается чувство, очень похожее на... Ревность. Да, Уильямс за всё это время стала мне намного ближе, намного больше, чем просто напарница. Просто очень хорошая приятельница, подруга, ничего больше. Должен признать, Кэра очень милая и красивая девушка: изящная талия, стройные ноги, подтянутые бёдра, грудь... Её милый аккуратный носик, розовый румянец на щеках, прекрасные губы, прямые средней длины светло-русые волосы, завязанные в неряшливый пучок, и глубокие цвета голубого моря глаза. А какие у неё нежные руки и мягкий голос, какой от Уильямс исходит приятный сладко-карамельный аромат... Хочется проводить как можно больше времени рядом с девушкой, не знаю почему, но когда мы вместе, вся боль внутри меня уходит, растворяется в бездне, будто её никогда и не существовало. Неужели я настолько сильно привязался к Кэре? Не знаю, почему всё так произошло. Эта привязанность случилась просто потому, что она моя верная напарница, мы с ней многое пережили и многое преодолели вместе, практически всё моё рабочее время я провожу с ней, не считая, конечно же, Хэнка Андерсона. Только сейчас я задумался об невзаимности. Я знаком с этим чувством непонаслышке, ещё с далёкого прошлого. Тогда я учился в 9 классе в школе и был влюблен в одну девочку с самого первого класса, с самого первого дня, как только увидел её. У неё были длинные тёмно-рыжие волосы, заплетённые в две аккуратные косички с ленточками и изумрудно-зелёные глаза. Она просто была единственной, кто надо мной не издевался просто из-за того, что я как-то не так выгляжу. Поэтому я всегда помогал ей с учёбой просто для того, чтобы лишнюю секунду провести вместе с ней. Взамен я получал от неё лишь тихое: спасибо. Но и этого мне было достаточно ещё на тот момент. На выпускном я решил признаться ей в своих чувствах, не осознавая, что всё это было зря. Она ответила мне, что общалась со мной только из-за жалости и никогда не была бы вместе с таким изгоем и хлюпиком, как я. Вдобавок к этому, наш разговор услышали другие одноклассники, а потом об моих чувствах узнала и вся школа. С того самого момента я не верю в любовь. Ведь верить в любовь очень опасно. Тогда от очередных избиений, издевательств и насмешек меня спасло то, что я ушёл из этого адского места поступать в академию, в которую, к слову, меня приняли туда вне огромнейшего конкурса, благодаря чему послужил мой красный диплом и множество грамот, благодарственных писем со школы. Конечно, в академии многие девушки проявляли ко мне признаки симпатии, флиртовали со мной и я даже краем уха слышал, как они делили меня между собой. Возможно, этому послужило то, что я поврослел, возмужал. Также, как и в школе, в высшем учебном заведении я был круглым отличником, поэтому у меня была повышенная стипендия, хоть какие-то деньги на хорошую еду и на более-менее приличную одежду. Но из-за всего того, что произошло ранее, я не мог больше влюбится, да и в-принципе, это мне и не особо нужно было. В голове была лишь учёба и карьера. – Приветствую, Коннор Декарт! – резкое открытие двери кабинета и бодрый голос врача прервал мои мысли и не сразу, но вывел из ступора. Я проводил доктора хмурым взглядом, пока тот не спеша присел на свой рабочий стол напротив меня и, взяв ручку, открыл блокнот. Он уставился на меня анализирующим взглядом. – Добрый день, – буркнул я, убрав руки в карманы и немного поёрзал на стуле. – На что жалуетесь? – спросил врач, не отрываясь от меня и слегка наклонив голову вбок. Я тяжело выдохнул и замолк на полуслове, растерявшись, не зная, что мне такое сказать. Перспектива оказаться в психиатрической больнице меня совсем не радовала. Собрав всю силу в кулак, я рассказал доктору абсолютно обо всём, надеясь, что мои же слова не обернуться против меня самого. – Были ли у вас какие-то стрессы?– после продолжительной паузы спросил доктор, – Я понимаю, вы детектив полиции Детройта, работа очень опасная и нервная, но... Скажите, были ли у вас личные потрясения? Может детские трамвы. Вы анализировали, в какой момент и с чего всё это началось? – Да... Моя мать умерла, когда мне было 12 лет, – мой голос дрогнул и я почувствовал, как к моим глазам подступают слёзы. Шумно выдохнув, я отпустил голову вниз, надеясь, что врач не заметит или хотя бы не обратит внимания на мои эмоции. Эти слова дались мне с очень большим трудом, я сто раз пожалел и проклинал себя за то, что проявил слабость, что вообще в-принципе какого-то чёрта пошёл сюда. Эта горькая правда врезалась острыми осколками стекла в моё тело, боль сдавила грудную клетку настолько сильно, что стало трудно дышать. Я из последних сил старался не показывать своё состояние сейчас. Эта боль, мучавшая меня десятилетиями, как будто набирала обороты снова, как будто бы появилась только сейчас после долгого затишья, очнувшись от мёртвого сна. Перед глазами мелькали картины, картины воспоминаний, такие тусклые и размытые. Мама тяжело заболела раком и эта болезнь забрала её у меня. Помню, как маме было тяжело и больно, она не вставала с постели, постоянно бредила и проваливалась в забытие. Как я держал её за руку и молился всем богам, старым и новым, чтобы она поправилась. Тогда к нам домой постоянно приходили врачи, выписывали ей одни и те же лекарства, которые совсем не помогали и маме становилось всё хуже и хуже с каждым днём. А доктора только разводили руками и совсем ничего не могли сделать. Мой мама угасала, увядала, как прекрасная одинокая алая роза в саду с наступлением холодов, первого снега и морозов. Единственное, что хоть как-то успокаивало меня тогда – это вера и надежда. В те времена мне больше всего на свете хотелось вновь увидеть маму, такую молодую, такую здоровую, счастливую и цветущую, а как она встречала меня со школы с нежной улыбкой, обнимала и расспрашивала как прошёл мой день. Видеть её серую, мрачную, больную и слабую было настолько тяжело для меня, что я убегал из дома, лишь бы на видеть её такой. Мне было больно от одной только мысли, что я попросту ничего не могу с этим сделать, хоть как-то облегчить страдания родного мне человека. Всё, что мне оставалось делать – обливаться горькими слезами, чувствую, как страдания изнутри ломают кости. Но я надеялся тогда на хоть какое-то чудо. Ведь когда даже цветы вянут, то через время они распускаются снова с приходом весны, с первыми лучами солнца. Тогда в столь юном возрасте я вовсе не понимал, что такого не повторится больше никогда. Помню, как мама говорила мне о том, что когда уйдёт на небо, то тогда она станет прекрасным цветком, который будет из года в год цвести возле моего дома, как я буду слышать её каждый раз в пении птиц, узнавать её в самом себе. Что она будет со мной целую вечность, наблюдать за мной, оберегать и хранить. Это было самое худшее время в моей проклятой жизни. Смотреть, как мама медленно умирает, пребывая в мучениях каждую секунду, глотает таблетки, которые совсем не помогают, а лишь оттягивают неизбежное, как она полностью отказывается от пищи и воды. И чувствовать себя последней тварью от этой беспомощности, из-за того, что всё так происходит. Ожидание смерти хуже самой смерти. – Знаете, Коннор... – задумчиво протянул врач, моментально вывев меня из глубин воспоминаний, – вы правильно сделали, что пришли сюда за помощью. Бездействие всё только сделает хуже, я не исключаю того, что возможно в будущем у вас может развиться шизофрения. Моя задача – не допустить такого. По-хорошему, вам нужно будет приходить ко мне каждый месяц и рассказывать мне о своём состоянии. Что ж, вариантов у вас немного. Первый – вам нужно уволиться с работы и найти себе менее стрессовую. Насчёт второго, вынужден спросить: вы человек семейный? Есть жена, может девушка? Женская забота очень бы помогли вам в борьбе со всем этим. – Нет, – тут же отрезал я. Стоило лишь прозвучать данному вопросу, как тут же перед глазами снова всплыл образ Кэры Уильямс, такой нежной и такой хрупкой, как же хочется всегда быть с ней рядом, оберегать её от всех невзгод, от этого жестокого гнилого мира. Чёрт! Хватит уже о ней думать изо дня в день, хватит вспоминать тот вечер при каждом удобном случае, будто думать больше не о чём. Накануне важнейшее расследование с поимкой преступника, нужно вести расследование, а голова забита совершенно не тем, чем надо, – есть третий вариант? – Есть, но я бы крайне не советовал... – настороженно произнёс доктор. – Говорите, – твёрдо отчеканил я, перебив медика и не дав ему закончить фразу. – Антидепрессанты. Причём очень сильные. Только они смогут предотвратить развитие тяжёлых психических заболеваний. От них у вас будет сильно болеть голова, плыть перед глазами и всё время хотеться спать. Но они создадут вам некий эффект – эффект полного отключения чувств. Мир будет казаться не таким, какой он есть. Вы будете проще ко всему относиться, вам будет плевать абсолютно на всё и всех. Я выпишу вам рецепт, но подумайте ещё раз об других вариантов решения этой проблемы, которые я озвучивал ранее. Психотропные препараты вызывают сильное привыкание, у них очень много побочных действий, через какое-то время вы попросту не сможете без них обходиться. Приходите ко мне через месяц и я пойму, помогают ли вам медикаменты, в противном случае я выпишу вам другие. Поблагодарив врача, я вышел из поликлиники, пребывая в смешанных чувствах. С одной стороны, психотропные – это очень плохое решение ситуации, по факту я просто буду выглядеть каким-то наркоманом, подсяду на препараты и потом с них вовсе не слезу. Но, с другой стороны, я понимал, что скорее всего антидепрессанты – это мой единственный выход. В аптеку решил сейчас не заходить, нужно всё это обдумать. Зайду в другой день, мне это вовсе не к спеху. Интересно бы знать, как я объясню всё это капитану Фаулеру, он же по любому всё заметит, да и не только он, так ещё и Хэнк с Кэрой. Кэра Уильямс... С ней нужно поговорить просто по-человечески, всё обсудить и... Может, мне стоит ей всё рассказать, я уверен, она меня поймёт, она меня поддержит, она мне поможет. Нет, не стоит, по крайней мере, пока что. Я знаю всё про неё, а она про меня знает слишком мало, хоть и пытается невзначай, используя нежность, ласку и заботу, выведать то, что у меня на душе. Ничего у неё не выйдет, я позволяю знать о себе ровно столько, сколько я сам решу и что захочу рассказать. Но всё же нужно как-нибудь встретиться с Кэрой. А почему бы не сегодня? Как раз сегодня сокращённый день на работе в честь завтрашнего наступления дня основания Детройта, осталось где-то полчаса и Уильямс закончить дежурство. Точно, нужно позвонить ей и пригласить на непринуждённую встречу в неформальной обстановке. И нет, это не свидание, просто разговор. Скажу, что нужно обсудить некоторые моменты найденных нами с ней зацепок и как они помогут нам в расследовании, мало ли, чтобы девушка ничего такого не подумала. Прогуляемся с Уильямс по парку, я куплю ей её любимый и такой ненавистный мне кофе. За время нашего сотрудничества я запомнил, что любимый кофе напарницы – сладкий раф, то есть экспрессо с добавлением сливок и большого количества ванильного сахара. Боже, не переношу с самого детства вообще чего-либо сладкого, даже при мысли об этом начинают болеть зубы. Но нужно же мне как-то расположить к себе девушку. Надеюсь, у неё сегодня нет никаких планов на вечер с этим её Джозефом, как же он меня раздражает, чёрт возьми! Строит из себя паиньку, а на деле ничего из себя не представляет, мужчина называется. Даже не помнит, когда у его же девушки день рождения. Это ещё пол-беды. Какой нужно быть лицемерной мразью, чтобы довести Кэру до слёз и до нервного срыва в её же собственный праздник, я просто не понимаю. То есть, ему настолько на неё плевать? Ушёл бы он лучше от Уильямс куда подальше, не мучил бы невинную девушку. Пусть хоть этот жалкий ублюдок подаст даже малейший повод, я засажу его за решётку, накопаю под него достаточно улик для доказательств правонарушений. Пусть меня за это ещё сильнее возненавидет Кэра. Зато так моя душа будет за неё спокойна. На землю медленно опускались снежинки, кружась в своём прекрасном танце, подхваченные ветром. Белоснежные кристаллы, блестящие и легкие, плавно спускались с неба, окутывая всё вокруг покровом изумрудных и серебристых оттенков. Я засмотрелся на это прекрасное явление природы, подставив руку, маленькое творение природы приземлилось на мою ладонь в кожаной перчатке. Снежинка не расстаяла, поэтому я мог полностью насладится всей её узорчатой красотой. Как же я люблю зиму, этот снег и метель. Любуясь тёмной синевой медленно-опускающих сумерков на город, я зашёл за угол здания полицейского департамента и набрал номер напарницы, но трубку так она и не сняла. Моё огорчение продлилось недолго. Стоило лишь поднять взгляд, как двери хлопнули и оттуда не спеша вышла Кэра Уильямс, она остановилась, залипая в свой мобильный телефон, из-за чего девушка не заметила меня. Даже сейчас она выглядела очень привлекательно: её волосы были собраны в аккуратный пучок, длинная чёлка была зачёсана вправо и изящно уложена – волосок к волоску, на ней были обтягивающие утеплённые брюки, плотная бежевая водолазка, поверх которой расположилась пуховая жилетка. Я начал потихоньку подходить к девушке со спины, крадущимися шагами, стараясь сильно не шуметь, чтобы для напарницы моё появление было неожиданным сюрпризом. – Добрый вечер, – деловым тоном произнёс я прям в самое ухо Кэры. Уильямс негромко вскрикнула, подпрыгнув от неожиданности и резко развернувшись ко мне, – простите, я не хотел вас напугать. – Коннор, это вы... Здравствуйте, – облегчённо выдохнула напарница. – Как прошёл ваш рабочий день? Удалось что-либо найти?– поинтересовался я. – Да. Ваша теория насчёт нового серийного убийцы подтвердилась. Ещё я нашла доказательства того, что он работает не один, ему помогают заметать следы преступлений. Не исключаю того, что это могут быть купленные сотрудники полиции или кто-то из ФБР, уж очень продуманная схема, – вкратце изложила напарница. – Нужно незамедлительно проверить всех наших сотрудников и поговорить об этом с Перкинсом. Вы большая молодец, Кэра, – решил похвалить я девушку. – Благодарю, – произнесла Уильямс. – Какой чудесный вечер, не находите? Хорошо было бы прогуляться по Ричард-парку, а какой там шикарный вид открывается с моста на бурную реку... Не желаете ли составить компанию?– приветливо отозвался я, а внутри всё напряглось и натянулось, словно струна. – Я не против, – немного подумав, тихо ответила девушка, смущённо улыбнувшись. Чёрт, как же я люблю, когда Кэра улыбается. Ей определённо нужно улыбаться почаще.

***

Всю дорогу мы шли молча, лишь изредка переглядываясь между собой. Нашей целью было дойти до широкого моста, проходящего через водоём. Деревья с едва осыпавшейся листвой были украшены золотыми гирляндами, в парке почти не было людей, по пути нам попалась только бабушка, выгуливающая в столь поздний час собаку породы чихуахуа, грозно и звонко гавкнувшую на меня, пока мы проходили мимо. Я даже не шелохнулся, меня практически невозможно напугать, а Уильямс лишь хихикнула. Пока что никто из нас не осмелился первым нарушить неловкую тишину. Я хотел, чтобы девушка взяла меня под руку, но посчитал это неуместным. Вдруг Уильямс подумает что-то не то. Пока что рано о чём-то таком размышлять, мне кажется, что я всё равно ничего не чувствую к ней в плане любви, что уж говорить об лёгкой симпатии... А может и чувствую. Нет, это бред какой-то. Не нужно путать привязанность с любовью, это совершенно разные и друг другу противоположные вещи. Тем более, у Кэры есть молодой человек и я не вхожу в число тех, кто отбивает чужих девушек у других мужчин. Это жизнь Кэры, это её выбор и кто я вообще такой, чтобы осуждать её за это и указывать ей, что делать. Да и всё равно, мне не нужны отношения, не нужна любовь, не нужна девушка, у меня и так проблем по горло, мне не положено даже думать об этом. Да и о чём я могу говорить, кто захочет быть с психически-нездоровым человеком, у которого постоянно случаются панические атаки и который даже не может себя контролировать в те секунды? – Вам холодно? – всё же решившись взять инициативу первым нарушить нудную паузу, спросил я у напарницы, заметив, как она поёжилась, шмыгнув носом. – Нет, всё хорошо, – неуверенно ответила девушка. – Я же вижу, вы замёрзли. Наденьте, вам нужнее, – я снял с себя пальто и протянул его Уильямс. – Как же вы? Вы же сами сейчас замёрзнете. Коннор, не нужно так пожалуйста, – попыталась отказаться напарница, но ничего у неё не вышло, я сам зашёл к ней за спину и накинул ей пальто на плечи. Я остался в одной рубашке и пиджаке, благо, хоть пиджак был плотный и утеплённый, так что мне было лишь немного зябко. – Вам нужно выпить чего-то тёплого и поскорее попасть домой, чтобы отогреться. Если, конечно же, вы не хотите заболеть, – поучительным и строгим тоном произнёс я, последнее предложение я выделил от остальных, сказав его чуть мягче с нотками нежности. Уильямс кинула на меня быстрый взгляд, но промолчала. Это значит да, она со мной согласна,– ждите меня здесь, я сейчас приду. Девушка присела на скамейку, я быстрым шагом направился в самую ближайшую кофейню, которая находилась достаточно далеко, чуть ли не в самом конце парка, но мне было это неважно, важно сейчас лишь как можно быстрее помочь девушке не замёрзнуть до самых костей. Я устроил марш-бросок, чуть ли не переходил на бег, это поможет мне согреться и быстрее вернуться к девушке, так скажем, не с пустыми руками. Всё равно хотел её чем-нибудь угостить, а тут как раз такой повод нарисовался. Подходя к кофейне, я старался не вдыхать доносившийся оттуда такой неприятный мне запах кофе. Подумав, что одного кофе будет явно недостаточно, я решился взять ей на перекус парочку ванильных пончиков с вишнёвой глазурью и белой посыпкой. Кэра скорее всего голодная после рабочего дня. Через пару минут я вернулся к ней, держа в руках большой стаканчик горячего кофе и десерт. Пусть хоть согреется, нужны ещё силы, чтобы дойти до дома. – Вот, возьмите. Это должно вас согреть, – сев рядом с Уильямс, я протянул ей напиток и бумажный пакетик, девушка с огромной благодарностью приняла презент от меня. Сделав глоток, её глаза расширились от восторга. Значит, я правильно угадал с тем, какой кофе ей нравится. – Ох, это же сладкий раф! Как вы догадались? – радостно воскликнула Уильямс, одарив меня нежным взглядом, – я вам потом заплачу, мне просто очень неудобно, – тише произнесла она, опустив глаза, как будто ей стало стыдно. – Ничего не нужно, что вы. Это от чистого сердца, – я замахал руками, опешив от такого заявления. Она действительно считает, что мне жалко и трудно заплатить 2 доллара за какое-то там несчастное кофе и маленькие пончики? В этот же нет ничего плохого. – Просто... Мне никогда никто не делал таких подарков, а вы даже запомнили, какой кофе я люблю. Вы и правда очень внимательный, даже к таким мелочам. Вы и правда настоящий детектив. Просто во всём, – попыталась отшутиться Уильямс. Но я не обратил внимание на это. Для меня было очень большим удивлением то, что ей не делали даже таких мини-сюрпризов. Кэра ведь такая красивая, милая, заботливая и очень хорошая девушка. Я просто был ошарашен, я думал, что её как минимум задаривают каждый день цветами, дорогими украшениями или ужином в ресторане. Она этого достойна, она это заслуживает. В-принципе, как и любая девушка. А, оказывается, наоборот... Значит, Кэру не ценят, как девушку? Мне стало по-настоящему жаль напарницу, появилось сочувствие. Буду в таком случае стараться делать ей подарки почаще. – Это очень печально, – грустно произнёс я, – но не переживайте, может всё ещё впереди. Ваш мужчина наверняка хочет сделать для вас что-то необычное, я уверен, это произойдёт в ближайшее время. Он же любит вас, а вы любите его, – я попытался поддержать Уильямс, а от последнего умозаключения в сердце неприятно кольнуло, опять эта ревность, – хотели бы вы, наверное, чтобы тогда на моём месте был Джозеф... – Нет! – неожиданно девушка вскочила со своего места, пройдя немного вперёд, она остановилась, закрыв своё лицо ладонями. Готов покляться, я услышал сдержанный тихий всхлип. Я же её сейчас обидел! Боже, какой же я дурак, чем я только думал, когда говорил эти слова? Но просто сидеть и отмалчиваться я не мог, поэтому, встав со скамейки, я подошёл к девушке. – Простите пожалуйста, я не хотел вас обидеть... – Всё хорошо, вы здесь ни при чём, дело не в этом. Мне просто очень страшно, – еле слышно выговорила она. – Я могу вам помочь? Расскажите, не бойтесь,– я развернул девушку к себе, взяв её за плечи и, слегка сгорбившись, чтобы сравняться с её ростом, вглядываясь в её лицо, пытаясь найти то, что она хотела скрыть. Скрыть от меня, от Джозефа, от коллег по работе, от родителей и от всего мира. – Мой парень, он... Просто ужасный человек! Он постоянно уходит, приходит домой пьяный и не даёт мне покоя. Сколько раз я говорила ему об этом, а он просто не хочет меня слушать. Сколько уже раз он мне изменил, бродя по ночным клубам, я уже сбилась со счёта. А вот эти его цветы, нежные слова, провожание до дома просто для вида, чтобы в глазах окружающих и моих родителей казаться принцем на белом коне. А вчера, он... Он... – обливаясь слезами, запнулась Уильямс на полуслове, решаясь, стоит ли продолжать дальше. – Что он сделал? Скажите, ни о чем не беспокойтесь. Всё, что вы мне сейчас сказали, останется только между нами. Вы только успокойтесь, не плачьте, прошу вас, – настоял я на ответе. – Он накинулся на меня с ножом, понимаете?! Я выставила руку вперёд, защищая лицо от удара лезвия, и он порезал мне запястье, – закатив рукав водолазки, Кэра показала мне свежий и глубокий порез. Я просто стоял в полном шоке, не веря своим ушам и глазам. Я убью этого урода, я его уничтожу, клянусь богом! Чего бы мне этого не стоило. Такие твари, как он, не должны существовать, которые трогают тех, кто слабее их, – я очень его боюсь, Коннор. Но я не могу просто так взять и уйти от него, он меня никогда не опустит. Джозеф начнёт меня преследовать и будет пытаться сделать мне плохо и больно, он превратит мою жизнь в сущий ад. А мои родители даже слушать меня не будут, встанут на его сторону. Чтобы не произошло, они всегда винят меня, даже не думая поискать проблему в ком-то другом, а не во мне. – Кэра, послушайте меня. Ничего не бойтесь, я... Я всегда вас защищу, ничего плохого с вами не случится. Всё будет хорошо, он вас больше даже пальцем не тронет. Я обещаю вам. Я сделаю всё, чтобы он ушёл из вашей жизни раз и навсегда, – как можно более убедительнее произнёс я, всё также держа её за плечи. Кэра кивнула и подняла на меня глаза, полные слёз и страха, но я увидел в них огонёк надежды после сказанных мною слов. В одно мгновение девушка, запустив свои руки мне под пиджак, коснувшись рубашки, ласково обвила руками мою талию и очень крепко прижала меня к себе. Я впал в ступор, не сразу сообразив, что к чему, но через мгновение осторожно приобнял девушку в ответ, посчитав это правильным, тихо говоря ей, что всё будет хорошо и что ей ничего не нужно бояться, пока я рядом и что докажу это не словом, а делом. Мы стояли так очень долго, пока Уильямс хоть немного, но успокоилась и уже не так сильно рыдала. Мы не разнимали объятий, когда неожиданно я почувствовал, как ладони девушки медленно поползли от моей талии вверх, затем снова вниз. Кэра, уткнувшись щекой мне в грудь, осторожно гладила мою спину. Я не придумал ничего другого, чем просто быть на месте и не двигаться, стоять как и стоял, не прерывая её действий, если только ей это поможет придти в себя, то пусть делает, что нужно. Не сразу я смог осознать, что к чему, мозг как будто бы включился только сейчас и сосредоточился на этих касаниях, от которых по всей спине пробежал разряд миллиона мурашек. Чёрт, это было очень приятно, хоть я никак не подавал вид и ничего не говорил, полностью наслаждался совершенно новыми ощущениями, как это было тогда. Но после того, как руки Кэры плавно добрались от поясницы до моих лопаток, подушечками пальцев мягко касаясь и нежно оглаживая их, я прикрыл глаза и тихо простонал, не сумев сдержаться. Даже через рубашку каждая клетка моего тела ощущала всю ласку, которую сейчас мне дарила девушка. Кэра, видимо поняв, что открыла для себя и заодно для меня моё чувствительное место, об котором я даже не мог и догадываться, задержалась надолго в этой области, заставляя меня тяжело дышать. Спина была очень сильно напряжена и, признаться честно, она побаливала от вчерашней долгой смены на работе, но после такого моментально всё забылось и сошло на нет, больше никак не давая о себе знать. Вся эта душевная боль и невыносимые муки страданий, что пришлось пережить, исчезли, как будто их никогда и не было. Теперь мне и самому не хотелось останавливать напарницу от этого процесса, чувствуя то, как она вкладывает в эти прикосновения всю свою заботу. – Я вас провожу до дома, – сбивчиво и полушёпотом пролепетал я, поняв, что уже слишком поздно и всё это надолго затянулось. Девушка отпустила меня и сделала шаг назад, покрываясь румянцем. – Я переночую на работе. К Джозефу я больше никогда не вернусь, никогда больше к нему не приду, а родителям придётся объяснять, почему я ошиваюсь у них, – грустно ответила девушка, скрестив руки. – Выходит, вам совсем некуда идти...– подытожил я, немного подумав, добавил, – Так, всё, идёмьте ко мне, ляжете на кровать, а я на диване. – Нет, нет, вы что, ни в коем случае, я вас буду стеснять и это очень... – девушка не успела договорить, как я молча взял её за руку и практически поволок её до своего дома, сначала она пыталась сопротивляться и вырваться, но я был твёрд в своих намерениях. Потом поняв, что бесполезно, она просто послушно шла за мной. Она не будет ночевать на работе и точка, ей нужен нормальный отдых в конце-то-концов. Я понимал, что этой ночью мне не удаться заснуть, а тем более выспаться. Слишком много произошло и было услышано лишь за один день. Нужно много думать, что делать дальше. В первую очередь нужно думать, как обезопасить Кэру. Её родителей я трогать не буду, но Джозеф... Я уступаю ему по телосложению, так что с ним не так всё просто. Нужно заманить его в безлюдное место и убить, а потом просто подстроить всё, как самооборону, мол он напал на меня, а я просто защищался и случайно его прирезал. Либо, чтобы ко мне вообще не было никаких вопросов, просто преподнести его смерть как несчастный случай. Ясно одно – Кэра находится в очень большой опасности, когда она рядом с ним. Я чувствую, какого ей в эти секунды, постоянно жить в страхе. Придётся идти на риски, без этого не обойтись и теперь нужно будет сделать так, чтобы Уильямс всегда была в моём поле зрения и я всегда должен знать, где она находится, чтобы не дать случиться с ней наихудшему. Главная задача – защитить Кэру от её психопата-парня и максимально огородить девушку от таких безмозглых родителей. А я всегда выполняю свою задачу. Конец РОV Коннор